«Без права на выбор».

Слёзы начали литься по лицу... Как же я устала от этой жизни. Порой мне хочется просто заснуть и не проснуться. Беды сами ищут меня, я даже не могу убежать от них...

За окном только начинали сгущаться багровые сумерки. Измученная дневным кошмаром, криками и собственной беспомощностью, я уткнулась лицом в колени прямо здесь, на полу. Моральные силы полностью иссякли, глаза слипались, и я сама не заметила, как уснула, пока в комнате ещё было светло.

Аннар:

Я сидел в своём кабинете на первом этаже, тупо уставившись в одну точку перед собой. На часах было три часа ночи, но сон не шёл. Внутри всё буквально выжигало от глухой, яростной досады на самого себя. В голове раз за разом прокручивался её испуганный взгляд, когда мой кулак врезался в стену прямо у её головы. Я помнил, как она зажмурилась, как дрожали её плечи. Я ведь никогда в жизни никого не боялся, но её тихое, брошенное в лицо:

«Я тебя ненавижу» — ударило по мне сильнее любой пули. Это эгоистичное, безумное чувство к Аделине ломало все мои привычные принципы. Я привык подчинять людей силой, но с ней это не работало. Моя ярость только сильнее отдаляла её от меня. Не выдержав этой ментальной пытки, я поднялся со стула и направился на второй этаж. Шаги гулко отдавались в пустом, тёмном коридоре.

Я подошёл к её спальне, аккуратно вставил ключ в замок и дважды повернул его, стараясь не шуметь. Я тихо приоткрыл дверь и замер на пороге. Свет в комнате не горел, но тусклые лучи луны из панорамного окна позволяли разглядеть интерьер. Кровать была пуста и аккуратно заправлена. В груди испуганно ёкнуло, но, присмотревшись, я заметил её. Аделина лежала прямо на полу, сжавшись в маленький комок у самой стены. Она уснула прямо там, где я её оставил. Её лицо было заплаканным, а ресницы до сих пор оставались влажными от слёз. Она выглядела такой хрупкой, беззащитной и измученной по моей вине, что у меня внутри всё болезненно сжалось. Я бесшумно подошёл ближе и опустился перед ней на корточки.

— Глупенькая моя... Ну зачем ты так со мной? — едва слышно, одним дыханием прошептал я, глядя на её спящее лицо. От моей дневной жестокости и гордости не осталось и следа. Я аккуратно, стараясь не разбудить, просунул одну руку ей под спину, а вторую под колени и легко оторвал её от холодного пола. Аделина лишь тихо, жалобно всхлипнула во сне, инстинктивно утыкаясь носом мне в шею и ища тепло. Сердце предательски пропустило удар. Я перенёс её на огромную кровать и бережно опустил на мягкие подушки. Она перевернулась на бок, поджав под себя колени. Я потянулся к краю постели, взял пушистый тёплый плед и аккуратно накрыл её до самых плеч, пряча от ночной прохлады. Перед тем как уйти, я на несколько секунд задержался у её изголовья. Не удержавшись, я наклонился и невероятно трепетно, бережно прижался губами к её макушке.

— Спи спокойно, розочка, — тихо выдохнул я в темноту.

Я называл её Колючей Розой — за красоту, от которой перехватывало дыхание, и за шипы, что ранили всякий раз, стоило мне протянуть к ней руку. Она была прекрасна — невыносимо, ослепительно прекрасна, — и так же беспощадна.

— Больше я тебя не обижу, — пообещал я самому себе.

Я развернулся и так же бесшумно покинул комнату. Запирать дверь на замок в этот раз я не стал — напротив, я оставил её слегка приоткрытой, а в коридоре намеренно зажёг мягкий свет, чтобы его лучи проникали в её спальню. Мне искренне хотелось, чтобы, проснувшись утром, она поняла: ей больше нечего бояться.

Аделина:

Проснувшись, я несколько секунд моргала, не понимая, как оказалась на мягкой кровати, ведь засыпала я точно на жёстком полу, умирая от усталости и выплаканных слёз. Я приподнялась на локтях и обнаружила, что бережно укрыта пушистым тёплым пледом. Взгляд инстинктивно метнулся к выходу — дверь спальни была слегка приоткрыта. Аннар перенёс меня на кровать, позаботился о том, чтобы мне не было темно. В груди от этой мысли странно и непривычно ёкнуло. Неужели этот грозный человек способен на такую тихую, скрытную нежность?

Вечером я сидела в просторной столовой, ожидая ужина. Аннар уже приехал домой с работы. Переодевшись наверху, он спустился вниз — на нём были простые, просторные штаны и белая футболка, в которых он выглядел непривычно по-домашнему. Перед тем как сесть за стол, он положил свой телефон на скатерть и тихо произнёс:

— Я отойду на минуту в ванную.Скоро вернусь.

Он скрылся за дверью, оставив телефон, а я осталась сидеть в тишине. Вдруг его телефон на столе настойчиво завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Экран ярко вспыхнул. Я инстинктивно скосила глаза на экран и замерла, чувствуя, как внутри всё мгновенно перевернулось, а к горлу подступил удушающий, горький ком. На экране высветился контакт:

«Моя родная 🤍».

Внутри меня будто полыхнул пожар. Значит, вчера он кричал мне, что заставит меня полюбить его, строил из себя благородного спасителя, а сам крутит роман с какой-то девушкой?! «Родная»... ещё и с сердечком! В груди вспыхнула дикая, обжигающая обида, которую я изо всех сил попыталась подавить. Нет, я ни за что не покажу ему, как сильно меня это задело. Я не стану устраивать глупых сцен. После этого телефон зазвонил еще раза два.

Через минуту Аннар вернулся. Он сел на свой стул, убрал телефон в карман и как ни в чём не бывало посмотрел на меня.

— Всё в порядке, розочка? Ты какая-то бледная, — негромко спросил он, заметив мою внезапную перемену в лице.

— Не называй меня так! Я тебе никто! — съязвила я со злостью.

Аннар непонимающе посмотрел на меня, но быстро вернул себе прежнюю уверенность.

— Буду называть так, как я хочу, — спокойно ответил он.

Я сделала глубокий вдох, заставила себя вернуть лицу маску полного безразличия и, ковырясь вилкой в тарелке, процедила максимально холодным, пропитанным ядом голосом:

— Похоже, у тебя телефон разрывался. На твоём месте я бы поспешила ответить, а то твоя «родная», наверное, заждалась. Не стоит тратить на меня время.

Аннар на секунду замер. Он явно не ожидал услышать такое, но практически сразу в его тёмных глазах промелькнула понимающая, победная искра. На его губах заиграла едва заметная, довольная ухмылка. Он понял, что я пытаюсь скрыть свою ревность за этой напускной ледяной маской.

Аннар не спеша откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его ухмылка стала ещё заметнее, а в глазах заплясали весёлые искорки. Он явно наслаждался моментом, глядя, как я упорно перевожу взгляд на тарелку, лишь бы не смотреть на него.

— Вот как... — протянул он вкрадчиво. — Значит, «родная», заждалась? И время на тебя мне тратить не стоит?

— Я просто констатирую факт, — буркнула я, сильнее сжав вилку.

— Мне плевать, кто тебе там звонит. Хоть весь гарем свой сюда позови.

Аннар тихо, искренне рассмеялся. Он полез в карман, достал телефон и развернул его экраном ко мне.

— Посмотри на меня, розочка, — мягко, но не терпящим возражений тоном скомандовал он. Я нехотя подняла голову и уставилась на экран. Аннар открыл информацию о контакте.

— Моя родная Джамиля, — прочитал он вслух и посмотрел мне прямо в глаза.

— Моя младшая сестра. На прошлой неделе она уехала в Турцию на весенние каникулы с подругами. Постоянно звонит мне оттуда.

В столовой повисла оглушительная тишина. Моё сердце сначала пропустило удар, а затем бешено заколотило в уши.

Сестра... Это была его младшая сестра! В ту же секунду я почувствовала, как мои щёки и уши начинает обжигать густой, пунцовый румянец. Мне хотелось сквозь землю провалиться от стыда. Я ведь так глупо, так очевидно только что выдала свою ревность!

— Сестра?.. — едва слышно переспросила я, готовая разрыдаться от собственного позора.

— Сестра, — подтвердил Аннар, и его ухмылка стала совсем победной. Он убрал телефон обратно.

— Так что, Аделина... Ты всё ещё будешь утверждать, что тебе абсолютно плевать, кто мне звонит?

Я судорожно сглотнула, не зная, куда девать глаза, и попыталась вернуть себе хоть каплю утерянного достоинства.

— Я... я просто не люблю, когда мне врут, вот и всё, — пробормотала я, упрямо отвернувшись к окну, хотя мои пылающие щёки до сих пор выдавали меня. Аннар лишь тихо усмехнулся моей неумелой попытке оправдаться. Вместо того чтобы продолжать подкалывать меня, он разблокировал экран и нажал на кнопку вызова. В столовой воцарилась тишина, и я отчётливо услышала длинные гудки, а затем — громкий, весёлый и немного капризный девичий голос, раздавшийся из динамика:

— Ну наконец-то, Аннар! Ты почему трубку не брал?

Аннар бросил на меня мимолётный, красноречивый взгляд, в котором так и читалось: «Ну что, убедилась?».

— Привет, мелкая, — голос Аннара мгновенно изменился, став непривычно мягким и спокойным.

— Я руки мыл. Что случилось? Опять карту заблокировали?

— Хуже, Аннар, гораздо хуже! — запричитала Джамиля, и я прямо представила, как она на другом конце провода всплескивает руками.

— Мы сейчас в торговом центре в, и тут такое нереально платье! Но мне не хватает буквально чуть-чуть. Скинь денег, ну пожалуйста! Ты же у меня самый лучший, самый добрый брат на свете!

— Ладно, скину — Аннар прикрыл глаза, качая головой, но на его лице играла тёплая, искренняя улыбка.

— Только пообещай, что вы вернётесь в отель до темноты. Поняла меня?

— Поняла-поняла! Всё, жду перевод, обожаю тебя, пока! — весело выпалила девушка, и в трубке раздались короткие гудки.

Аннар убрал мобильный в карман и снова посмотрел на меня, выжидающе приподняв бровь. Злость внутри меня окончательно утихла, сменившись странным, непривычным чувством. Было дико видеть этого опасного, властного человека обычным заботливым братом, который так легко поддаётся на капризы младшей сестры.

— Ну так что, Колючая Роза? — тихо, с лукавой ухмылкой произнёс он, опираясь локтями о стол и подаваясь вперёд.

— Убедилась?

То, как глупо я себя выдала, до сих пор жгло изнутри. Я упрямо уставилась в свою тарелку, судорожно сжимая в руке салфетку.

— Мне вообще всё равно, это было просто... просто замечание. Мне правда всё равно.

— Всё равно? — Аннар тихо рассмеялся, и в его бархатном голосе послышались победные нотки. Он плавно поднялся со своего места, обошел длинный стол и остановился прямо за моей спиной. Я затаила дыхание, чувствуя, как по коже побежали мурашки от его близости. Аннар наклонился чуть ближе, опершись ладонями о спинку моего стула, и я ощутила знакомый шлейф его парфюма.

— Ты очень плохая актриса, розочка, — тихо, почти на ухо прошептал он, и от его тона у меня перехватило дыхание.

— Твои иголки и этот ледяной тон выдают тебя с потрохами. Ты приревновала меня. И знаешь что?

— Что? — едва слышно, вопреки здравому смыслу, выдохнула я, не в силах пошевелиться.

— Мне это очень нравится, — Аннар аккуратно протянул руку и кончиками пальцев коснулся моих волос, убирая прядь мне за плечо. Прикосновение было невероятно бережным.

— Джамиля — единственный близкий человек, который у меня остался. Я оберегаю её больше всего на свете. И теперь... теперь в этом доме есть еще одна, которую я никому не отдам. Даже её собственному брату.

От этих слов сердце предательски пропустило удар, а затем забилось в каком-то безумном, ускоренном темпе.

— Ешь, розочка, — уже громче, с привычной уверенной мягкостью добавил он, отстраняясь и возвращаясь на свое место.

— Еда остынет. А Марьям очень старалась.

Я молча взяла ложку, так и не решившись поднять на него взгляд. Ненависть, которую я взращивала в себе эти дни, медленно, но верно давала трещину, уступая место чему-то пугающему и неизведанному.

Я замерла с ложкой в руке. Его слова про «ещё одну, которую я никому не отдам», вместо нежности вдруг вызвали во мне резкую, болезненную вспышку злости. Гордость, которую я едва не усыпила из-за глупой ревности, с новой силой ударила в голову. О чём он говорит? Оберегает? Ставит меня в один ряд со своей сестрой? Я с глухим стуком опустила ложку обратно в тарелку и подняла на него прямой, колючий взгляд.

— Ты говоришь, что оберегаешь Джамилю больше всего на свете... — тихо произнесла я, и мой голос задрожал от подступившего к горлу комка.

Аннар, который уже собирался приняться за еду, замер и внимательно посмотрел на меня.

— А теперь ответь мне, Аннар... Что бы ты сделал, если бы у твоей сестры была такая же ситуация, как у меня?

В столовой мгновенно воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Ухмылка сошла с лица Исламова, а его взгляд стал опасно холодным. Но я уже не могла остановиться. Меня несло лавиной.

— Поставь себя на место моего брата! — выкрикнула я, и из моих глаз против воли брызнули слёзы накопленной обиды.

— Или поставь свою сестру на моё место! Представь, что какой-то чужой, влиятельный человек ворвался бы в её жизнь, силой увёз из дома, запер в четырёх стенах и заставлял бы подчиняться, прикрываясь своей фальшивой влюблённостью?! Что бы ты с ним сделал, Аннар?! Ты бы стёр его в порошок!

Аннар молчал. Его лицо словно высекли из камня, а челюсти сжались так сильно, что желваки заходили ходуном. В его тёмных глазах промелькнула опасная, грозовая буря — я била по самому святому, что у него было.

— Почему ты силой держишь меня здесь?! — я сорвалась на крик, отталкивая от себя тарелку.

— Я хочу домой! Я хочу к своему брату! Я хочу быть свободной, а не твоей личной игрушкой в этом проклятом доме! Отпусти меня!

Я тяжело дышала, глядя на него сквозь пелену слёз. На секунду мне показалось, что после моих слов он снова сорвётся в бешенство, разобьёт посуду или запрёт меня в темноте. Но Аннар лишь медленно поднялся из-за стола. Он казался пугающе огромным в этой внезапно наступившей тишине столовой.