|||
Парень сидел в своём кабинете.
В комнате стояла тишина, нарушаемая только звуком льда, тающего в стакане.
Он потягивал виски, вливая алкоголь в себя, будто это могло вымыть то, что засело внутри.
Стеклянный бокал он крутил в пальцах, наблюдая, как тягучая янтарная жидкость колышется в свете настольной лампы.
Он не помнил, сколько уже выпил. Может, три. Может, пять. А может, и все семь.
Запой подступал быстро — стоило дать слабину.
Каждый стакан сменялся сигаретой, как ритуал.
Ему нравился этот образ — уставший, взрослый, циничный.
Но больше всего ему нравилось другое — быть наблюдателем.
Сталкером.
Он давно следит за мальчишкой.
Билл не выходил у него из головы вот уже несколько лет.
С тех пор, как окончил школу и исчез.
Том часто вспоминал его, будто образы прошлого врезались в мозг и периодически всплывали в деталях: взгляд, походка, тот самый голос.
И та искренность.
Слишком чистая для этого мира. Слишком искренняя для Тома.
Он сам прошёл через многое.
Жизнь ловеласа? Проще сказать — бегство.
Шлюха за шлюхой. Вечера, наполненные пустотой и фальшивым оргазмом.
Никто не мог его удовлетворить. Ни морально, ни физически.
Это было развлечение. Отвлечение.
Он давно втянут в бизнес отца, держится только благодаря его имени.
Папенькин сын — с хорошей машиной, деньгами, недвижимостью.
Но внутри — трещина, растянутая от сердца до разума.
Он понимал, что сегодня напугал Билла.
Хотел просто поговорить. Долго готовился. Прокручивал в голове, что скажет.
Ему действительно хотелось помочь.
Стать его продюсером. Поднять его с колен, дать сцену, микрофон, свет.
Но когда он увидел в тех глазах страх — всё рухнуло.
Тот же страх, что и раньше.
Тот самый.
Он помнил.
Когда был подростком, Том видел, как Билл старается.
Мальчишка приносил подарки, делал открытки, записки.
Смотрел на него, будто на свет.
А Том?
Использовал это.
Он рвал те открытки, смеялся с друзьями, называл его педиком.
Хватал за волосы.
Но когда оставался один — собирал обрывки.
Каждый клочок бумаги, каждую ломаную фразу.
Клеил их по ночам, сидя в своей комнате.
Он не знал, что это — жалость? вина? любовь?
Он понимал, что причиняет Биллу боль.
И... ему это нравилось.
Ломать. Подчинять. Быть над ним.
Он чувствовал власть.
Но в глубине… что-то сопротивлялось.
В кабинет вошёл мужчина. Лет на десять старше.
В дорогом тёмно-синем костюме, с выправкой, холодным взглядом и тяжёлым шагом.
— Том.
Парень даже не сразу поднял глаза.
— Я же просил. Не называй меня так, Остин.
Остин был рядом с юности. Его поставили следить за Томом, ещё когда тот был совсем подростком.
По сути — он знал Тома лучше, чем родной отец.
Он знал про Билла.
Он знал всё.
Он сам отправил тому письмо о встрече.
— Опять пьёшь, — констатировал Остин.
Том усмехнулся, затянувшись.
— Прямо как будто ты удивлён.
— Думаешь, оно того стоит?
— Не строй из себя отца. У тебя не получается.
— Ты проебал встречу. Да. Но не жизнь. Мальчишка всё ещё где-то рядом. Ещё не поздно.
"Опять из-за этого мальчишки", — подумал Остин.
Том всегда возвращался к Биллу.
Какая-то нездоровая привязанность. Навязчивость. Желание владеть.
— Ты следишь за ним, Том.
— Может быть. И что с того? Он стал другим. Повзрослел. Красивый.
Я хочу сломать его… и в то же время защитить.
От этого мира.
От самого себя.
Остин тяжело вздохнул.
— Когда ты пьяный — слишком откровенный.
— Тогда слушай, раз уж пришёл.
— Отправь людей. Пусть проследят за ним. Завтра вечером — я встречусь с ним. Лично.
— Хорошо.
— И ещё.
Том встал, подошёл ближе, закурил ещё одну.
— Подготовь бумаги. Я хочу стать его продюсером официально.
Завтра встречусь с его матерью. Она мне не откажет.
— Сделаю. Но ты поезжай домой. Ты сам на себя не похож.
— Без морали. Обойдусь.
Когда Остин ушёл, Том замер. Несколько секунд смотрел на дверь.
Потом резко встал, схватил ключи.
Спустился вниз, зябко поёжился от ночного ветра.
Косички качались на ветру, и в этот момент он чувствовал себя слишком уставшим.
Он сел в машину, завёл мотор.
Ехал в тишине, зажав руль так, что побелели костяшки пальцев.
Закурил.
Думал.
Прокручивал лицо Билла, его реакцию.
Он боялся.
Возможно, ненавидел.
Главное — не спугнуть его завтра.
Главное — не наделать глупостей.
Машина остановилась у ворот особняка.
Охранники кивнули. Он прошёл мимо, не проронив ни слова.
Обычно здоровается. Сегодня — нет.
Лестница под ногами качалась.
Он открыл дверь, небрежно толкнув её плечом.
Снял брюки, футболку, бросил в угол.
Носки и бандана полетели к окну.
Он завалился на кровать.
Почувствовал, как тело утонуло в мягком.
Не было ни сил, ни мыслей.
Просто темнота.
И сон.
Скорее бы утро.
Скорее бы увидеть его снова.