Малышка...

Они подъехали к её дому. Он выключил двигатель, но не вышел. Сидел, смотрел в лобовое стекло на подъезд, где горела тусклая лампочка.

— Аслад, — сказала она. — Что теперь?

— Теперь я не буду уходить, — ответил он. — Буду внизу. Или у тебя.

— У меня?

Он повернулся к ней. В темноте салона его лицо было почти не видно — только блестели глаза.

— Я купил квартиру в твоём подъезде, — сказал он. — На прошлой неделе. На всякий случай.

— Ты… что? — она не поверила своим ушам. — Ты купил квартиру?

— Да. На третьем этаже. Напротив лифта. Оттуда видно и вход, и твою дверь.

— Ты не мог просто спросить?

— Что спросить? — Он усмехнулся — горько, краешком губ. — «Можно я буду жить через стену, чтобы охранять тебя от людей, которые хотят тебя изнасиловать и убить?» Ты бы сказала «нет».

— Сказала бы, — согласилась она.

— Вот поэтому я не спрашивал.

Она хотела возмутиться, но не смогла. Потому что, если честно, она была рада. Рада, что он рядом. Рада, что не одинока. Рада, что есть тот, кто не спит, когда она спит, и слышит, когда она плачет.

— Ты слышишь, как я плачу, — сказала она. Не спросила — утвердила.

— Да.

— И что ты делаешь?

Он помолчал. Провёл ладонью по лицу — устало, тяжело.

— Ничего, — ответил он. — Сижу и слушаю. Иногда сам хочу завыть, но не умею.

— Не умеешь?

— Разучился, — сказал он. — Когда Лейлу… когда это случилось, я плакал три дня. Потом перестал. Слёзы кончились. Осталась только злость.

— Ты злишься на себя.

— На всех, — ответил он. — На себя — в первую очередь. На них — во вторую. На мир — в третью. Но это не помогает. Никому не помогает.

Она смотрела на его профиль — жёсткий, острый, с выступающими скулами и глубокой тенью под нижней губой. И вдруг поняла, что хочет прикоснуться к нему. Не поцеловать — просто дотронуться. Провести пальцами по этой тени, по шраму на скуле, по губам, которые никогда не говорят «люблю», но говорят всё остальное.

Она не сделала этого. Побоялась.

— Аслад, — сказала она. — Ты боишься за меня?

Он повернулся. Посмотрел ей в глаза — прямо, в упор, не отводя взгляда.

— Каждую секунду, — ответил он. — Даже когда ты спишь. Даже когда ты читаешь. Даже когда ты просто дышишь. Я боюсь, что вдох окажется последним. Потому что я не успею. Потому что я всегда не успеваю.

— Ты успел сегодня.

— Сегодня да, — кивнул он. — А завтра?

— Завтра ты тоже будешь рядом.

— Ты в этом так уверена?

— Да, — сказала она. — Потому что ты не умеешь проигрывать.

Он усмехнулся — на этот раз теплее.

— Ты меня плохо знаешь, — сказал он. — Я только и делаю, что проигрываю. Но ты права — сдаваться я не умею.

Он вышел из машины. Открыл её дверцу. Протянул руку — не для того, чтобы помочь выйти, а просто так. Жест. Желание. Она вложила свою ладонь в его.

Его пальцы сомкнулись — не больно, но крепко, надёжно. Как будто он боялся, что она исчезнет, если он не будет держать.

Они поднялись в лифте молча. Он вышел на третьем этаже.

— Моя квартира здесь, — сказал он, кивнув на дверь с табличкой «34». — Если что — стучи.

— Что значит «если что»?

— Если испугаешься. Если не сможешь спать. Если просто захочешь, чтобы кто-то был рядом.

— А если я захочу, чтобы ты был рядом, но не буду стучать?

Он посмотрел на неё долго. Так долго, что она пожалела о своих словах.

— Тогда я буду слушать, — ответил он. — И ждать. Пока ты не наберёшься смелости.

Он отпустил её руку. Открыл свою дверь. На пороге обернулся.

— Мелиса.

— М?

— Ты сильная, — сказал он. — Сильнее, чем думаешь. Сильнее, чем я. Не забывай об этом.

Он вошёл в квартиру. Дверь закрылась.

Мелиса поднялась на свой этаж. Зашла в пустую квартиру, включила свет. Села на диван, обхватив колени руками.

«Сильнее, чем я».

Она не чувствовала себя сильной. Она чувствовала себя маленькой, испуганной, потерянной. Но почему-то от его слов на душе стало теплее.

Она взяла телефон. Написала:

«Ты спишь?»

Через десять секунд:

«Нет»

«Я тоже»

Пауза. Потом ещё одно:

«Ты будешь там завтра?»

«Всегда»

Она улыбнулась в темноту. Убрала телефон. Легла в кровать.

За стеной она слышала, как он ходит по квартире — тяжёлые, размеренные шаги. Потом тишина. Потом скрип кровати — он лёг.

Она закрыла глаза. И впервые за много ночей не боялась темноты.

Потому что знала — через стену, в трёх метрах от неё, лежит человек, который разорвёт любого, кто посмеет войти.

И почему-то эта мысль не пугала. Она согревала.