«Без права на выбор».

Аннар несколько секунд стоял неподвижно, и от его нависшей, пугающей фигуры у меня перехватило дыхание. Лицо Исламова потемнело от бешеного, едва сдерживаемого гнева. Слова про Джамилю попали в его самое больное, уязвимое место, и его хвалёное самообладание разлетелось к чертям. В следующую секунду он со всей дури сокрушительно ударил кулаком по деревянному столу. Оглушительный грохот эхом разнёсся по столовой. Тарелки и бокалы жалобно звякнули, а один из фужеров покатился и с дребезгом разбился о паркет. От неожиданности я испуганно вскрикнула и отшатнулась, вжимаясь в спинку стула.

— Хватит! — рявкнул он так, что у меня заложило уши.

Его глаза бешено полыхали опасным, смертоносным огнём.

— Никогда... Слышишь меня? Никогда больше не смей приплетать сюда мою сестру!

Он тяжело, прерывисто задышал, с трудом контролируя собственные руки. Развернувшись, Аннар быстрыми, яростными шагами взлетел на второй этаж. Из столовой мне было слышно, как он резко швыряет дверцы шкафа в своей спальне, переодеваясь из домашних штанов и футболки. Уже через минуту он стремительно сбежал обратно по лестнице, на ходу накинув на себя тёмную зипку и застёгивая молнию. Схватив с тумбочки в холле ключи от машины, он выскочил на улицу. Входная дверь оглушительно хлопнула, а со двора тут же раздался бешеный, пронзительный визг автомобильных шин. Он уехал.

Наступила ночь. В особняке воцарилась зловещая, мёртвая тишина — уборщицы и Марьям уже давно закончили смену и уехали домой, оставив меня наедине с этим огромным, пустым склепом. Я сидела на кровати в своей спальне, поджав колени к груди, и невидящим взглядом смотрела перед собой. Внутри всё выжигало от удушающего, тяжёлого чувства вины. Я корила себя за то, что уколола Аннара его сестрой, но ещё сильнее меня грызли мысли о прислуге. Ведь сегодня на место той несчастной уволенной девушки, которая всего лишь пожалела меня, пришла совершенно новая уборщица. Весь день я ловила на себе её испуганный, настороженный взгляд. Эта новенькая боялась сделать лишнее движение, зная, какая участь постигла её предшественницу, и виновата во всём этом страхе была исключительно я. Запирать дверь в мою комнату в этот раз никто не стал, но глупая мысль о побеге даже не возникала в моей голове. Это было физически невозможно. Огромная территория особняка Исламова была намертво окружена массивным высоким забором, а по всему периметру круглосуточно дежурила вооружённая охрана. Сбежать отсюда без ведома Аннара — чистой воды самоубийство. Дикий удар Аннара по столу и визг шин его машины до сих пор стояли у меня перед глазами. Вдруг тишину дома нарушил тяжёлый, неровный грохот внизу. Кто-то с силой толкнул входную дверь, и она со стуком ударилась о стену. Сердце испуганно заколотилось. Забыв про страх, я на цыпочках вышла из комнаты и заглянула через перила лестницы на первый этаж. В холле, едва удерживаясь на ногах и опираясь плечом о стену, стоял Аннар. Капюшон зипки был небрежно откинут, тёмные волосы растрепаны, а из-за сильного запаха алкоголя, который долетел даже до лестницы, стало понятно — он был, сильно пьян. В таком состоянии я не видела его никогда. Он попытался сделать шаг к лестнице, но его сильно повело в сторону. Аннар глухо, яростно выругался и чуть не упал, в последний момент ухватившись за перила. Он поднял голову вверх, и его затуманенный, тяжёлый взгляд с трудом сфокусировался на мне, замершей наверху.

— О-о-о... Ты здесь? — невнятно, растягивая слова, спросил он, глядя на меня снизу вверх.

Я промолчала. Видя, как он делает шаг к лестнице, сильно шатается и чуть не падает, я испугалась, что он сейчас просто разобьётся. Забыв про все обиды, я поспешно сбежала вниз по ступеням и оказалась рядом с ним в холле первого этажа. Аннар навис надо мной всей своей огромной фигурой.

— Ты любишь меня? — снова задал он вопрос, хрипло и тихо.

— Нет, — я заставила свой голос звучать твёрдо, хотя сердце колотилось в самые триллеры.

Аннар сделал ещё один шаг, наступая на меня, и я инстинктивно начала отступать назад по холлу, пока спиной не врезалась в холодную стену.

— Аделина... Ты меня с ума сводишь, — выдохнул он.

С этими словами он впился в мои губы. Резко, больно, с какой-то отчаянной, яростью. Я задохнулась от неожиданности и попыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями в его грудь. Но на этот раз у меня ничего не вышло с первой попытки, как в прошлый раз. Его тело казалось неподъёмной стальной скалой. Лишь собрав все оставшиеся силы, я смогла немного отпихнуть его от себя.

— Хватит, Аннар! Ты пьян! Иди к себе! — выкрикнула я, в панике пытаясь ускользнуть из ловушки между его телом и стенкой.

— Тебе не нравится? — он опасно прищурился.

Было очевидно, что он полностью не в себе. Стоило мне сделать шаг, чтобы поспешно сбежать, как Аннар молниеносно перехватил моё запястье. Сжал с такой силой, что я буквально запищала от резкой боли. Это было безумием: только что он не мог нормально забраться на лестницу и чуть ли не падал, а стоило мне попытаться уйти, как в нём проснулась какая-то дикая, сила. Железной хваткой удерживая мою руку, он развернулся и силой потащил меня вверх по лестнице, на второй этаж — прямиком к дверям своей спальни. Распахнув дверь, он буквально забросил меня в спальню. Не в силах удержаться на ногах, я неловко пошатнулась и упала на пол. Аннар зашёл следом и с глухим стуком закрыл за собой дверь, полностью отрезывая меня от спасения. Я начала лихорадочно скользить назад, оставаясь на полу и пытаясь отползти от его нависшей, пугающей фигуры.

— Аннар... Чт... Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как к глазам подступают горячие слёзы.

На это он лишь хрипло, безумно рассмеялся — этот пьяный смех заставил меня похолодеть. Он резко наклонился, грубо схватил меня за верхнюю часть руки, практически силой заставляя подняться с пола, и тут же швырнул меня на кровать. Я не до конца могла сообразить, что именно он пытается сделать в своём пьяном бреду, но внутри всё кричало: нужно бежать! Слёзы уже вовсю катились по моим щекам, застилая обзор.

— Аннар, пожалуйста, перестань! Ты пугаешь меня! — взмолилась я, задыхаясь от паники.

— Я не хочу, Аделина... Ты сама постоянно провоцируешь меня, — глухо выдохнул он.

Я бросилась к другому краю кровати. Кое-как перемахнув через постель, я спрыгнула на пол. В голове была лишь одна мысль — вырваться из этой комнаты. И когда мне показалось, что я уже сбежала, а мои пальцы судорожно вцепились в дверную ручку, Аннар настиг меня. Он резко схватил меня сзади за талию двумя руками. Я отчаянно билась, брыкалась, колотила его руками и ногами, но он был физически в разы сильнее меня. Все мои попытки вырваться разбивались о его железную хватку. Он снова перекинул меня на кровать, нависая сверху и полностью блокируя мои движения. И в эту кошмарную ночь он сделал то, что хотел.

Я не помнила, как дотерпела до рассвета. Эта ночь превратилась в нескончаемый, удушающий ад, в котором время будто остановилось. Аннар всё это время лежал спиной ко мне на противоположном краю кровати и крепко спал. Его ровное, спокойное дыхание в спальни, казалось мне самым жестоким издевательством. Пока он спал, я лежала без движения, боясь даже вздохнуть, а внутри меня всё буквально выло от пережитого ужаса и боли. Когда окна комнаты медленно окрасились в серые тона зарождающегося утра, я поняла, что больше не могу находиться с ним в одном пространстве. Стены спальни будто давили на меня, лишая кислорода. С трудом передвигая ватные ноги, я тихо выскочила в коридор, дошла до лестницы второго этажа и просто опустилась на верхнюю ступеньку. Спрятав лицо в ладонях, я наконец дала волю чувствам и тихо, беззвучно заплакала. Слёзы непрерывным потоком лились по щекам, капая на колени. Всё моё тело ныло, а внутри образовалась огромная, выжженная чёрная пустыня. Я чувствовала себя абсолютно сломленной, грязной и растоптанной. Мне хотелось просто исчезнуть. Через минут десять, вдруг где-то позади меня тихо скрипнула дверь. Из спальни вышел Аннар...

Аннар:

Я проснулся от дикой головной боли. Сначала я даже ничего не понял, но потом всё произошедшее вчера начало доходить до меня болезненными флешбэками. То, как я взял Аделину насильно, то, как мы жестоко поругались... Вот чёрт, что я наделал?! Я совсем не хотел её трогать, у меня даже в мыслях не было такого! Что же я натворил... Вчера после нашей ссоры я поехал с друзьями в клуб, а точнее — с Тароном, Нояном и несколькими парнями. Там я и напился. Лучше бы я этого не делал. Быстро спрыгнув с кровати, я пулей выскочил прочь из своей комнаты. Но стоило мне выйти в коридор, как я замер: на лестнице второго этажа, повернувшись ко мне спиной, сидела Деля. Как мне теперь смотреть ей в глаза? Тихо произнеся её имя, я подошёл и сел перед ней на одно колено. Она тихо плакала, закрыв лицо руками. На ней была лишь тонкая сорочка. В тот момент, когда она на секунду убрала руки от лица, я заметил отчётливый синяк на её запястье. Кажется, это тоже была моя работа.

— Аделина... пожалуйста, прости меня. Я не хотел, я был слишком пьян, я не соображал. Но я совсем не хотел тебе вредить или прикасаться к тебе без твоей воли! Я больше никогда в жизни не буду пить, это не повторится, обещаю! Только не молчи... скажи хоть что-нибудь, — взмолился я, чувствуя, что сам едва не плачу. Она медленно убрала руки с лица. Оно было бледным и измотанным, а глаза опухли от бесконечных слёз. В этом состоянии она выглядела очень жалко.

— Можешь просто... отпустить меня домой? — её голос едва слышно прорезал тишину.

— Я больше не хочу видеть тебя, потому что при одном взгляде на тебя я буду вспоминать ту ночь. После её слов у меня внутри всё перевернулось.

— Вставай, пойдём. Ты должна прийти в себя, — я потянулся к ней, желая помочь подняться, но она тут же истошно закричала, требуя, чтобы я её не трогал. И она имела на это полное право после моего скотского поступка.

—Хватит! Хватит! Я хочу умереть! Я не хочу больше жить! — в панике закричала она, зарыдав навзрыд и начиная со всей силы бить себя кулаками по груди. Кажется, у неё началась самая настоящая истерика. Я резко подался к ней и крепко перехватил её руки, пытаясь хоть как-то удержать и успокоить, но это не помогало. Она продолжала рыдать и биться в моих руках. Понимая, что дело плохо, я поспешно спустился вниз, чтобы найти успокоительное. Но стоило мне добежать до кухни, как сверху раздался оглушительный грохот — Аделина уже вовсю крушила свою комнату. Влетев в её спальню, я застал жуткую картину: она вслепую хватала вещи и со всей силы швыряла их на пол, вдребезги разбивая всё, что попадалось под руку.

— Аделина, успокойся, пожалуйста! — крикнул я, прорываясь сквозь летящие предметы. Я снова перехватил её за запястья и силой усадил на кровать. Мне пришлось насильно положить ей таблетку в рот и заставить выпить, ведь принимать лекарство добровольно она ни за что не собиралась. Спустя минут пять успокоительное наконец подействовало, и она затихла. Я бережно уложил её в постель и укутал одеялом, после чего сразу набрал номер своего личного врача, строго приказав ему немедленно приехать и осмотреть Делю.

А сам... сам я остался в комнате и принялся молча убирать устроенный ей разгром, собирая осколки с пола. Аделина всё так же неподвижно лежала на кровати, безразличным, пустым взглядом уставившись в потолок. Было невыносимо, до дикой боли в груди тошно видеть её в таком состоянии из-за меня. Я столько раз мысленно себя проклял и обозвал за эти минуты, что было просто не сосчитать. Вскоре приехал врач, и я коротко, без лишних деталей объяснил ему ситуацию. Осмотрев её, доктор тяжело вздохнул и подтвердил мои худшие опасения:

— У неё острая реакция на тяжелейший стресс, проще говоря — сильнейший нервный срыв, — тихо резюмировал доктор, убирая тонометр в сумку.

— Психика девушки полностью истощена, организм просто не выдержал такой нагрузки и выдал защитную реакцию в виде сильной истерики. Ей нужен абсолютный покой, сон и никакой нервотрёпки. Иначе это перерастёт в затяжную депрессию. После этого он, прописав необходимые лекарства, ушёл.

Я сразу же позвонил Тарону и попросил, чтобы тот немедленно купил и привёз мне эти препараты. Конечно, он очень удивился и спросил, зачем они мне. Наступив на собственную гордость, преодолевая удушающий стыд, я честно рассказал ему обо всём, что натворил. Услышав правду, Тарон не стал меня выгораживать. Он по-настоящему разозлился на меня за мою жестокость и искренне посочувствовал Деле. Без лишних слов он поспешно привёз лекарства в особняк, молча передал их мне и тут же уехал, явно разочарованный моим поступком. Я вернулся в спальню. Аделина всё так же неподвижно лежала на кровати, безразличным, пустым взглядом уставившись в потолок. Сжимая в руках упаковки с таблетками, я сел на край постели, понимая, что теперь обязан сделать всё, чтобы вернуть её к жизни.