«Без права на выбор».

Часы на стене неумолимо отсчитывали минуты, а я так и сидела на краю огромной кровати, обхватив колени руками. Солнце за окном медленно опускалось за верхушки деревьев в саду, окрашивая комнату в мягкие багровые тона. Злость от пощёчины давно утихла, оставив после себя лишь липкий, глухой страх и полное непонимание того, что меня ждёт завтра. Живот жалобно заурчал, напоминая, что утренний салат, который я так и не доела из-за звонка, остался в прошлой жизни. Преодолевая слабость, я поднялась и решила осмотреть комнату. Подойдя к высокой зеркальной двери встроенного шкафа, я потянула за ручку и замерла от удивления. Шкаф был забит вещами, которые идеально подходили под мой вкус: трикотажные худи, объёмные толстовки, свободные штаны, джинсы оверсайз. Все они висели строго по цветам в идеальном порядке. Но следом за удивлением пришла новая волна чистой, обжигающей злости. Он думал, что запрёт меня в этой золотой клетке, скупит половину магазина и я тут же стану послушной? Ну уж нет. Моя гордость просто не позволяла мне прикоснуться к этим вещам. Я с силой захлопнула дверь шкафа. Я лучше буду ходить в своей старой одежде, чем надену то, что купил этот безжалостный человек. В этот самый момент в тишине комнаты раздался негромкий, отчётливый скрежет. Ключ в замке повернулся дважды. Белая дверь медленно приоткрылась. Но вместо грозного силуэта Аннара я увидела на пороге взрослую, миловидную женщину в строгом сером переднике. В руках она держала большой поднос, от которого на всю комнату шёл умопомрачительный аромат домашней еды.

— Добрый вечер, Аделина, — мягко и очень вежливо улыбнулась женщина, проходя внутрь.

Меня зовут Марьям, я домработница в этом доме. Аннар Исламович попросил меня приготовить ужин специально для вас и принести в комнату. Вы, должно быть, очень голодны.

Она сделала шаг к столу, собираясь опустить поднос, но я резко выпрямилась, упрямо вскинув подбородок.

— Унесите это обратно, — ледяным, твёрдым голосом отрезала я.

— Передайте своему хозяину, что я не прикоснусь к его еде. И его шмотки мне тоже не нужны. Марьям растерянно замерла, удивлённо переводя взгляд с подноса на моё бледное, но решительное лицо.

— Но, Аделина... Вы же совсем ничего не ели, — мягко попыталась возразить она.

— Аннар Исламович очень просил, чтобы вы поужинали...

— Мне плевать, что он просил! — сорвалась я на более громкий тон.

— Я ничего не возьму от человека, который угрожал убить моего брата! Пожалуйста, уйдите и заприте дверь обратно. Женщина тяжело вздохнула, понимая, что спорить со мной бесполезно. Она молча развернулась и вышла из комнаты вместе с подносом. За дверью снова с сухим щелчком повернулся ключ. Я обессиленно опустилась обратно на кровать, сжимая кулаки. Гордость временно победила голод, но я прекрасно понимала: Марьям сейчас всё расскажет Исламову. И его реакция на мой очередной бунт будет страшной.

Мне не пришлось долго ждать. Прошло от силы минут десять, когда за дверью снова послышались тяжёлые, уверенные шаги. Ключ в замке повернулся с такой силой, что я вздрогнула. Дверь резко распахнулась, едва не ударившись о стену, и в комнату стремительным шагом вошёл Аннар. В руках он сам держал тот самый глубокий поднос с тарелкой горячего супа. Его лицо было темнее тучи, челюсти плотно сжаты, а в тёмных глазах полыхала настоящая, неконтролируемая ярость. Пощёчину он мне, может, и простил, но то, что я посмела пойти против его приказов в его собственном доме, окончательно вывело его из себя. Он с глухим стуком опустил поднос на прикроватную тумбочку и повернулся ко мне, нависая всей своей огромной фигурой.

— Ты думаешь, со мной можно играть в голодные игры, Аделина? — ледяным, пронизывающим до костей голосом спросил он. Я упрямо вскинула голову, сжав кулаки, и посмотрела прямо в его бушующие глаза.

— Я сказала твоей домработнице: что не прикоснусь к твоей еде. Можешь запереть меня, можешь убить, но подчиняться тебе я не стану!

— Ах вот как? — Аннар опасно сощурился, и на его губах появилась хищная, пугающая улыбка.

— Не хочешь по-хорошему? Я предупреждал, что будет по-плохому. Не успела я даже вскрикнуть, как он резко схватил меня за подбородок своей огромной, железной ладонью, намертво фиксируя мою голову и заставляя открыть рот. Вторая его рука безозошибочно потянулась к ложке с супом.

— Ешь, — приказал он, силой вливая первую порцию мне в рот.

— Ешь, я сказал! Глотай!

Я попыталась вырваться, дёргалась всем телом, мои босые ноги беспомощно скользили по пушистому ковру, а руки судорожно колотили по его груди и плечам. Но Аннар был как каменная стена. Он держал меня мёртвой хваткой, полностью блокируя любые попытки сбежать. Горячий бульон обжигал губы, пара капель пролилась на мою футболку, но он неумолимо продолжал подносить ложку за ложкой.

— Ты, кажется, начала забывать, почему вообще здесь находишься, Аделина, — жёстко, с хрипотой в голосе чеканил он, силой вливая в меня очередную порцию супа.

— Напомнить тебе? Твой брат у меня в долгу. В огромном долгу, который он никогда в жизни не закроет. И прямо сейчас ты платишь за него. Своей свободой, своим послушанием. Ты согласилась на это сама! Его слова ударили наотмашь, заставив меня замереть. Ложка за ложкой он заставлял меня глотать эту пищу, безжалостно ломая моё упрямство.

— Так что ты будешь здесь есть, будешь спать и будешь делать всё, что я прикажу, — продолжал Аннар, приблизив своё лицо так близко, что я видела безумный блеск его тёмных глаз.

— Мне не нужна голодная и дохлая девка, от которой нет толку. Ты будешь сытой и здоровой. Ради своего же Алима. Поняла меня?!

Слёзы брызнули из моих глаз, смешиваясь с каплями супа на лице. Это было унизительно, дико, но в то же время между нами в этот момент было что-то необъяснимое. Я задыхалась от его пугающей близости, от запаха его парфюма, от безумного страха и… какого-то странного, дикого волнения, которое против воли зарождалось глубоко внутри. Опустошив тарелку наполовину, Аннар наконец резко отпустил мой подбородок и отступил на шаг. Я судорожно закашлялась, хватая ртом воздух и спешно вытирая губы рукавом зипки. Моё лицо горело, сердце бешено стучало где-то в горле. Я смотрела на него с нескрываемой ненавистью и обидой, тяжело дыша. Аннар стоял напротив, его белая футболка слегка помялась от моей борьбы, а дыхание тоже было прерывистым и тяжёлым. Он смотрел на меня сверху вниз, и в глубине его потемневших глаз вместе со злостью мелькнуло что-то ещё –горячее и торжествующее. Он снова победил.

— Умница, — спокойно, словно ничего не произошло, произнёс он, убирая ложку на поднос.

— Одежду в шкафу чтобы завтра же надела. Попробуешь выкинуть ещё что-то подобное — пеняй на себя.

Он развернулся и стремительно покинул комнату, за брав поднос. За дверью снова дважды повернулся ключ. Я с размаху упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и разрыдалась от бессилия и шока. Этот человек был настоящим чудовищем, но его жестокие слова о долге брата навсегда отпечатались в моих мыслях.