Глава 11
Финн
Ночь в Северной башне давила на плечи свинцовой тяжестью. Ветер за окнами выл так, словно пытался выломать рамы и ворваться внутрь, но Сибилла даже не обращала внимания. Она стояла у круглого стола, заваленного свитками, странными стеклянными приборами и засушенными травами, и медленно пересыпала серебристый порошок из одной чаши в другую. Порошок слабо светился в темноте.
Грач неподвижно сидел на спинке кресла, и только его глаза поблёскивали, следя за каждым движением Финна.
Он уже час помогал раскладывать травы, переставлять склянки, подавать то, что она просила. Руки делали работу, а мысли крутились вокруг одного: того, что случилось днём.
– Подай вон ту чашу, – Сибилла кивнула на полку, не оборачиваясь. – Серебряную.
Финн послушно снял чашу и протянул ей. Магистр взяла её, даже не взглянув, и продолжила свои манипуляции.
– Почему вы здесь? – спросил Финн.
Сибилла взяла склянку, откупорила её и высыпала щепотку сушёного корня в чашу. Смесь зашипела, выпустив клуб едкого фиолетового дыма.
– Я узнала о тьме, Финн. Почувствовала всплеск из своей обители. Прилетела узнать, что происходит в королевстве, которое ещё вчера считалось оплотом света.
– Нет, – Финн сделал шаг ближе, сжимая руки в кулаки. – Я не о том спрашиваю. Почему вы остались? Король мёртв. На троне его брат. Тьма, о которой кричали лекари, исчезла из покоев сразу после смерти Дорвена. Какой смысл оставаться в гнезде предателей? У вас есть дракон. Вы могли улететь ещё на рассвете.
Сибилла замерла. Её рука с ложкой застыла над чашей. Медленно, очень медленно она повернулась к нему. В свете единственной свечи её серые глаза казались почти прозрачными, а вертикальные зрачки сузились до тонких нитей.
– Ты думаешь, тьма ушла? – её голос был тихим, но в нём звенела сталь. – Потому что её не видно в спальне? Потому что король испустил дух?
Она резко выпрямилась, отставляя чашу в сторону.
– Я остаюсь, потому что чувствую её, мальчик. Она никуда не делась. Она затаилась. Впиталась в камни фундамента, просочилась в подземелья, ждёт в тенях коридоров. Это не болезнь, которая проходит со смертью больного.
Сибилла обошла стол и оперлась о него руками, глядя на Финна в упор.
– И потом, Родрик…
– Магистр Родрик? – Финн нахмурился.
– Он не мог просто так исчезнуть. Бесследно. Я знаю его пятнадцать лет. Он педант, он осторожен, он любит своего ученика больше, чем собственную жизнь. То, что он пропал именно в ту ночь, когда пропал принц, его единственный любимый наследник, говорит лишь об одном: случилось что-то страшное. Что-то, чего мы пока не видим. И я намерена это выяснить.
– А вдруг слухи правдивы? – Финн понизил голос, оглядываясь на дверь, хотя они были одни. – Вдруг он и вправду наслал эту тьму? В книге, что нашли в его башне…
– Чушь, – отрезала Сибилла, и в её голосе впервые прорезалась злость. – Родрик никогда бы не поднял руку на короля. И уж тем более не стал бы призывать тени Морготраса. Я маг высшей ступени, Финн. Если бы здесь проводился ритуал такой силы, я бы почувствовала эхо этой магии за сотню лиг. Воздух бы горел, земля бы стонала. Здесь ничего этого нет.
Она снова взяла ложку, нервно постукивая ею по краю чаши.
– Использовать телепортацию? Да, он мог. Экстренный уход, спасение принца. Но сотворить сложный ритуал проклятия, оставаясь незамеченным для меня? Нет. Эти книги о Морготрасе подтверждают лишь одно: он что-то выяснил. Нашёл ответ на вопрос, который мучил его годами. Узнал нечто такое, что угрожало не только принцу, но и всему королевству. И за это его попытались убрать. Или он ушёл сам, чтобы спасти мальчика.
Финн молчал, переваривая её слова. Страх, сидевший в нём комом, начал медленно отступать, сменяясь тревожным любопытством.
– И что нам делать? – спросил он наконец. – Мы не можем противостоять Валерису и всему Совету вдвоём.
Сибилла усмехнулась, и улыбка вышла хищной.
– «Нам»? Нет, Финн. Тебе нужно быть моими глазами и ушами. Ты будешь ходить туда, куда я скажу. Слушать то, что я не услышу за стенами башни. А взамен получишь мою защиту. Совет знает, кто я. Валерис тоже не посмеет тронуть тебя пальцем, пока я здесь. Ему нужна моя сила, даже если он этого не признаёт. Пока я нужна ему как союзник, ты в безопасности.
– А как же принцесса Лиана? – вдруг спросил Финн. В его голосе прозвучала искренняя боль. – Она в темнице.
Глаза Сибиллы блеснули. Она медленно подошла к окну, глядя на чёрное небо, где угадывался силуэт спящего дракона.
– Ох, Лиана… – протянула она задумчиво. – Вот тут, Финн, начинается самое интересное.
Она обернулась, и в её взгляде читалось нечто новое: не просто расчёт, а удивление.
– Когда её вели в тронный зал, когда она прошла мимо меня, я почувствовала кое-что. Не магию в привычном понимании. Нечто древнее. Столь мощное, что у меня кровь закипела в жилах. Эта девушка не так проста, как кажется. В ней скрыта сила, о которой она сама, возможно, не догадывается.
Финн широко раскрыл глаза.
– Вы думаете…
– Я ничего не думаю пока. Я наблюдаю, – перебила Сибилла. – Но одно знаю точно: нам нужно их освободить. Найти Элиана, вернуть ему трон и понять, что за сила дремлет в его сестре.
– Тогда давайте действовать! – Финн шагнул вперёд, и в его глазах загорелся огонь. – Я пойду в темницу прямо сейчас. Выломаю замок, уведу их…
– Стой, – жестко остановила его Сибилла. – Хочешь погибнуть впустую? Лобовая атака ничего не даст. Сначала нам нужна информация.
Она снова склонилась над картой, расстеленной на столе, и провела пальцем по линии, ведущей от замка к столице.
– Кто доложил Валерису о смерти Дорвена раньше, чем прибыл гонец? Гонца, кстати, так и не нашли. Он растворился в воздухе вместе с новостью. Значит, предатель внутри действовал быстрее птицы. Нам нужно знать имя этого человека. Нам нужно знать, кто шепнул Валерису, что пора занимать трон.
Сибилла подняла взгляд на Финна.
– Вот что ты сделаешь. Ступай в темницу, но не для побега. Побеседуй с Калебом. Он советник, он видел всё, он знает каждого лорда в лицо. Вытяни из него: кто был рядом с королём в последние часы? Какие странности он заметил в поведении Совета?
– Он мне не поверит, – засомневался Финн. – Я для него тот, кто не уследил за принцем.
– Передай ему: «Сибилла чувствует тьму в камнях и верит в невиновность Родрика». Это будет паролем. Калеб умён, он поймёт.
Финн кивнул, поправляя плащ. Решимость возвращалась к нему шаг за шагом.
– Я понял. Разговор с Калебом. Информация о предателе. И никаких лишних движений до вашего сигнала.
– Именно, – Сибилла снова взялась за свою работу, перемешивая зелье. – Иди. И помни: стены имеют уши, а тени – глаза. Будь осторожен, Финн. От того, что ты узнаешь сегодня вечером, зависит, станет этот замок могилой или крепостью сопротивления.
Финн поклонился и бесшумно выскользнул за дверь, оставляя мага наедине с её зельями, грачом и тяжёлой тьмой, которая, как знала Сибилла, только начинала расправлять крылья.
Коридоры замка ночью были другими. Финн знал их как свои пять пальцев: каждый поворот, каждую нишу, каждый потайной ход, которым пользовались слуги, чтобы не мозолить глаза господам. Но сейчас, в темноте, знакомые стены казались чужими. Факелы горели реже, чем днём, и тени прыгали по камню так, словно жили своей жизнью.
Финн шёл, прижавшись к холодной кладке. Плащ, тяжёлый и тёмный, скрывал его фигуру, но не мог скрыть стук сердца, который, казалось, гремел на весь этаж.
У поворота на лестницу, ведущую вниз, стояли двое стражников.
– Стоять, – один из них выставил копьё, преграждая путь. – Кто идёт?
Финн вышел из тени, поднял руки, показывая, что без оружия.
– Я от магистра Сибиллы. К пленникам.
Стражники переглянулись.
– С какой стати? – второй говорил настороженно, но копьё не опускал. – Приказа не было.
– Магистр сказала проверить, не задумали ли они побег, – Финн старался, чтобы голос звучал ровно, буднично. – Валерис будет благодарен, если мы предупредим любую угрозу заранее.
Первый стражник хмыкнул, но копьё убрал.
– Ладно. Проходи. Но я с тобой пойду.
Финн пожал плечами.
– Хоть оба. Мне скрывать нечего.
Лестница винтом уходила глубоко под землю. Воздух здесь менялся: исчезал запах сырой древесины и воска, а на смену приходил запах плесени, немытых тел и той сладковатой гнили, которую Финн чувствовал ещё сидя под решёткой совета. Тьма здесь была гуще. Она липла к коже, холодила затылок.
– …говорят, та девчонка, дочь короля, орала так, что стены дрожали, – бормотал один, пока они шли.
– Лучше бы их сразу казнили, – отвечал второй.
Стражник остановился у двери с решеткой.
– Дальше я не пойду. Вон его камера, третья с конца. Если что-то случится, кричи.
Он усмехнулся собственной шутке и остался у входа, прислонившись к стене.
Коридор темницы был длинным и узким. Факелы здесь почти не горели, лишь редкие огоньки чадили в скобах на стенах. Слева и справа тянулись решётки, за которыми угадывались неподвижные фигуры. Большинство спало или притворялось спящими. Но в конце коридора, в самых глубоких камерах, сидели они.
Финн сначала подошёл к камере слева. Там, на грубой соломе, находились Варик и Олрик. Капитан выглядел плохо: плечо неаккуратно перевязано тряпками, сквозь которые сочилась кровь, лицо покрыто грязью и запёкшейся кровью. Олрик сидел рядом, поддерживая друга, и мрачно ковырял пальцем дыру в своём сапоге.
Увидев Финна, Варик медленно поднял голову. В его глазах не было злости, только усталость.
– Капитан… – тихо позвал Финн, оглядываясь на стражника у входа. Тот зевал, опираясь на копьё, и, казалось, не обращал внимания. Финн быстро сунул руку под плащ и вытащил небольшой свёрток, завёрнутый в ткань, и плоскую флягу. – Это мне Сибилла дала, – прошептал он, просовывая свёрток и флягу сквозь прутья. – Там хлеб, немного вяленого мяса и вода с отваром тысячелистника. Для раны, капитан. Гниль пойдёт, если не промыть.
Варик замер, глядя на еду и лекарство так, словно перед ним было золото. Его живот громко заурчал в тишине коридора.
– Зачем? – хрипло спросил капитан.
– Ешьте, – настойчиво сказал Финн. – Силы понадобятся. И обработайте плечо.
Олрик молча принял свёрток, быстро разделил его на две части. Одну протянул Варику, вторую оставил себе.
– Спасибо, парень, – буркнул лучник, не поднимая глаз. – Не думал, что у тебя кишка не тонка будет сюда сунуться.
– Как вы? – тихо спросил Финн, глядя на бледное лицо Варика. – Держитесь?
Варик сделал большой глоток воды, жадно, захлёбываясь, затем вытер рот тыльной стороной ладони.
– Живы, – коротко ответил он. – Пока живы.
Финн кивнул, получив в ответ едва заметный кивок Варика, двинулся дальше, к камере напротив.
Калеб сидел на соломе, прислонившись спиной к стене. Он поднял голову, когда Финн остановился у решётки.
– Ты? – голос Калеба прозвучал хрипло. – Пришёл посмотреть, как гниют те, кому ты не смог послужить? Или Валерис прислал тебя добить нас, чтобы не мучились?
Финн сглотнул. Руки под плащом дрожали, но он заставил себя стоять прямо.
– Я не за тем, милорд.
– Не называй меня так. – Калеб сплюнул на пол. – Для тебя я теперь просто пленник. Как и все здесь.
Он усмехнулся, но усмешка вышла злой.
– Конечно. Ты теперь при важной госпоже. Шпионишь, докладываешь. Что она хочет узнать? Где мы закопали золото? Кого ещё продать?
Финн сжал кулаки. Внутри всё кипело, но он сдержался.
– Милорд, я не предатель. Я сидел в цепях, пока вы искали принца. А когда вернулись… – он запнулся. – Я не мог ничего сделать. Они бы убили меня раньше, чем я успел бы дёрнуться.
– Но теперь ты можешь, – Калеб не спрашивал, он утверждал. – Теперь ты при госпоже с драконом и можешь всё. Только почему-то пришёл один, без ключей и без меча.
– Потому что не за этим, – Финн шагнул ближе к решётке, понизил голос. – Милорд, послушайте. Сибилла… она не на стороне Валериса.
Калеб смотрел на него недоверчиво, но молчал.
– Она просила передать вам слова. Скажи, говорит, что Сибилла чувствует тьму в камнях и верит в невиновность Родрика. Вы поймёте.
Повисла тишина. Калеб смотрел на Финна долго, очень долго. Потом медленно поднялся и подошёл к решётке.
– Она так и сказала? «Верит в невиновность Родрика»?
– Да, милорд. И ещё сказала, что книги о Морготрасе, которые нашли в его башне, не доказательство. Это значит, что он что-то узнал. Что-то важное. И за это его пытались убить.
Калеб провёл рукой по лицу.
– Тьма в камнях… – повторил он тихо. – Значит, она чувствует.
Он посмотрел на Финна. Взгляд изменился: недоверие ушло, осталась только усталость и что-то похожее на надежду.
– Что ей нужно?
– Информации, – Финн перевёл дух. – Она хочет знать, кто предупредил Валериса. Гонец, которого послали к нему, не вернулся. А Валерис приехал раньше, чем должен был. Кто-то сообщил ему о смерти короля быстрее птицы.
Калеб нахмурился, отошёл от решётки и заходил по камере, меряя шагами тесное пространство.
– Совет. Кто-то из Совета. Больше некому. Только они знали, что посылали гонца.
– Она просила вспомнить всё. Кто был рядом с королём в последние часы? Кто вёл себя странно? Кто слишком быстро согласился с новым королём?
Калеб остановился.
– Харлан, – бросил он. – Лорд Харлан. Вечно мне подлизывался, а когда я вернулся, смотрел так, будто я уже покойник. И книги эти он нашёл. Сам.
Финн кивнул, запоминая.
– Ещё?
– Стефан – трус. Но трусы часто выбирают сторону сильного слишком поспешно, чтобы спасти шкуру. – Калеб помолчал. – Но главное не это. Главное – Родрик. Если она верит в него, значит, принц жив. И его нужно найти.
– Она знает, – быстро сказал Финн. – Чувствует. Не точно, но примерно. Она хочет искать, но ей нужен проводник.
Калеб усмехнулся. Коротко, зло.
– Значит, я ей нужен. Не просто так, из жалости.
– Вы нужны, чтобы найти принца, – твёрдо сказал Финн. – И вернуть ему трон. А она нужна, чтобы вытащить вас отсюда.
– Когда?
– Не знаю. Она сказала ждать сигнала. Сначала информация.
– Финн. Имя Харлан. Запомнил?
– Харлан, – повторил тот.
Калеб кивнул и отошёл вглубь камеры, к стене. Разговор был окончен.
Финн перевёл дух и шагнул к соседней решётке.
Лиана стояла в углу, обхватив себя руками. В полумраке её рыжие волосы казались тёмными, почти чёрными, и только когда свет факела падал на лицо, проступали веснушки. Она не смотрела на него.
– Леди Лиана, – позвал Финн тихо.
Она дёрнула плечом, но не ответила.
– Я не предатель, – сказал он.
Лиана молчала. Смотрела куда-то в стену.
– Я просто хочу помочь, – добавил Финн. Голос дрогнул. – Я не знаю как, но… я хочу.
Тишина.
Потом Лиана медленно повернула голову. Посмотрела на него сквозь решётку. В глазах не было злости.
– Ты не предавал, – сказала она тихо. – Ты просто выжил. Это не преступление.
Она помолчала, потом добавила тише:
– Отец мёртв. Элиан неизвестно где. Мы здесь. А те, кто это сделал, сидят наверху и делят власть.
Финн не знал, что сказать. Просто стоял и смотрел на неё.
Лиана вдруг выпрямилась, тряхнула головой, и волосы рассыпались по плечам.
– Ты говоришь, хочешь помочь, – сказала она жёстко. – Тогда делай. Не стой тут с видом побитой собаки. Иди и делай.
– Я сделаю, – выдохнул Финн. – Я всё сделаю.
– Иди, – она отвернулась к стене. – И если получится… если правда вытащите нас… я запомню.
Из самой дальней камеры, где царила непроглядная тьма, донёсся хриплый, насмешливый смешок.
– Трогательно, право слово, – прокаркал голос Рауля. – Мышка пришла утешать львов. Только львы теперь в клетке, а мышка бегает на свободе. Мир перевернулся, господа хорошие.
Финн вздрогнул, но не стал отвечать преступнику. Он лишь крепче сжал кулаки.
– Я вернусь, – тихо сказал он Лиане и Калебу, игнорируя голос из темноты. Затем он развернулся и быстро пошёл к выходу, стараясь не слышать, как Рауль продолжает бормотать себе под нос.
Зал Совета, где некогда витал аромат пергамента, воска и чернил, теперь был пропитан запахом сырости и вина.
Финн стоял за высокой спинкой стула, на котором расслабленно, закинув ногу на ногу, сидела Сибилла. На её плече, неподвижно, как статуэтка, сидел грач. Сибилла медленно гладила птицу по голове, и тот лишь изредка тихо щёлкал клювом. Её взгляд был устремлён в центр стола, но Финн видел, как напряжены мышцы под её тёмной мантией.
Во главе стола, там, где раньше восседал король Дорвен, теперь развалился лорд Векслер. Он был тошнотворен. Костлявые пальцы, торчащие из рукавов чёрной мантии, напоминали птичьи лапы. Кожа обтягивала череп так плотно, что проступали все впадины. Редкие седые волосы зализаны на лысину. Один его глаз бегал, живой и злой, а второй – молочно-белый, мутный – смотрел в никуда, придавая лицу выражение безумия. Когда он улыбался, обнажая кривые, почерневшие зубы, хотелось отвернуться.
– Итак, – произнёс он, и голос у него оказался неожиданно высоким, скрипучим, словно несмазанная телега. – У меня для вас новости. Хорошие и плохие. С какой начнём?
Леди Морган поджала губы, её пальцы нервно сжали подлокотники кресла.
– С плохой, мастер Векслер. Мы уже привыкли к худшему.
– Мастер? – переспросил лорд Стефан, нервно постукивая пальцами по массивному перстню. – С каких пор личный советник лорда-регента – просто «мастер»? Позор короне. Разве регент не пожаловал вам титул за верную службу? Или вы до сих пор считаетесь простым чиновником?
Векслер медленно повернул к нему голову. Белый глаз смотрел куда-то в сторону, за стену, но здоровый впился в Стефана, как клещ.
– С тех пор, лорд Стефан, как лорд-регент Валерис назначил меня своим личным советником. А ваши… регалии, – он скривил тонкие губы, – временно утратили силу. До выяснения обстоятельств.
– Да как ты смеешь… – начал Бренн, приподнимаясь.
– Смею, комендант, – оборвал Векслер, даже не повышая голоса. – Смею, потому что за мной стоит армия наёмников и воля короля Валериса. А за вами? – он обвёл зал своим мутным глазом с холодной усмешкой. – За вами лишь пустой зал, голодный город и присяга, которую вы уже нарушили, сомневаясь в законном монархе. Король Дорвен мёртв и похоронен. Его больше нет. Есть только новый король и я говорю от его имени. Сядьте.
Бренн замер, лицо его пошло красными пятнами, но он медленно опустился обратно. Финн покосился на Сибиллу. Она даже бровью не повела. Только гладила грача, и птица довольно щурилась.
– Плохие новости, – продолжил Векслер, обводя зал своим мёртвым глазом. – В северных землях падёж скота. Треть овец в долинах сдохла за неделю. Мясо чернеет. Крестьяне говорят, что это порча. Магистр Эдвин, что скажете вы, целитель душ и тел?
Эдвин поднял голову. Лицо у него было серое, измученное.
– Я не скотник, мастер Векслер, – устало ответил он. – Я лекарь людей. Но если это та же тьма, что и в замке…
– Это та же тьма, – перебил Векслер. – Мы это и так знаем. Вопрос в том, что делать? Лорд-регент предлагает сжечь заражённые деревни. Чтобы не расползалось.
– Сжечь?! – леди Морган вскочила. – Там же люди! Сотни людей!
– Люди, леди Морган, – спокойно ответил Векслер, – которые уже мертвы. Просто ещё не знают об этом.
Финн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел на Сибиллу. Она перестала гладить грача.
– Вы не можете этого сделать, – тихо, но твёрдо сказала Сибилла. – Это не решение. Это паника и бессмысленная жестокость. Тьму нельзя остановить огнём костров, если не найти источник.
Векслер повернул к ней свою страшную голову.
– Магистр Сибилла… Наша дорогая гостья с драконом. Я наслышан о вашем… питомце. Говорят, он любит жареное мясо. Но здесь не Северный форпост. Здесь столица. И здесь решения принимаю я. От имени лорда-регента.
– Решения, которые убьют больше людей, чем спасут, – усмехнулась Сибилла, и в её глазах блеснул опасный огонёк. – Но кто я такая, чтобы спорить с советником, у которого один глаз видит мир, а второй смотрит в преисподнюю?
Векслер дёрнулся. На секунду его лицо исказилось гримасой ярости, обнажив все свои гнилые зубы, но он тут же справился с собой, вернув маску спокойствия.
– Перейдём к хорошим новостям, – продолжил он, будто не слышал её выпада. – Наши разведчики видели принца Элиана.
В зале повисла тишина. Такая плотная, что Финн услышал, как бьётся его собственное сердце, отдаваясь болью в рёбрах. Даже грач замер.
– Где? – выдохнула леди Морган, хватаясь за край стола. – Когда? Он жив?
– В рыбацкой деревне Гримсвик, на побережье, – ответил Векслер, смакуя каждое слово. – Три дня назад. Он был с магом. Судя по описанию, с предателем Родриком.
– Родрик! – лорд Стефан стукнул кулаком по столу, и чернильница подпрыгнула. – Я же говорил! Предатель! Они вместе! Они сговорились украсть трон!
– Вы уверены, что это был он? – подал голос магистр Эдвин. Голос дрогнул, в нём появилась надежда, которую он тщетно пытался скрыть. – Принц жив? Вы точно это знаете?
Векслер усмехнулся своей кривой, страшной улыбкой.
– Не обольщайтесь, магистр. Ваш юный принц считается дезертиром. Он самовольно покинул поле боя, оставив армию на произвол судьбы. А если с ним маг-изменник, и они направляются на север, в земли, где бушует чума… – он развёл костлявыми руками. – Мы можем быть почти уверены, что они заодно. Родрик использует мальчика как щит.
– Или Родрик увозит его силой! – резко парировала леди Морган, её глаза сверкали гневом. – Спасает от того, кто проклял короля! От предателя, который сидит в этом замке! Может быть, даже от самого Валериса!
Векслер посмотрел на неё с лёгким, почти отеческим любопытством.
– Интересная версия, леди Морган. У вас есть доказательства?
– А у вас есть доказательства измены? – парировала она.
– У нас есть приказ лорда-регента, – отрезал Векслер, и его голос снова заскрипел. – Этого достаточно. Закон есть закон.
– Мы должны спасти мальчика! – Бренн снова привстал, забыв про осторожность. – Если он жив, если он где-то там, с этим… с Родриком, который, может быть, насильно его удерживает… Мы обязаны отправить отряд! Немедленно!
– Мы ищем его, комендант, – холодно ответил Векслер, барабаня пальцами. – Лорд-регент тоже хочет понять, что произошло на самом деле. Поэтому в район Гримсвика уже отправлен специальный отряд. Лучшие следопыты. Если принц жив – его доставят во дворец. Целым и невредимым. Для правосудия.
– А если нет? – тихо спросил Эдвин, и в его голосе прозвучал страх. – Если те, кто охотится за ним… урги или наёмники… найдут его первыми?
Векслер пожал плечами, и его кости хрустнули.
– Тогда, магистр, вопрос решится сам собой. На престол взойдёт законный наследник по крови – лорд-регент Валерис. И королевство получит стабильность, которой так не хватало при… предыдущем, слабом правлении.
Финн не выдержал. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, как бы стук не услышали другие. Он дёрнулся вперёд, наклонился к Сибилле и прошептал, почти касаясь губами её уха:
– Госпожа, это ложь. Они не ищут, чтобы спасти. Они отправят убийц. Нужно действовать, послать дракона, предупредить их…
Сибилла резко подняла руку, не глядя на него. Грач на её плече каркнул – громко, пронзительно, перекрывая все голоса в зале.
В зале замолчали. Все уставились на неё. Векслер прищурил живой глаз.
– Прошу прощения, – сладко улыбнулась Сибилла, не моргая. – Птица нервничает. Чувствует… напряжение. И фальшь.
Она бросила на Финна короткий, ледяной взгляд – такой, что он мгновенно вжался в стену и заткнулся, чувствуя, как язык прилипает к нёбу.
Векслер смотрел на неё долго. Очень долго. Потом перевёл взгляд на стол.
– Итак, – продолжил он. – Если принца поймают, он предстанет перед судом. Лорд-регент настаивает на законности процедуры. Никакой самодеятельности.
– Судом? – леди Морган подалась вперёд, её голос дрогнул от возмущения. – Каким ещё судом? Он ничего не сделал! Он ушёл, чтобы сражаться за отца! Ему семнадцать лет!
– Он ушёл без приказа, – отрезал Векслер. – Он нарушил волю короля. Он бросил пост. По законам военного времени – это дезертирство. Карается смертью.
– Да какой, к чёрту, суд?! – взорвался Бренн, ударив ладонью по столу. – Он пацан, который хотел защитить семью! Вы хотите судить ребёнка за храбрость?
– Закон не смотрит на возраст, комендант, – ледяным тоном ответил Векслер. – Закон смотрит на факты. А факты таковы: наследник престола сбежал с магом-предателем. Лорд-регент, как законный представитель короны, обязан провести расследование.
– А если принц вернётся и скажет, что его похитили? Что Родрик действовал против его воли? – тихо спросила леди Морган, цепляясь за последнюю соломинку.
Векслер улыбнулся. Криво, страшно. Его белый глаз казался совсем мутным в тусклом свете свечей.
– Тогда, леди Морган, у нас будут два мага-предателя вместо одного. Родрик и принц, который, возможно, тоже… заражён тьмой. Ведь странно, правда? Что он выжил там, где погибли лучшие воины? Может, тьма бережёт своих?
– Вы не посмеете, – выдохнула Морган, бледнея.
– Посмею, – спокойно ответил Векслер. – Лорд-регент Валерис заботится о безопасности королевства. А принц Элиан… – он сделал паузу, наслаждаясь моментом, – принц Элиан пока только подозреваемый. Если он невиновен – суд это докажет. Если нет… – он развёл руками, словно извиняясь. – Такова цена безопасности.
– А если его убьют раньше, чем доставят? – подал голос магистр Эдвин.
Векслер пожал плечами.
– Тогда история запишет, что он погиб героической смертью, сражаясь с демонами. Или трусливо бежал и был наказан. История пишется победителями, магистр. А побеждать будем мы.
Сибилла медленно поднялась. Грач на её плече расправил крылья, резко и зло каркнул и тень от птицы накрыла половину стола.
– Мастер Векслер, – сказала она непринуждённо. – Вы закончили свои страшилки?
Векслер посмотрел на неё, глаз сузился.
– Пока да, магистр. Но помните: любое ваше действие будет под пристальным вниманием.
– Тогда я пойду, – она усмехнулась, и эта улыбка была страшнее любой гримасы Векслера. – Мне нужно подумать, как спасать ваши северные деревни, пока вы тут считаете, кого можно сжечь, а кого – осудить. Огонь, знаете ли, бывает разным.
Она направилась к выходу. Финн вскочил и поплёлся за ней, чувствуя спиной взгляд мёртвого глаза Векслера, который, казалось, прожигал ему душу.
У самой двери их нагнал скрипучий голос:
– Магистр Сибилла. Надеюсь, вы понимаете: любое вмешательство в дела лорда-регента будет расценено как государственная измена. Со всеми вытекающими последствиями. Для вас и ваших… пернатых друзей.
Сибилла обернулась в дверном проёме. Свет из коридора озарил её профиль, делая глаза почти светящимися.
– Мастер Векслер, – сладко улыбнулась она. – Я вообще-то здесь единственная, у кого есть дракон. И он очень не любит, когда угрожают его хозяйке. Если я захочу вмешаться, вы узнаете об этом не по бумагам… а по шуму крыльев и запаху палёной плоти. Советую вам хорошо подумать, прежде чем сжигать деревни.
И она вышла, хлопнув тяжёлой дубовой дверью, оставив за спиной гробовую тишину и перекошенное от злости лицо Векслера.
Финн шёл за ней по коридору, сердце всё ещё колотилось.
– Молчи, Финн, – тихо сказала Сибилла, не оборачиваясь. Шаги её были быстры и решительны. – Мы слышали всё, что нужно. Теперь нам нужно действовать. Они отправили отряд в Гримсвик, но они врут про маршрут. Элиан и Родрик уже далеко. Нам нужно опередить убийц.
– Куда мы? – спросил Финн, едва поспевая.
– Пришло время спасти твоих друзей.
Калеб.
Калеб сидел на холодной, прогнившей соломе, прижавшись лбом к грубым, ржавым прутьям решетки. Железо холодило кожу, но этот холод был ничем по сравнению с тем, что грызло его изнутри. Сквозь ресницы пробивался тусклый, болезненный свет факела в коридоре, выхватывая из мрака фигуру Лианы в камере напротив.
Она сидела так же, как и он – сломленная, но не побеждённая. Опиралась спиной о прутья, уткнувшись лицом в колени согнутых ног. Рыжие волосы, когда-то сиявшие медью, теперь слиплись от грязи и сырости, превратившись в тяжёлые, мокрые пряди.
– Прости, – прошептал Калеб еле слышно.
Лиана медленно подняла голову.
– Прости… – продолжал Калеб, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он выплевывал осколки стекла. – …что не защитил трон твоего отца. Прости, что не нашел твоего брата. Прости за то… что ты гниешь здесь, в этой вонючей яме, пока те, кто предал нас, пьют вино в тепле.
Слова падали тяжело, как камни в воду, оставляя после себя лишь рябь боли.
– Я подвёл всех.
Лиана медленно поднялась. Движения были скованными, но решительными. Она подошла к решетке, обхватила холодное железо руками и прислонилась лицом ближе к прутьям, сокращая расстояние между ними до нескольких дюймов.
– Ты не виноват, – её голос дрогнул. – Это не твоя вина. Ты сделал всё, что мог. Больше, чем кто-либо другой мог бы сделать на твоём месте.
– Нет, – Калеб выпрямился. – Вся ответственность лежала на мне. Пока твой отец умирал от грязной магии, которую принёс свой же человек, я должен был распознать это. Я должен был увидеть предателя раньше. Я смотрел им в глаза, ел с ними за одним столом. А они… – Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. – Я был слеп. И теперь от этой слепоты страдают все.
– Как трогательно, – раздался мерзкий голос Рауля.
Он стоял у решетки, почти просунув голову между прутьями. Его лицо, искажённое злобой и радостью чужого несчастья, выглядело отвратительно в полумраке.
– Твоя исповедь очень впечатляющая, милорд, – усмехнулся вор, сплюнув густую, темную слюну на каменный пол. – Бывший советник короля рыдает, как девчонка, признаваясь в своей никчёмности. Помнишь, что я сказал тебе напоследок, перед тем как ты отправил меня гнить сюда? «Берегись теней, милорд, они длиннее, чем кажутся». Оказалось, враг сидел у тебя под носом, пил твое вино и смеялся над твоей важностью. А теперь вы все здесь. В одной куче с таким отбросом, как я. Справедливо, не так ли? Мир перевернулся, и вы оказались на дне. Там, где вам и место.
– Заткнись, Рауль, – глухо прорычал Варик. – Твой язык давно сгнил. Держи свой поганый рот на замке.
Калеб ничего не ответил вору. Он лишь сильнее вжался лбом в прутья, уперев взгляд в Лиану. Ему хотелось протянуть руку, коснуться её щеки, стереть грязь и слёзы, но между ними была железная преграда. Холодная, неумолимая реальность.
– Мы все виноваты, – тяжело дыша, опершись о прутья, сказал Варик. – Враг сидел у нас под носом. И пока мы воевали с ургами на границах, пока хоронили солдат, он точил свой кинжал, чтобы воткнуть его нам в спину.
– Урги… – эхом отозвался Калеб, и в его голосе прозвучало новое понимание. – Мы думали, они обычные твари, ищут лёгкую добычу. А они…
– А они отвлекали, – закончил Олрик. Лучник сидел в углу камеры, перебирая пальцами солому, смотря в стену. – Они были приманкой.
– А вы просрали целое королевство, – парировал Рауль, наслаждаясь моментом. – Так что сидите и не рыпайтесь, лорд-советник. Я буду наслаждаться каждым вашим днём в этой дыре. Каждый ваш вздох будет для меня музыкой.
– Наслаждайся, – буркнул Варик. – Недолго тебе осталось.
Рауль открыл рот, чтобы ответить новой язвительностью, но вдруг замер.
Все замерли.
Земля дрогнула.
Сначала это было лёгкое, почти неуловимое гудение, вибрация, прошедшая сквозь подошвы сапог и кости. Потом потолок закашлял пылью. Мелкие камешки посыпались вниз, падая на солому. Рауль испуганно прижался к стене, его глаза расширились.
– Что это? – прошипел он. – Землетрясение?
Ответом стал грохот.
Стена взорвалась наружу.
Эта часть темницы находилась в самом основании замка, там, где внешняя кладка служила опорой над глубоким рвом, уходившим в отвесный обрыв. Огромная масса камня, не выдержав чудовищного давления, выломилась и рухнула вниз, в чёрную бездну за пределами крепости.
Открылся гигантский, зияющий пролом прямо в ночное небо.
В камеры ворвался прохладный вечерний воздух, пахнущий свободой и чем-то древним, звериным. Калеб инстинктивно отшатнулся от обрушившейся кладки, прижимаясь спиной к дальней стене. Его взгляд метнулся к камере напротив.
– Лиана, прижмись к стене! Быстро!
Девушка, услышав крик, нырнула в самый дальний угол своей клетки, закрывая голову руками. Пыль заполнила оба помещения, создавая плотную, удушливую завесу.
И тут в проёме появилась она.
Сначала Калеб увидел лапу. Огромную, чешуйчатую, черную, как сама ночь, с когтями размером с человеческий рост. Она надавила на край пролома, и камни посыпались градом, еще больше обнажая тёмное небо снаружи.
– Боги… – выдохнул Варик, и в его голосе звучал первобытный ужас.
Калеб замер, глядя на эту чудовищную конечность, нависшую прямо над камерой Лианы. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку.
– Кракс… – выдохнул он, не веря своим глазам.
Вслед за лапой в проеме показалась огромная голова дракона. Золотистые глаза с вертикальными зрачками внимательно, почти разумно, смотрели внутрь. Из ноздрей вырвались клубы горячего пара, освещённые лунным светом. Дракон зарычал низким, вибрирующим звуком, от которого завибрировали зубы.
А потом из-за головы показалась фигура.
Сибилла.
Она стояла на шее дракона, держась за один из острых шипов, и смотрела на них сверху вниз. Её тёмные волосы развевались на ветру, плащ хлопал, как знамя победы.
– Долго вы тут собираетесь сидеть? – крикнула она, перекрывая шум ветра и рокот камней. – У нас не так много времени. Стража уже бежит.
По огромной лапе дракона, цепляясь за выступы чешуи, быстро спустилась фигурка человека. Это был Финн. В руке он сжимал связку ключей, поблескивающих в лунном свете. Он спрыгнул сначала в камеру Лианы, помогая ей подняться из угла, затем, перепрыгнув через заваленный обломками проход, рванул к камере Калеба.
– Быстро! – крикнул Финн, вставляя ключ в замок. Руки его дрожали от адреналина, но ключ точно вошел в скважину. Щелчок – четкий звук освобождения – и дверь распахнулась.
– Быстрее, мальчик! – крикнул Варик из своей камеры.
Калеб выскочил первым. Он сразу же рванулся к открытой двери камеры Лианы, протягивая руки, чтобы помочь ей выбраться через заваленный порог. Камни скользили под ногами, пыль резала глаза.
– Ты цела? – быстро спросил он, осматривая её, пока помогал перешагнуть через груду обломков. Его руки сжимали её плечи слишком сильно.
– Да, да, спасибо, – выдохнула Лиана, цепляясь за его руку, как за единственную опору в этом рушащемся мире. – Это что, дракон? – спросила она, глядя на огромную голову, и в её голосе смешались страх и благоговейный ужас.
– Он самый, – улыбнулся Калеб. – Никогда не видела?
– До сегодняшнего дня только слышала о нём, – ответила девушка, не отрывая взгляда от золотистых глаз чудовища, и не переставая сжимать руку Калеба.
– Идём! Быстрее! – кричал Финн, уже освободив Варика и подталкивая Олрика и Торвальда в спину.
– А меня? – послышался хриплый, полный животного страха голос Рауля.
Калеб остановился. Посмотрел на вора через решетку его камеры. Рауль вцепился в прутья побелевшими пальцами, его лицо исказила гримаса мольбы.
– Пусть остается, – мрачно сказал Калеб. – Ему тут место. Предателям и ворам – одно общество.
Рауль затряс решетку.
– Не оставляйте меня здесь! – закричал он, и голос его сорвался на визг. – Я знаю! Я знаю то, что вам нужно! То, что спасёт вас всех!
– Что ты знаешь? – резко спросил Калеб, сделал шаг назад. Время уходило. Сверху, со стороны коридоров, уже доносились крики стражи и лязг оружия.
– Харлан! – выкрикнул Рауль, тряся решетку так, что она жалобно заскрипела. – Я слышал, как стражники говорили! Когда пьяные болтали у ворот!
– Что ты слышал? – Калеб шагнул ближе.
– Они говорили про Харлана! – Рауль заговорил быстрее, захлёбываясь словами, боясь, что его бросят. – Про то, как он встречался с каким-то человеком за воротами. Ночью. Стражники на стене видели. Человек тот был в длинном плаще, капюшон низко, лица не разглядеть. Но они говорили… они говорили, что Харлан получил от него книги.
– И что? – теряя терпение, спросил Калеб.
– А то, что это может быть зацепка! – взвизгнул Рауль. – Я знаю, где у Харлана тайник! Куда он прячет свои секреты, свой компромат на всех лордов! Выпустите меня, и я выведу вас к нему прямо сейчас! Это ваш единственный шанс доказать, кто настоящий предатель! Без меня вы будете блуждать в темноте!
Калеб замер. Если Харлан мог быть предателем, то тайник с секретами открыл бы путь к истине. Подозрения были, но доказательств – никаких. А если Рауль действительно знает…
Сибилла, которая собиралась уже спускаться, замерла на полпути на шее дракона. Она посмотрела на Калеба. В её глазах мелькнул расчёт.
Калеб медленно кивнул, глядя на Сибиллу. Та, после секундного колебания, кивнула в ответ.
– Открывай, – бросил он Финну.
Финн метнулся к камере Рауля. Щелчок. Дверь распахнулась. Вор выскочил, оглядываясь с выражением загнанного зверя.
– На лапу! Все! – скомандовала Сибилла.
Началась суматоха. Они полезли вверх по чешуйчатой горе. Калеб помог Лиане забраться первой, подсаживая её на широкий хребет. Затем Варик, стиснув зубы от боли, с помощью Олрика взобрался следом. Торвальд карабкался, дрожа всем телом. Рауль лез последним, постоянно оглядываясь на вход в темницу, откуда уже доносились шаги тяжёлой брони и крики: «Держать их! Стрелять!».
Когда последний из них устроился на широкой, тёплой спине дракона, плотно прижавшись друг к другу, Кракс издал рёв.
Это был удар звуковой волны, от которого задрожали камни замка. Стражники, выбежавшие во двор, увидели огромного черного дракона, нависающего над разрушенной стеной, и замерли в ужасе.
– Стрелять! – закричал капитан стражи, придя в себя. – В брюхо! В глаза!
Стрелы полетели вверх, чёрным дождем рассекая воздух. Большинство отскочили от чешуи, как горох от стены, но несколько впилось в мягкие перепонки крыльев. Кракс взревел от боли и ярости.
– Держитесь крепче! – крикнула Сибилла, вцепившись в шипы.
Дракон мощно оттолкнулся лапами от скалы. Огромные крылья, развернувшись с хлопающим звуком, закрыли луну. Мощный поток воздуха от их взмаха едва не сбросил людей с огромной спины. Кракс стремительно набирал высоту, взмывая в ночное небо.
Замок уменьшался, превращаясь в игрушечный макет. Огни факелов во дворе сливались в маленькое, беспомощное пятно. Крики стражи стихли, растворившись в ветре.
Калеб сидел, крепко обнимая Лиану, которая прижалась к нему, дрожа от холода, адреналина и освобождения. Ветер бил в лицо, срывая дыхание, но он чувствовал только тепло её тела рядом.
– Я же говорил, – прошептал он ей в волосы, перекрикивая свист ветра. – Я вытащу тебя.
Дракон взмыл выше, врезаясь в плотные облака, и замок скрылся из виду, оставив позади тюрьму, предательство и тьму. Впереди была только ночь, свобода и война, которую они только начинали.