Глава 10
Элиан
«Северный Ветер» уходил от Гримсвика, и грязный порт с его вонью и чайками быстро превратился в тонкую полоску на горизонте, а потом исчез совсем. Осталась только вода. Свинцовая, холодная, бесконечная.
Шторм нарастал. Волны с глухим, утробным рёвом били в борт, забрасывая палубу тяжёлыми ледяными брызгами. Тучи нависли так низко, что казалось, будто они вот-вот зацепят верхушки мачт своими мокрыми, тяжёлыми брюхами. Ветер выл, рвал паруса, заставляя корабль опасно крениться то влево, то вправо. Палуба уходила из-под ног, и Элиану приходилось вцепляться в мокрый леер мертвой хваткой, чтобы не упасть за борт. Каждый шаг давался с трудом, превращаясь в борьбу с самой стихией.
И всё же судно было прекрасным. Принц никогда не видел ничего подобного.
Несмотря на ярость шторма, корабль оставался истинным произведением эльфийского искусства. Его корпус, выточенный из тёмного, почти черного дерева с серебристым отливом, блестел в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь разрывы туч. Резные узоры, изображающие морских созданий и древние руны, украшали борта и казались живыми в мерцающем свете. Паруса, сшитые из тончайшего материала, напоминали крылья гигантской птицы, ловящие каждый порыв ветра.
Элиан устроился в носовой части, примостившись на свёрнутом канате. Его взгляд был прикован к корме.
Там, у штурвала, стоял Талион.
Эльф казался неотъемлемой частью корабля. Длинные серебристые волосы развевались по ветру, сливаясь с пеной брызг, плащ хлестал по ногам, но сам капитан стоял неподвижно. Его тонкие, изящные пальцы уверенно держали штурвал, и в каждом движении чувствовалась скрытая сила, способная укротить даже этот яростный шторм.
По палубе сновали другие эльфы. Пять или шесть. Они перекладывали канаты, собирали вещи в ящики. Элиан смотрел на их заостренные уши, на холодные, невозмутимые лица и чувствовал странную смесь: восхищение и липкий, подступающий к горлу страх. Они казались слишком совершенными для мира грязи и крови, к которому он привык.
Из-за кормы показался Родрик. Маг выглядел озабоченным, плащ тяжело хлопал на ветру. Он направился прямо к Талиону, и они о чем-то заговорили, склонив головы.
Элиан привстал, вытягивая шею, но вой ветра и грохот волн заглушали слова. Он уловил лишь обрывок: «...курс... север...», но его тут же смыло солёной водой.
Родрик кивнул, и лицо его стало ещё мрачнее. Талион ответил что-то очень тихо, наклонившись к самому уху мага. Элиан вытянулся, делая шаг вперед, но новый порыв ветра ударил с удвоенной силой. Холодная водяная стена хлестнула прямо в лицо. Элиан закашлялся, вытирая глаза рукавом, а когда открыл их, маг и эльф уже заканчивали разговор. Талион, заметив пристальное внимание юноши, оставил Родрика у штурвала и подошёл к нему. В руке капитан держал яблоко. Оно странно выглядело в этой серой мгле: яркое, красное, идеальной формы, будто чужеродный.
– Как ты, юный друг? – Голос эльфа перекрыл шум ветра. Он протянул фрукт.
Элиан моргнул, чувствуя себя неловко. Взял яблоко.
– Всё хорошо, – быстро сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Спасибо.
Он помолчал секунду, глядя в желтые глаза эльфа, и вдруг выпалил то, что крутилось у него на языке всю дорогу:
– Простите… Я никогда не видел эльфов вживую. Только в книгах. Я думал… ну, вы другие. Не такие.
Талион усмехнулся. В этой улыбке не было ни злобы, ни насмешки, лишь лёгкая, древняя грусть.
– Ничего, мальчик. Всё когда-нибудь бывает впервые. Мир шире, чем стены твоего замка. И опаснее. Привыкай.
К ним подошёл Родрик.
– Как рана? – спросил он. Его рука машинально потянулась проверить повязку под плащом Элиана, но замерла на полпути. – Не беспокоит?
– Почти зажила, – ответил Элиан, чуть приподнимая подбородок. – Благодаря твоим травам. Почти не болит.
Родрик кивнул, но облегчения в его глазах не появилось. Наоборот, лицо словно потемнело. Он медленно перевёл взгляд с Элиана на небо, где тучи сгущались в чёрную, давящую массу, нависая прямо над мачтой. Затем посмотрел на Талиона.
– Элиан, – тихо сказал маг. – Нам нужно серьёзно поговорить.
Сердце принца пропустило удар.
Талион посмотрел на горизонт, где чёрная полоса воды уже сливалась с небом.
– Надвигается большая туча, – сказал он спокойно, но в этом спокойствии читалась угроза. – Шторм усиливается. Лучше спуститься в трюм.
Элиан почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с морской влагой. Яблоко в его руке вдруг показалось тяжёлым свинцовым шаром. Любопытство сменилось глухой тревогой. То, о чем они собирались говорить, явно не предназначалось для чужих ушей. Даже для ушей ветра и моря.
– Хорошо, – тихо сказал он, кивая.
Люк захлопнулся, отрезая рёв шторма. В трюме стало тихо, но давяще. Единственный фонарь раскачивался, бросая на стены дёрганые тени.
Элиан сидел на перевёрнутом ящике, сжимая в руках яблоко. Есть не хотелось. Желудок свело узлом. Родрик стоял у стола, опираясь на него обеими руками, опустив голову. Талион прислонился к стене в углу, скрестив руки на широкой груди. Его жёлтые глаза не моргали. Они смотрели сквозь Элиана, будто видели что-то под кожей.
– Элиан, – голос Родрика прозвучал глухо. – Ты помнишь, что я говорил тебе про магию? Про то, что ты её не чувствуешь?
Элиан кивнул, глядя в пол.
– Говорил.
– Я солгал тебе тогда, – тихо сказал маг. Элиан поднял голову, и в глазах мага увидел такую боль, что ему стало страшно. – Ты не пустой, мальчик. Наоборот. В тебе слишком много места. Но оно занято.
Элиан нахмурился.
– Чем занято? Я же ничего не чувствую. Ни огня, ни воды, ни ветра. Ничего.
– Потому что там нет места для такой магии, – вмешался Талион. – Там живёт кое-что другое. Древнее. Голодное...
Элиан поднял взгляд на него.
– О чём вы?
Талион отлепился от стены и сделал шаг в свет фонаря. Глаза блеснули.
– Много веков назад жил маг по имени Морготрас. Люди зовут его Разрушителем. Мы, эльфы, помним его истинное имя, но даже шептать его опасно. Его не убили. Нельзя убить то, что стало чистой силой. Его разбили на куски. Рассеяли. Большую часть заперли в Бездне, откуда нет выхода. Но мелкие осколки разлетелись по миру. И они искали убежище.
Холод пополз по спине Элиана.
– Убежище?
– Да. – Талион смотрел прямо ему в глаза. – Им нужно живое тело. Такое, чтобы вместить эту силу и не сгореть сразу. Они ждали столетиями. Искали подходящую кровь. Подходящий миг.
Родрик шагнул вперёд, его голос дрогнул.
– В ночь твоего рождения, Элиан, граница между мирами истончилась. И один такой осколок, одна искра Морготраса, нашла вход. Она вошла в тебя. Ещё до первого твоего вдоха.
Элиан медленно покачал головой, словно отрицая каждое слово.
– Нет… Вы ошибаетесь. Я человек. Я сын короля Дорвена. Я не какой-то сосуд для демона.
– Ты сын короля, – твердо сказал Родрик. – По крови ты человек. Но внутри тебя спит то, что хочет вернуть Морготраса к жизни. То, без чего он не сможет стать прежним.
– Спит? – прошептал Элиан, и голос сорвался. – Значит, оно может проснуться?
– Оно уже просыпается, – ответил Талион. – Медленно. По мере того, как ты растешь. Чувствуешь пустоту? Холод внутри? Это не отсутствие магии. Это искра. Она вытесняет всё человеческое, занимает место. Твоя собственная сила не может проявиться, потому что её задавливает вес этой тьмы.
Элиан вскочил. Яблоко выпало из рук и покатилось по полу.
– Вы знали? – закричал он. – Вы все знали и молчали? Родрик, ты мой наставник! Ты учил меня, пытался вызвать магию, зная, что там… это?
– Я пытался найти способ запечатать её! – Родрик тоже повысил голос, но в нём была не злость, а отчаяние. – Месяцами. Годами. Я думал, что смогу вывести её, не навредив тебе. Но она пустила корни, Элиан. Она стала частью тебя. Если попытаться вырвать её сейчас, ты умрешь. Или она вырвется сама и сожжет всё вокруг.
– Именно поэтому мы везём тебя не к Хальдору, – спокойно добавил Талион. – Лорд Хальдор не смог бы помочь. Он бы испугался и попытался бы убить тебя, считая угрозой. Мы везём тебя в Земли Забвения. Там есть древние ритуалы. Силу не убрать, но мы можем научить тебя ей управлять, до того, как она полностью поглотит твой разум.
Элиан попятился и наткнулся спиной на холодную стену трюма.
– Управлять? Но вы сказали, она живая. Она хочет вернуться?
– Она хочет власти, – сказал Талион. – Она хочет уничтожить этот мир, чтобы сделать его единым целым. А ты ключ к этому.
Корабль резко качнуло. Фонарь метнулся, тени заметались по стенам, словно живые существа. Элиану показалось, что в тёмном углу кто-то шевельнулся и из глубины его груди ему ответило тихое, насмешливое эхо.
– Они идут за тобой, – продолжил Талион. – Те, кто служит Морготрасу: урги, тени, предатели в замке. Они чуют пробуждение. Они хотят помочь силе вырваться наружу раньше времени. Если они доберутся до тебя сейчас, пока ты слаб, они используют тебя как дверь. И тогда конец наступит очень быстро.
Элиан сполз по стене на пол, обхватив колени руками.
– Так значит, отец… Проклятие отца… Это из-за меня?
Родрик опустился перед ним на колени, пытаясь заглянуть ему в глаза.
– Нет. Проклятие наложили те, кто хотел выманить тебя. Они пытались ослабить защиту замка, чтобы добраться до тебя. Твой отец стал жертвой этой войны, как и многие другие.
– Я монстр, – прошептал Элиан. Слёзы потекли по щекам. – Я принёс смерть всем, кого люблю.
– Ты не монстр, – жёстко сказал Талион. – Ты последняя надежда. Если научишься держать эту силу в узде, станешь хозяином в собственном теле, а не рабом, то сможешь защитить этот мир лучше любого мага. Но путь будет тяжёлым. Придётся бороться с ней каждый день. Каждую секунду.
Талион выпрямился.
– У нас есть три дня до прибытия. Три дня до того, чтобы начать борьбу. Ты готов?
Элиан поднял голову. В его глазах плескался животный ужас, но где-то в глубине, там, где раньше была пустота, теперь теплился странный, чужой огонёк.
– А если я не справлюсь? – тихо спросил он, глядя на свои дрожащие руки. – Если она проснётся и я не смогу её удержать?
Талион покачал головой.
– Мы не можем убить тебя, Элиан, – сказал эльф тихо, но чётко. – Ты не понимаешь. Сила уже стала частью твоей крови. Если мы убьём носителя сейчас, оболочка разрушится, и часть Морготраса вырвется наружу бесконтрольно. Он рассеется по ветру, по воде, по земле и найдёт новое тело. И тогда начнётся конец, который уже нельзя будет остановить.
Элиан поднял глаза, и в них плескался ужас.
– Значит, выхода нет? Я обречён?
– Нет, – резко вмешался Родрик. Он протянул руку и крепко сжал плечо принца. – Выход есть. Иначе мы бы не везли тебя сюда.
Родрик наклонился, заставляя Элиана смотреть ему в глаза.
– Ты не обречён, мальчик. Ты избран. Да, это страшная ноша. Да, ты стал клеткой для древнего зла. Но клетка может стать и крепостью. Мы везём тебя в Земли Забвения не для того, чтобы запереть или убить. Мы везём тебя туда, где предки тысячелетиями учились усмирять хаос.
– Мы научим тебя, – подхватил Талион, и в его голосе впервые прозвучала не угроза, а клятва. – Поможем выстроить стены внутри твоей души. Чтобы сила служила тебе, а не управляла тобой. Чтобы ты стал её хозяином. Будет больно. Это станет самой тяжёлой битвой в твоей жизни. Но ты не будешь один.
Родрик кивнул.
– Я клянусь своей жизнью и магией: я не дам тебе пасть. Я буду рядом на каждом шагу. Мы все будем рядом. Пока ты дышишь, пока твоя воля крепка, мир в безопасности. Ты не монстр, Элиан. Ты последний рубеж. И мы верим, что ты выдержишь.
Элиан смотрел то на мага, то на эльфа. Страх никуда не делся, он всё ещё сидел комом в горле, но рядом с ним появилось что-то другое: хрупкое, но реальное чувство опоры. Он больше не был просто жертвой обстоятельств. Ему дали выбор: сдаться тьме или бороться за свет, используя саму эту тьму как оружие.
Он глубоко вздохнул, вытирая лицо рукавом. Слёзы высохли, оставив ощущение стянутой кожи, но взгляд стал твёрже.
– Хорошо, – сказал он, и голос больше не дрожал. – Я попробую. Сделаю всё, что вы скажете. Только… только не дайте мне навредить Лиане. Или отцу. Обещайте мне это.
– Клянусь, – вместе произнесли Родрик и Талион.
За бортом снова ударил гром, сотрясая корпус, но теперь этот звук казался не предвестником конца, а вызовом, на который Элиан готов был ответить.
Родрик облегчённо выдохнул.
– Спи, Элиан. Скоро начнётся твой настоящий путь.
Люк захлопнулся. Элиан остался один в полумраке, под гул шторма и стук собственного сердца.
«Я не сосуд, – подумал он, глядя в тёмный угол, где плясали тени. – Я Элиан. И я справлюсь».