«Без права на выбор».

Его дыхание в один миг стало прерывистым и тяжёлым. Аннар сильнее вжался лицом в моё плечо, а его пальцы судорожно, до белых костяшек сжали ткань моих брюк. На его лбу выступили крупные капли пота, а по лицу пробежала судорога страха.

— Нет... нет... — вдруг глухо, срываясь на удушающий хрип, зашептал он в полубреду.

— Пожалуйста... Мама... Мама, нет!!!

Он резко, с диким вскриком распахнул глаза и буквально подскочил на диване. Аннар тяжело, шумно хватал ртом воздух, словно только что вынырнул из ледяной воды, а его затуманенный взгляд вслепую метался по гостиной, пока наконец не сфокусировался на мне. Он тяжело дышал, его широкие плечи мелко дрожали, а по бледным щекам... к моему полнейшему, шокированному ступору, текли самые настоящие, горькие слёзы. Этот несокрушимый, безжалостный Аннар сейчас сидел перед мной и беззащитно плакал из-за своего ночного кошмара. Я замерла, глядя на то, как крупные слёзы текли по его лицу. Моя обида на секунду отступила, уступая место какому-то щемящему, глухому сочувствию. Поборов внутренний страх, я медленно протянула руку и аккуратно, едва касаясь, положила ладонь на его напряжённое плечо. Аннар вздрогнул от моего прикосновения, словно от удара током. Он медленно опустил голову и посмотрел на меня своими, полными невыносимой боли глазами.

— Прости... Извини, что напугал тебя, Аделина, — хрипло, задыхаясь, произнёс он.

Он поспешно отвернулся, брезгливо размазывая слёзы по щекам тыльной стороной ладони, пытаясь спрятать свою слабость.

— Я... мне не стоило засыпать. Уходи в свою комнату, если хочешь.

— Тебе приснилась мама? — тихо, почти шёпотом спросила я, проигнорировав его попытку прогнать меня.

— Ты звал её во сне.

Аннар на секунду замер. Его челюсти сжались до хруста, а взгляд уставился в одну точку на ковре. В гостиной повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим звуком работающего телевизора. Я уже думала, что он закроется, разозлится или уйдёт.

— Мой отец был чудовищем, Аделина, — глухо, мёртвым голосом заговорил он, и я увидела, как судорожно сжались его кулаки.

— Настоящим, законченным ублюдком. Он был жестоким абьюзером. Всю мою жизнь, сколько я себя помню, он уничтожал мою маму. Избивал её, ломал морально, издевался на глазах у меня и маленькой Джамили. Мама терпела это годами, ради нас... А когда мне исполнилось двенадцать, её психика просто не выдержала. Она покончила с собой прямо на моих глазах — взяла его пистолет и выстрелила в себя. Прямо в этом проклятом доме.

У меня перехватило дыхание. Огромный ком подступил к горлу, а на глаза сами собой навернулись слёзы.

— Спустя год отец попал в жуткую аварию и сдох на месте, — Аннар наконец повернул ко мне лицо, и в его глазах застыл такой дикий, ужас, от которого у меня похолодело внутри.

— Я вырос с одной единственной клятвой самому себе: я никогда, слышишь, никогда не стану похож на своего отца. Я строил свою империю, чтобы защитить Джамилю, чтобы никто больше не посмел причинить нам боль. Но сегодня утром... когда я протрезвел и вспомнил, что натворил с тобой...

Его голос сорвался, и новая, горькая слеза скатилась по его щеке. Он резко перехватил моё запястье — на этот раз невероятно бережно, едва сжимая пальцы, и заглянул мне в самую душу:

— Я с ужасом осознал, что превращаюсь в него, Аделина. Я стал тем самым монстром, которого ненавидел всю жизнь. Я запер тебя, я причинил тебе боль, я проигнорировал твоё «нет»... Точно так же, как мой отец делал с мамой. Мне снилось, как она снова стреляет в себя, а я стою и ничего не могу сделать. Я... я безумно боюсь, что сломал тебя так же, как он когда-то сломал её.

Я смотрела на него и не могла проронить ни слова. Всё встало на свои места. Его ночные слёзы раскаяния на лестнице, его клятва больше никогда не пить, эта удушающая забота — всё это было диким, отчаянным страхом мужчины, который больше всего на свете боялся увидеть в зеркале отражение отца-тирана.

Внутри меня всё сжалось от этой удушающей, неподъёмной чужой боли. Каждое его слово, наполненное многолетним детским кошмаром, эхом отдавалось в моей собственной душе. Я смотрела на его дрожащие пальцы, на этот умоляющий, потерянный взгляд Аннара, который прямо сейчас полностью обнажил передо мной свои самые страшные шрамы. Моё сердце, окончательно сдалось. Вся обида, страх и гнев, что копились внутри после той роковой ночи, в один миг испарились, уступая место безграничному, всепоглощающему сочувствию. Он не был копией своего отца. Настоящие монстры не умеют так искренне и горько плакать от содеянного.

— Аннар... — тихо, срываясь на плач, выдохнула я.

Я не позволила ему уйти. Вместо этого я порывисто подалась вперёд, сокращая последние сантиметры между нами, и крепко, изо всех сил обняла его за шею. Я уткнулась носом в его плечо, давая волю собственным слезам, которые теперь градом сыпались из глаз. Аннар на мгновение оцепенел. Он замер, затаив дыхание, словно боялся поверить в реальность происходящего. Его тело было напряжено как стальная пружина, но уже через секунду барьеры окончательно рухнули. Он с каким-то отчаянным, глухим стоном уткнулся лицом в изгиб моей шеи и крепко, до хруста в костях, сжал меня в своих огромных объятиях. Его руки на моей талии дрожали, а горячие слёзы обжигали мою кожу.

— Я прощаю тебя, Аннар... — сквозь рыдания шептала я ему прямо на ухо, перебирая пальцами его растрёпанные тёмные волосы.

— Ты не похож на него. Слышишь меня? Не похож! Ты не твой отец. Пожалуйста, не изводи себя так.

— Розочка моя... Прости... Прости меня, Деля, — как в бреду, задыхаясь от нахлынувшего облегчения, без конца повторял он, сильнее прижимая меня к себе, словно я была его единственным спасительным кругом в этом шторме.

Мы сидели на диване в гостиной, крепко прижавшись друг к другу, и под тихий звук работающего телевизора выплакивали всю ту боль, что так долго мучила нас обоих. И в этой звенящей тишине огромного пустого дома я впервые чётко осознала: я больше не пленница. И я сделаю всё, чтобы излечить его израненную душу.

И вдруг где-то у ворот особняка раздался яростный, сорванный мужской крик:

— Аннар! Выходи, тварь! Отдай мне сестру!

Я похолодела. Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди. Этот голос я узнала бы из тысячи. Алим!

Аннар мгновенно среагировал. Его тело снова напряглось, в глазах на секунду вспыхнул прежний опасный блеск, но он тут же посмотрел на меня и сдержался, вспомнив свою клятв. На его настенной панели тревожно замигал красный диод сигнализации.

— Сиди здесь, розочка. Я сейчас вернусь, — тихо, но твёрдо сказал он, поднимаясь с дивана.

— Аннар, пожалуйста... не трогай его! — взмолилась я, в панике хватая его за руку.

— Умоляю!

— Не трону, обещаю, — он мягко сжал мои пальцы, давая понять, что сдержит слово.

Забыв про всё на свете, я побежала вслед за ним на улицу. На дворе уже вовсю властвовали ночные сумерки, дул прохладный ветер. У массивных кованых ворот разворачивалась напряжённая картина: двое крепких охранников Аннара жёстко скрутили моего брата, крепко удерживая его за плечи и заламывая руки. Алим яростно вырывался, но сдвинуться с места не мог. Рядом, заливаясь слезами, стояла испуганная Элисса, тщетно пытаясь схватить охранников за куртки и заставить их отпустить его.

— Деля! — истошно закричал Алим, заметив меня на крыльце.

Один из людей Аннара лишь крепче перехватил его, прерывая попытки рвануться вперёд. Я поспешила вниз по ступеням, но Аннар мягко придержал меня за плечо, выступая вперёд. Он окинул всю эту сцену ледяным, авторитетным взглядом. Охрана ждала от своего босса привычного приказа — проучить наглеца или силой вышвырнуть за территорию. Но Аннар удивил всех.

— Отпустите его, — громко, властно скомандовал он, сделав короткий жест рукой. Охранники удивлённо переглянулись, но спорить не посмели. Они нехотя ослабили хватку и сделали три шага назад. Алим, тяжело и прерывисто дыша, наконец смог выпрямиться и зло поправил куртку. Элисса тут же подбежала к нему.

— Аделина, пообщайся с братом. Я буду ждать в доме.

Он развернулся и ушёл обратно в особняк, оставляя ворота открытыми. Это было невероятно. Тот самый Аннар Исламов, который никогда ни перед кем не прогибался, сейчас добровольно наступил на свою гордость только ради того, чтобы я не волновалась. Я со слезами на глазах сорвалась с места и с разбегу повисла на шее у брата, крепко сжимая его в объятиях.

— Аделина... маленькая моя... — хрипло шептал Алим, судорожно прижимая меня к себе и целуя в макушку.

— Пошли к машине, быстрее, пока этот ублюдок не передумал! Мы уедем прямо сейчас!

Я крепко прижималась к Алиму, содрогаясь от беззвучных слёз. Наша любимая Элисса тут же шагнула ближе, со слезами на глазах обнимая нас обоих. Я на секунду отстранилась от брата, повернулась к ней и крепко, до хруста в пальцах, сжала её в объятиях.

— Элисса, моё солнышко... — всхлипнула я, утыкаясь носом в её плечо.

— Спасибо, что ты рядом с ним. Спасибо, что не бросила его.

— Деля, господи, мы так за тебя боялись! — Элисса дрожащими руками гладила меня по волосам, целуя в мокрую от слёз щёку.

— Поехали отсюда, умоляю, машина совсем рядом!

Алим резко схватил меня за руку, пытаясь увлечь за собой к открытым воротам особняка:

— Всё, Деля, времени мало. Идём! Пока эта тварь сидит в доме, мы успеем оторваться. Я найду, куда нас спрятать, он больше до тебя не доберётся!

Его слова, полные отчаянной братской любви, тяжёлым камнем легли мне на сердце. Я замерла на месте, мягко, но уверенно сопротивляясь его рывку. Алим удивлённо остановился и обернулся ко мне. Его воспалённые от бессонницы глаза округлились.

— Деля? Ты чего? Идём! — поторопил он, сильнее сжимая мою ладонь.

— Алим... Стой, — тихо, но отчётливо произнесла я.

Слёзы новой лавиной хлынули из глаз, но мой голос больше не дрожал. Я сделала глубокий вдох и посмотрела брату прямо в душу.

— Я никуда не поеду. Я остаюсь здесь. В воздухе повисла страшная, оглушительная тишина. Было слышно только, как шумит ветер в кронах деревьев сада. Элисса испуганно прикрыла рот ладонью, а лицо Алима в один миг побелело, став похожим на гипсовую маску.

— Что?.. — едва слышно, осипшим голосом переспросил он, словно я только что заговорила на чужом языке.

— Что ты сейчас сказала, Аделина? Ты... ты бредишь? Он что-то сделал с тобой?! Он опоил тебя чем-то, угрожал?!

Брат сделал шаг ко мне, его руки затряслись от подступившей паники и дикого непонимания. Он схватил меня за плечи, заглядывая в лицо, пытаясь найти в моих глазах следы насилия или страха.

— Нет, Алим, никто мне не угрожал, — я аккуратно убрала его ладони со своих плеч, отступая на полшага назад, ближе к ступеням дома Аннара.

— Всё совсем не так. Он... он изменился. Сегодня он на коленях просил у меня прощения... Он доверил мне то, о чём никто никогда не знал. И я... я простила его.

— Ты простила похитителя?! — Алим буквально взревел от бессилия, и этот крик был полон такой страшной, сокрушительной боли, что мне самой захотелось умереть.

— Деля, очнись! Он ужасен! Он забрал тебя за мои долги! Какое, к чёрту, прощение?! Ты сошла с ума?!

— Я не сошла с ума, Алим, — горько улыбнулась я сквозь слёзы, переводя взгляд на шокированную Элиссу, а затем снова на брата.

— Я просто... я полюбила его.И я не хочу уходить.

Алим смотрел на меня так, словно я только что вонзила ему нож в спину и провернула его несколько раз. Весь смысл его борьбы, его бессонных ночей, его отчаянного приезда сюда — всё это только что рассыпалось в прах перед моим признанием. Его руки безвольно опустились вдоль тела, а из глаз покатились редкие, тяжёлые мужские слёзы полного поражения.

«Алим, прости меня... Прости за эту ложь», — мысленно кричала я, задыхаясь от собственной беспомощности. Каждое слово давалось мне с удушающей болью. Внутри меня всё кричало о том, как сильно я хочу сорваться с места, схватить брата за руку, сесть в машину Элиссе и навсегда убежать из этого проклятого особняка! Я безумно хотела уйти. Хотела вернуть свою прежнюю, жизнь. Но я знала Аннара. Понимала, насколько он опасен и влиятелен. Если я сейчас сбегу, Исламов перевернёт весь город, но найдёт нас. Он сотрёт Алима в порошок, и мой брат просто не выживет в этой схватке. Я не могла так рисковать его жизнью. Лучше я останусь в этой золотой клетке, пожертвую собой и совру про свои чувства, но буду точно знать, что Алим в полной безопасности. Алим смотрел на меня так, словно я только что вонзила ему нож в спину. В его глазах вспыхнула дикая, неконтролируемая ярость напополам с глубокой обидой. Он начал шумно, тяжело дышать, и между нами разразилась жуткая, позорная ссора.

— Что ты несёшь?! Какая любовь, Аделина?! — Алим резко схватил меня за плечи и со всей силы встряхнул, срываясь на безумный крик.

— Ты позоришь нашу семью! Ты добровольно остаёшься в постели подонка, который похитил тебя?! Да я лучше сдохну прямо у этих ворот, чем оставлю тебя этой твари!

— Хватит, Алим! Перестань! — истошно закричала я в ответ, пытаясь вырваться из его хватки, пока Элисса со слезами на глазах пыталась растащить нас в стороны.

— Посмотри на себя! Ты пришёл сюда ни с чем! Уезжай! Ты мне всю жизнь только проблемы создавал, а теперь пришёл строить из себя героя?! Оставь меня в покое! Я сама сделала свой выбор!

Каждое моё жестокое слово, брошенное ему в лицо, резало меня саму без ножа. Я намеренно кричала на него, позорилась и топтала его мужскую гордость, лишь бы он разозлился, возненавидел меня и наконец-то ушёл отсюда живым. Алим отшатнулся от меня, тяжело дыша. Его лицо перекосило от дикой боли и отвращения.

— Вот значит как... — мёртвым, осипшим от крика голосом произнёс брат, и из его глаз покатились горькие слёзы.

— Значит, я для тебя просто проблема... Ладно. Живи со своим Аннаром, Аделина. Но у меня больше нет сестры.

Он резко развернулся и быстрыми, размашистыми шагами пошёл прочь к машине. Элисса испуганно посмотрела ему вслед, а затем резко повернулась ко мне. В её глазах, полных слёз, читалcя абсолютный шок, но вместе с тем — глубокое, женское понимание той страшной жертвы, на которую я только что пошла ради спасения брата. Она шагнула вперёд и в последний раз крепко, отчаянно обняла меня.

— Держись, Деля... Я присмотрю за ним, обещаю, — прошептала она мне на ухо, быстро прощаясь со мной. Она отстранилась, бросив на меня полный боли взгляд, развернулась и поспешно побежала догонять Алима. Через минуту дверцы автомобиля в темноте улицы захлопнулись, и машина с визгом резины скрылась.