«Без права на выбор».

Аделина:

Действие таблетки, которую Аннар насильно заставил меня проглотить во время моей истерики, медленно, но верно сковывало тело. Паника утихла, оставив после себя лишь звенящую, серую пустоту. Мысли ворочались вяло, а конечности казались налитыми свинцом. Я неподвижно лежала на кровати, безучастно уставившись в одну точку на потолке. Приезжал какой-то мужчина — кажется, врач. Он что-то тихо шептал ему, качал головой, осматривал меня, но мне было абсолютно всё равно. Потом мельком в дверях спальни показался Тарон — друг Аннара. По его бледному, злому лицу и тому, как он сочувствующе посмотрел на меня, я поняла, что он всё знает. Он бросил на тумбочку пакет с лекарствами и ушёл, даже не взглянув на Аннара. В комнате остались только я и мой кошмар. Аннар тихо подошёл и сел на самый край кровати. Я не повернула голову, но боковым зрением видела, как он бережно, словно хрустальную, расправляет складку пушистого пледа на моих ногах. В его руках была коробочка с новыми таблетками. Было видно, что он сожалеет, о своём поступке. Он сидел ссутулившись, опустив плечи, и в этой тишине спальни казался побитым, сломленным зверем.

— Деля... — его хриплый, тихий голос едва разрезал душный воздух.

Он аккуратно, едва касаясь, положил ладонь на край постели возле моей руки.

— Нам нужно выпить ещё одну таблетку, которую прописал доктор. Пожалуйста. Я сам налью воды. Ты сможешь сделать глоток?

Я продолжала смотреть в потолок. Внутри меня не было сил даже на то, чтобы снова закричать на него или швырнуть стакан. Из-за лекарств я чувствовала себя безжизненной куклой.

— Зачем ты здесь? — мёртвым, лишённым каких-либо эмоций шёпотом спросила я.

— Уходи. Мне противно дышать с тобой одним воздухом.

Я увидела, как от моих слов его пальцы судорожно сжались, впиваясь в покрывало, а челюсти сомкнулись до хруста. Ему было больно. Очень больно это слышать. Но эта его боль не могла уменьшить мою собственную.

Не знаю, сколько часов я проспала без сновидений. Когда я открыла глаза, комната была залита мягким вечерним светом. Тяжёлый туман в голове по немногу рассеивался, но тело всё ещё казалось ватным. Я медленно повернула голову и вздрогнула — Аннар по-прежнему был здесь. Он сидел на стуле у кровати, опустив голову. Услышав моё шуршание, он мгновенно поднял взгляд. На его лице отразилось такое облегчение, будто я только что вернулась с того света.

— Проснулась... — хрипло, едва слышно произнёс он. Он аккуратно придвинулся ближе, протягивая мне стакан.

— Доктор сказал, что тебе нужно выпить ещё одну таблетку после сна. Пожалуйста, Аделина. Тебе станет легче. Я посмотрела на его протянутую руку, затем на стакан. Горло жутко пересохло, а слабость была такой, что я едва могла пошевелить пальцами. Ненависть к нему никуда не ушла, но сейчас у меня просто физически не было сил бороться. Я медленно, прерывисто выдохнула, принимая из его рук таблетку, и сделала несколько жадных глотков воды. Аннар бережно забрал пустой стакан и поставил его на тумбочку.

— Спасибо, — тихо, почти беззвучно шепнул он. В его голосе не было и капли прежнего высокомерия.

— Марьям сегодня нет, но я... я приказал привезти из ресторана лёгкий бульон. Я принесу сюда?

Я промолчала, снова отвернувшись к окну. Мне не хотелось отвечать ему, но то, как этот грозный, опасный человек теперь буквально дышать боялся в моём присутствии, заставляло внутри всё странно сжиматься. Аннар воспринял моё молчание как согласие. Он тихо поднялся и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. В особняке по-прежнему стояла зловещая тишина — уборщиц не было, и мы были совершенно одни. Я осталась лежать в подушках, понимая, что моя жизнь в этом доме теперь превратилась во что-то совершенно иное, пугающее и непонятное.

Аннар вернулся через несколько минут. В руках он осторожно нес поднос, от которого шёл умопомрачительный, тёплый аромат куриного бульона. Он аккуратно поставил его на прикроватную тумбочку, а сам снова сел на край кровати. Я попыталась приподняться на локтях, чтобы сесть, но голова тут же закружилась, а в глазах потемнело. Сил в теле не было совершенно. Заметив мои тщетные попытки, Аннар мягко, едва касаясь, придержал меня за спину и помог опереться о мягкое изголовье кровати.

— Подожди, розочка... Ты ещё слишком слаба, — тихо произнёс он.

Он взял в руки фарфоровую пиалу с бульоном и зачерпнул немного ложкой. Аннар аккуратно потянул ложку, к моим губам.

Понимая, что сама я просто уроню тарелку, я медленно приоткрыла рот и приняла еду. Суп оказался невероятно вкусным. Тёплая жидкость приятным теплом разлилась по пищеводу, и я почувствовала, как к замерзшему телу постепенно возвращается жизнь. Аннар кормил меня молча, терпеливо и очень бережно, поднося ложку за ложкой. Он не проронил ни слова, в его тёмных глазах читалась лишь одна глухая, сосредоточенная забота. Когда пиала опустела, мне действительно стало намного легче. Туман из мыслей окончательно ушёл, щёки обдало приятным румянцем, а в руках наконец-то появились силы. Я сделала глубокий вдох и посмотрела на него уже более осознанным взглядом. Аннар аккуратно отставил пустую посуду в сторону и перевёл взгляд на мои руки. Я инстинктивно спрятала запястья под плед, но он уже успел заметить синяк. На его лице снова промелькнула тень той сокрушительной вины, от которой его плечи тяжело опустились.

— Тебе лучше? — негромко спросил он, заглядывая мне в глаза.

— Да, — тихо ответила я, и мой голос наконец-то прозвучал ровно, без прежней безжизненной хрипоты.

Аннар тяжело вздохнул и опустил голову, рассматривая свои ладони. В тишине пустой комнаты его голос прозвучал как глухая исповедь:

— Врач сказал, что это был сильный нервный срыв. Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, Аделина. Но я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не плакала из-за меня. Пожалуйста, пообещай, что будешь пить лекарства. Мне нужно уехать по делам в офис... Но я не уеду, пока не буду уверен, что с тобой всё в порядке.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. С одной стороны, мне по-прежнему хотелось сбежать отсюда к Алиму, но с другой — этот сломленный, раскаявшийся Аннар вызывал во мне пугающее, запретное смятение. Я молча смотрела на него, обдумывая его слова. Аннар тяжело вздохнул, понимая, что я не собираюсь отвечать, и полез во внутренний карман своей тёмной зипки. Он достал оттуда мой собственный телефон. Аннар аккуратно положил его мне на колени, прямо поверх пушистого пледа.

— Вот, держи, — негромко произнёс он, и в его затуманенном взгляде промелькнула абсолютная честность.

— Твой телефон. Набирай Алима, когда сама захочешь. Я не буду стоять над душой и контролировать твои звонки. Общайся свободно. Мой номер там тоже есть... на всякий случай.

Я растерянно опустила взгляд на знакомый корпус своего телефона. Мои пальцы дрогнули. Он добровольно отдавал мне мою единственную связь с внешним миром. Без условий, без конвоя. Это был его способ доказать, что он действительно раскаивается и больше не держит меня здесь как бесправную пленницу. Аннар медленно поднялся с края кровати, поправляя домашние просторные штаны, и бросил короткий взгляд на часы.

Мне пора в офис, нужно решить пару вопросов... — он замялся, словно ему было трудно уходить.

– Отдыхай, розочка.

Он развернулся и уже сделал два шага к выходу.

Осознание того, что я останусь одна в этом огромном, пустом склепе после всего кошмара, что произошёл. Мне было до безумия страшно оставаться наедине со своими мыслями.

— Аннар, стой... — тихо, почти шёпотом позвала я его вдогонку.

Он мгновенно замер у самой двери, словно наткнулся на невидимую стену, и медленно обернулся. В его глазах читалось сильное, напряжённое удивление. Я сглотнула подступивший к горлу ком, судорожно сжав пальцами край пледа, и, не глядя на него, едва слышно произнесла:

— Не уезжай, пожалуйста. Не оставляй меня одну.

Аннар заметно опешил. На его лице отразился самый настоящий шок. Он явно ожидал от меня чего угодно — криков, проклятий, требования отпустить домой— но только не этой робкой просьбы остаться.

— Ты... ты хочешь, чтобы я остался? — переспросил он хрипло, будто не верил собственным ушам.

— В доме никого нет, мне страшно, — честно призналась я, наконец подняв на него свои припухшие от слёз глаза.

— Можешь... можешь просто включить какой-нибудь фильм? Давай посмотрим его вместе. Только не уходи.

Аннар смотрел на меня несколько секунд, и я увидела, как в его глазах, где ещё утром плескалось сокрушительное отчаяние, вдруг вспыхнула робкая, безумная надежда. Он порывисто кивнул, бросил ключи от машины на комод.

— Конечно, розочка. Всё, что захочешь, — его голос слегка дрожал от волнения.

— Я никуда не поеду. Я буду здесь, с тобой, — тихо, но твёрдо пообещал он.

— Пойдём лучше в гостиную, там диван удобнее. Ты сможешь встать?

— Да, мне уже лучше, — отозвалась я.

— Пойдём.

Мы спустились на первый этаж. Аннар включил какую-то мелодраму, потому что на его вопрос о выборе фильма я лишь тихо ответила: «На твоё усмотрение».

Мы сидели рядом и молча смотрели на экран, пока в какой-то момент я не почувствовала внезапную тяжесть на своём плече. Аккуратно повернув голову, я увидела Аннара, который крепко заснул, уронив голову мне на плечо. Его лицо сейчас было непривычно расслабленным. Он спал так спокойно и мило, совсем не походя на того человека, которым казался обычно. Глядя на него, я вдруг беззвучно заплакала. Слёзы сами собой покатились по щекам от одного страшного осознания: я не могла принять тот факт, что... влюбилась в него. Какая же я дура! Как я могла влюбиться в этого человека после всего, что он сделал?!

Наверное, в этом и заключалась моя самая главная проблема — я просто не умела отвечать злом на зло. Моё сердце всегда было слишком мягким. Я простила Алима после его ужасного, потребительского отношения ко мне, а теперь... теперь я влюбилась в Аннара после всего того кошмара, через который он заставил меня пройти. Кое-как вытерев слёзы рукавом кофты, чтобы не разбудить его, я заставила себя смотреть на экран дальше. Но покой длился недолго. Вдруг Аннар во сне начал беспокойно и судорожно качать головой.