Глава 8
Калеб
Треск.
Сухой звук ломаемой ветки вырвал Калеба из забытья.
Он открыл глаза. Первое ощущение – ледяная тяжесть в конечностях. Тело ныло, мышцы налились свинцом. Он лежал, не шевелясь, прислушиваясь. Сердце колотилось о рёбра. Где он? Река... обрыв... урги... падение. Воспоминания нахлынули обрывками, заставляя сжаться от ужаса.
Треск повторился. Ближе.
Калеб рванулся вверх, хватаясь за кинжал. Пальцы сжали пустые ножны. Взгляд метнулся по сторонам, выхватывая из серого предрассветного сумрака фигуру у костра.
– Милорд! – голос прозвучал бодро и удивлённо. – Доброе утро! Мы тут завтрак раздобыли.
Олрик. Лучник сидел на корточках, подбрасывая щепки в робкое пламя. Увидев, что советник очнулся, он широко улыбнулся и махнул рукой. Калеб выдохнул. Воздух со свистом вышел из лёгких, оставляя внутри хрупкое облегчение.
Над огнём на вертеле медленно вращались два ощипанных зайца. Запах жареного мяса казался в этой мёртвой чаще настоящим чудом.
И только потом Калеб вспомнил о ней.
Он повернул голову. Лиана спала рядом, свернувшись в тугой комок на холодной земле. Когда он убрал спину, служившую ей опорой от ветра, она сразу съёжилась. Рыжие волосы – тусклые, спутанные – разметались по плечам. Ресницы дрожали на бледных щеках.
В груди шевельнулось что-то тёплое и болезненное. Калеб медленно протянул руку. Пальцы коснулись волос, убирая прядь со лба, затем скользнули по щеке.
«Какая же она красивая», – пронеслась мысль. В этом грязном лесу, посреди смерти и отчаяния, она сияла внутренним светом.
Внутренний голос одёрнул его: «Нельзя. Остановись».
Она ещё юна. Он должен защищать, а не смотреть так. Если Элиан погиб, Лиана станет наследницей. Королевой. А он – всего лишь советник. Между ними пропасть глубже того обрыва, с которого они упали. Такие мысли опасны.
Калеб сжал пальцы в кулак и отдёрнул руку.
Лиана зашевелилась. Тихо застонала, потёрлась плечом и открыла глаза. Сначала в них был животный ужас, но при виде Калеба страх сменился растерянностью.
– Миледи, завтрак готов! – радостно объявил Варик, возникший из кустов с горстью тёмно-синих ягод в ладони. Капитан выглядел получше: плечо туго перебинтовано, глаза горели прежней решимостью. Он протянул ягоды Лиане. – Лесная малина. Не самая сладкая, но силы даст.
Лиана моргнула, села, кутаясь во влажный плащ.
– Спасибо, Варик, – пробормотала она, принимая ягоды. Оглянулась на Калеба, и её губы дрогнули в слабой улыбке. – Доброе утро, Калеб.
Она вздрогнула, обхватив себя руками. Зубы застучали.
– Ты замерзла? – голос у Калеба был хриплым.
– Да... немного.
Он пересел ближе, приобнял её за плечи, притягивая к себе. Лиана не сопротивлялась, с благодарностью прижалась к его боку.
– Ешь, – кивнул он на ягоды в её руке. – Нужно согреться изнутри.
Некоторое время они молчали, слушая шипение жира от зайцев. Когда мясо было готово, Калеб разделил его на равные части. Еды мало, но голод отступил перед необходимостью думать.
Вокруг маленького костра собрались выжившие. Их осталось пятеро: Калеб, Лиана, Варик, Олрик и молодой Торвальд.
– Провизия, – начал Калеб, ломая сухую ветку и бросая её в огонь. – Что имеем?
Олрик поворошил угли.
– Три мешка вяленого мяса с той лошади. Лепёшки размокли, но съедобны. Воды нет, кроме речной – её кипятить надо. Ягод немного нашли. На день-два хватит при экономии. Потом придётся охотиться.
– Лошади... – перебил Варик, хмуро глядя на животных у привязи. – Трое осталось. Одна хромает, но идти может. Сёдла потеряли – седлать нечем, придётся править чем есть.
Калеб кивнул:
– Пять человек. Три лошади. Минимум еды. Связи нет.
– Куда идём? – спросил Торвальд с надеждой. – Может, к тракту? Или наверх?
– Нет! – жёстко оборвал Калеб. – Наверх нельзя. Крутой склон – мы едва не разбились насмерть. Подниматься с ранеными и лошадьми – самоубийство. Урги могут прочёсывать лес сверху.
– Искать след принца? – неуверенно предложила Лиана.
– Мы потеряли след ещё до падения, – мягко сказал Калеб. – Лес огромный... Искать вслепую – блуждать кругами до зимы и умереть от голода.
– Тогда куда? – Варик посмотрел на реку внизу.
– Вниз по течению! – Калеб встал и отряхнул колени от пепла. – Река всегда ведёт к людям: к мельницам, деревням... Там найдём еду и новости. Вода смоет наш запах для ищеек. Река – наш единственный шанс выбраться отсюда живыми!
– А если там пусто? – спросил Олрик.
– Тогда будем думать на месте! Решено: идём вниз по течению!
Он осмотрел отряд: измотаны все до единого, но в глазах теплилась искра надежды.
– Готовьте лошадей! Лиана и Варик – верхом! Вы ранены! Третью лошадь навьючим припасами! Остальные идут пешком! Торвальд замыкает! Олрик впереди!
– Есть! – хором ответили гвардейцы.
Лиана поднялась, пошатываясь. Калеб поддержал её, помогая добраться до лошади. Она села на лошадь, кутаясь в плащ, и посмотрела на него снизу вверх. В её взгляде больше не было паники. Только усталость и доверие.
– Поехали, – тихо сказал Калеб.
Солнце поднялось высоко, пробиваясь сквозь густые кроны косыми пыльными лучами. Жары не было, но воздух стал тяжёлым, спёртым. Лес казался бесконечным лабиринтом из стволов и лиан, где время потеряло счёт. Они шли уже несколько часов. Ноги вязли в мокром мху, ветки хлестали по лицам, оставляя тонкие красные царапины. Отряд двигался молча, нарушая тишину лишь тяжёлым дыханием и хрустом сучьев.
– Привал, – тихо сказал Калеб, поднимая руку. – Десять минут. Поправить сбрую, перевязать раны.
Все с облегчением опустились на землю. Варик прислонился спиной к старому дубу. Плечо, перебинтованное утром, снова промокло кровью. Лиана тут же оказалась рядом, доставая из седельной сумы ткань и пузырёк с настойкой.
– Больно? – спросила она тихо, разматывая старый бинт.
Варик скрипнул зубами и мотнул головой:
– Терпимо, миледи. Заживёт. Главное, что рука слушается.
Лиана ловко обработала рану, посыпала травой и туго затянула новым бинтом. Руки дрожали, но движения были уверенными. Калеб наблюдал за ними стоя. Он не садился. Ходил по периметру, вслушиваясь в каждый шорох. Ему казалось, что за каждым стволом скрывается наблюдатель. Что урги не отстали, а ждут.
Олрик проверил тетиву лука.
– Всё чисто... Только птицы... И те молчат...
– Птицы молчат, потому что чуют беду, – буркнул Торвальд, жуя чёрствую корку.
Солнце стояло в зените. Тени под деревьями съёжились. Гнетущая чаща осталась позади; лес поредел. Деревья стали ниже, между кронами проглядывало серое небо. Тропа изменилась: из звериной стёжки превратилась в нечто широкое. Мох примят, ветки на уровне человеческого роста сломаны.
Калеб поднял руку, останавливая отряд.
– Стоп.
– Что случилось, милорд? – спросил Олрик, выходя вперёд. Опустился на корточки, изучая землю.
– Следы, – сказал Калеб, кивая на тропу.
– Не звериные. – Олрик провёл пальцем по вдавленной грязи, понюхал. – Лошади, милорд. Много. Подкованы.
– Наши? – Лиана спросила тихо, боясь спугнуть удачу. – Калеб, это же наши люди, да? Варик, ты говорил, что патрули доходят до этих мест.
– Свежие, – перебил Олрик, поднимаясь. – Прошли сегодня утром. Может, пару часов назад. Движутся к тракту.
– Строй держат. Не разбойники. – произнёс Калеб.
– Тогда чего мы ждём? – Лиана тронула лошадь. – Пойдём навстречу. В замке, наверное, с ума сошли.
– Идём, – решил Калеб. – Но оружие не убирать. Держаться вместе. Если что-то пойдёт не так – сразу назад, к реке. Поняли?
– Да, милорд! – хором ответили гвардейцы.
Лес расступился, выпуская их на открытую поляну. За ней начинался спуск в долину. Калеб шёл впереди, но спиной чувствовал присутствие Лианы так же отчётливо, как тяжесть меча. Он ощущал её усталость и глухое отчаяние.
Они шли около часа. Ноги гудели, спина ныла. Желание упасть и сдаться становилось непреодолимым. Но Калеб гнал эту мысль. На его плечах ответственность за всех. И за неё.
Лиана ехала верхом, держа спину прямо. Но Калеб видел, как она из последних сил цепляется за поводья. Она не жаловалась. Ни разу.
Калеб остановился, прищурился. Впереди лежала бескрайняя серая равнина. Трава выгорела, пригнулась к земле, кое-где торчали обглоданные ветром кусты. Ни деревни. Ни дыма. Ни души. Только ветер гнал позёмку, и небо давило тяжестью.
– И куда теперь? – голос Торвальда прозвучал обречённо.
Калеб оглянулся.
– Вперёд. Тропа есть – значит, куда-то ведёт.
Они двинулись.
Первым услышал Олрик.
– Милорд... – он замер, вскинув голову. – Слышите?
Калеб остановился. Прислушался.
Ветер донёс гул. Далекий, нарастающий. Ритмичный. Тяжёлый.
Так может звучать только конница.
– Кони, – выдохнул Варик, и в его голосе прозвучал страх. – Много.
– Откуда? – Торвальд завертел головой, но Калеб уже понял. Гул шёл отовсюду. Степь под ногами начала мелко дрожать.
– В круг! – рявкнул Калеб, выхватывая меч.
Поздно. Земля взорвалась топотом. Из-за холма справа вылетел первый всадник, за ним второй, третий. Десятки. Они неслись лавиной, охватывая отряд полумесяцем, отсекая путь назад. Копыта грохотали так, что закладывало уши.
– Держать строй! – крикнул Калеб, понимая: бессмысленно. Их пятеро. Двое еле держатся в сёдлах. Всадников – тридцать, не меньше.
Конница окружила их плотным кольцом. Лошади храпели, всадники в тёмных плащах смотрели холодно. Один из них, широкоплечий, с нашивками десятника, поднял руку. В ту же секунду копья опустились. Десяток острей смотрели прямо на Калеба, Варика, Лиану. Остриё замерло в двух пальцах от горла лошади Варика. Животное всхрапнуло, попятилось, но копьё двинулось следом.
– Именем его величества короля Валериса, правителя всех земель Андрала! – гаркнул десятник. – Вы арестованы по обвинению в дезертирстве и измене короне! Сложите оружие, или приказ рубить без предупреждения!
Калеб замер. Мир сузился до блеска наконечника.
Валерис?
Имя ударило под дых. Валерис – брат короля Дорвена. Тот, кто годами гнил в поместье, топя тоску в вине.
Калеб медленно оглядел своих. Варик побледнел. Капитан инстинктивно дёрнулся, рука потянулась к мечу, но замерла. Десятки копий смотрели им в грудь. Любое резкое движение – смертный приговор.
Калеб перевёл взгляд на Лиану. Она сидела в седле, прямая, как струна. В её карих глазах плескался не страх. Гнев. Чистый, незамутнённый. Она смотрела на копья, нацеленные ей в грудь, и, кажется, прикидывала, скольких успеет забрать с собой.
Не делай этого, – мысленно взмолился он. – Пожалуйста, не сейчас.
Десятник довольно осклабился. Ему лет сорок, мелкие бычьи глаза полны самодовольства новой власти.
Калеб встретился с ним взглядом.
– Какого дьявола здесь происходит? – голос Калеба прозвучал ровно, ледяным спокойствием контрастируя с бурей внутри. – Король Дорвен жив. Вы служите его брату? Это измена. И ты это знаешь. Немедленно убери оружие.
Десятник рассмеялся. Коротко, хрипло.
– Король Дорвен... – он растянул имя, сплюнув в грязь. – Не приходит в себя. Лекари говорят, уже не придёт никогда. Разум съела болезнь. А Валерис принял корону по праву крови, пока наследник не объявился. Так что ваш долг, советник, – он ткнул остриём в грудь Калеба, – если вы тот, за кого себя выдаёте, – подчиниться новой власти.
Варик дёрнулся.
– Да как ты сме...
– Варик! – голос Калеба хлестнул, как плеть. Капитан замер, сжал зубы. – Тихо.
Калеб снова посмотрел на десятника. В голове лихорадочно метались мысли. Валерис на троне. Король при смерти. Совет позволил?
– Ты ошибся, – спокойно произнёс Калеб. – Мы не дезертиры. Я – лорд Калеб, Верховный Советник короля Дорвена. Со мной Лиана, дочь короля, и мои люди. Мы выполняем приказ: ищем законного наследника, принца Элиана. Если Валерис взял трон, пусть предъявит документы. Доказательства смерти короля. Акт отречения принца. А пока...
– Пока ты будешь молчать, – оборвал десятник, теряя терпение. Копьё качнулось, остриё опасно приблизилось к горлу Калеба. – Мне плевать, кто ты был при старом режиме. Новый король приказал задерживать бродяг без документов. А вы, – он презрительно окинул их взглядом, – выглядите как сброд. Шатаетесь по лесу, пугаете народ.
Лиана дёрнулась в седле. Её лошадь всхрапнула, сделала шаг вперёд. Мгновенно десяток копий качнулся, нацеливаясь ей в грудь.
– Леди Лиана, – поправила она звонко, и в голосе зазвенела сталь. – Дочь короля Дорвена. И твой «король» Валерис не имеет права занимать трон, пока жив прямой наследник. А Элиан жив. Мы это знаем.
Усмешка сползла с лица десятника. Он прищурился, оглядел Лиану оценивающе и нагло.
– Ты не королевских кровей, девочка, – сказал он, растягивая слова. – Приёмыш. Подкидыш. Таких у короля могла быть дюжина. Сиди тихо. Твоё слово ничего не весит.
Варик не выдержал. Забыв об опасности, он рванулся вперёд, хватаясь за меч.
– Заткни свой поганый рот, отродье!
– Варик, стой! – рявкнул Калеб, но было поздно.
Десятки копий мгновенно сомкнулись перед капитаном, застыли у самого горла. Варик замер, но его взгляд, полный ненависти, обещал десятнику мучительную смерть.
– Тише, Варик! – Калеб резко поднял руку. – Не надо.
– А то что, капитан? – Десятник лениво повёл копьём, чиркнув остриём у лица Лианы. – Проучишь меня?
– Копьё убери, – тихо сказал Калеб. Голос прозвучал настолько низко, что десятник невольно замер.
– Что?
– Я сказал: убери копьё от её лица. Или я тебе его в задницу засуну, когда встретимся без свидетелей.
На миг повисла тишина. Даже ветер, казалось, стих.
– Ты... – начал десятник, но договорить не успел.
– После короля престол наследует принц Элиан. Он жив. И пока он жив, Валерис всего лишь регент. Вы служите предателю.
Десятник набычился, пытаясь вернуть уверенность, но в глазах мелькнула тень сомнения.
– Нам известно, что принц Элиан сбежал с поля боя, – произнёс он, но уверенности в голосе не было. – Отказался от обязанностей. Дезертир не имеет прав. Король Валерис объявил его лишённым титула. Закон есть закон.
– Как вы смеете! – Лиана рванулась в седле, но конь лишь тревожно переступил копытами. – Пока он жив, он будущий король! Вы не можете просто вычеркнуть его!
– Значит, так, десятник, – Калеб говорил ровно, чеканя каждое слово. – По закону, по которому страна живёт триста лет, Валерис мог объявить себя королём только в одном случае: если Элиан официально отрёкся или мёртв. У тебя есть документы? Грамота отречения? Или тело привезли в столицу?
Десятник замялся. Копьё дрогнуло.
– Мне приказано...
– Мне плевать, что тебе приказано, – отрезал Калеб. – Ты выполняешь приказы человека, который узурпировал власть. А я – королевский советник. И если Валерис действительно король, пусть докажет это.
– Хватит разговоров, – оборвал десятник. Он резко махнул рукой. – Вы отправляетесь в замок. Обвинение в дезертирстве и поддержке самозванцев карается смертью, но его величество милосерден. Возможно, отделаетесь темницей. Слезайте с лошадей. Быстро!
Калеб оглянулся. Лиана смотрела на него, и в её глазах плескалась такая ярость, что он понял: ещё слово – и она бросится.
– Лиана, – тихо сказал он, встречая её взгляд. – Тихо. Не надо.
– Они не имеют права...
– Знаю. – Он чуть наклонил голову. – Но нас пятеро. Лошадей двое. Тридцать всадников с копьями. Если начнём бой, никто не уйдёт. Ты слышишь меня?
Она слышала. Губы дрогнули, сжались в тонкую белую линию, но она промолчала. Калеб медленно расстегнул пояс с мечом и бросил на землю. Меч звякнул, ударившись о камень.
– Варик. Олрик. Торвальд. Оружие на землю.
– Милорд... – начал Варик.
– На землю, капитан. Это приказ.
Трое гвардейцев, стиснув зубы, медленно склонились. Кинжалы, мечи, лук – всё полетело в мокрую траву.
– Вяжите их, – бросил десятник, не слезая с седла. Голос звучал лениво. – Руки за спину. И эту... – он кивнул на Лиану, – снимите с коня. Пусть пройдётся пешком.
Двое солдат спешились. Один грубо схватил Лиану за плечо, стащил с седла. Она не сопротивлялась – только зашипела, когда запястья стянули верёвкой. И посмотрела на Калеба. В этом взгляде было столько боли и унижения, что у него сжалось сердце. Она смотрела только на него. Как будто он один мог это остановить.
Его скрутили следом. Пеньковая верёвка врезалась в кожу, пережимая вены. Рядом связали Варика, Олрика и Торвальда. Лошадей отвели в сторону.
Калеб стоял, чувствуя, как холодный ветер пробивает мокрую одежду, и смотрел на горизонт. Валерис. Брат короля. Тот, кого считали безобидным пьяницей. Если он узурпировал трон... Что творится в замке? Где Совет? Где Эдвин? И главное – кто ещё знает правду?
– Шевелись!
Грубый толчок древком копья в спину вышиб воздух. Отряд тронулся. Пятеро пленников, связанных и грязных, шли в центре строя тяжёлых всадников. Они удалялись от леса, направляясь в пасть к узурпатору. Калеб шагал твёрдо. Верёвка врезалась в запястья, но он почти не чувствовал боли. В голове рождался план.
Он не сдастся. Не сейчас.
Лиана
Дождь начался, едва они миновали ворота. Сначала редкие тяжёлые капли отбивали ритм по шлемам, затем ливень обрушился стеной. Лиана шла, не чувствуя ног. Сапоги чавкали в грязи, каждый шаг давался с трудом, мокрая верёвка впивалась в кожу, оставляя саднящие полосы.
Город встретил их тишиной. Люди жались к стенам, прячась под навесами, но сотни глаз следили за процессией. Лиана замечала, как женщины прикрывают рты ладонями, как мужчины хмурятся.
– Смотри, это она... – шёпоток пробился сквозь шум дождя.
– Леди Лиана... Говорят, предали короля...
– Бедняжка. Посмотри ей в глаза.
Лиана заставила себя идти прямо. Спина ровная, подбородок чуть выше обычного. Она шла не как пленница, а так, будто сама выбрала этот путь. Я дочь короля. Я Лиана. Я не сломаюсь. Внутри всё сжималось от унижения, от желания закричать и рвануть путы. Но она молчала. Гордость была единственным, что осталось.
Гравий сменился камнем. Мостовая вела вверх, к замку, выраставшему из серой пелены. Тёмно-серые стены, мокрые, блестящие, уходили в небо. Башни давили тяжестью. Лиана знала этот замок. Здесь она выросла.
Сейчас он казался чужим.
Лиана почувствовала взгляд и повернула голову. Калеб шёл в двух шагах впереди. Он держался так, словно вёл армию, а не его вели на казнь. Их взгляды встретились. В его карих глазах, усталых и потемневших, плеснуло что-то, от чего перехватило дыхание. Обещание. «Я здесь. Я рядом. Держись». Лиана сглотнула ком и едва заметно кивнула.
Главные ворота распахнулись. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с потом и грязью. Конные стражники спешились, передавая пленников пешей гвардии.
– Внутрь! – рявкнул сержант, толкая Калеба прикладом алебарды в спину.
Коридоры, ещё недавно родные, теперь выглядели враждебно. Лиана знала каждый поворот: здесь бегала ребёнком, здесь играла в прятки с Элианом. Теперь факелы горели тускло, отбрасывая дёрганые тени. Знакомые гобелены сняли, заменив траурными чёрными полотнищами.
Их вели в тронный зал.
Двери распахнулись с громким скрипом. Гул голосов стих, едва они переступили порог. По обе стороны прохода стояли лорды, советники, капитаны. Все в чёрном. Лица бледные, глаза опущены. Никто не смотрел на входящих. Сквозь пелену усталости Лиана узнавала знакомые фигуры: лорд Стефан, леди Морган, магистр Эдвин.
В центре зала, на возвышении, стоял трон. Тяжёлый, резной, из чёрного дерева. На нём сидел человек, которого Лиана видела лишь на портретах.
Валерис.
Его лицо было жёстким, глаза холодными, как лёд. Тонкие губы кривились в подобии улыбки. Он был одет в тёмно-синий камзол с серебряным шитьём – цвета траура. На груди – брошь с гербом, которую Лиана помнила на плече отца. Валерис сидел, откинувшись на спинку, и рассматривал их с ленивым интересом, словно диковинных зверей.
Стражники грубо подтолкнули пленников вперёд. Лиана споткнулась, но устояла. Её подвели к подножию трона, чья-то тяжёлая рука надавила на плечо, пригибая к полу.
– На колени, – рявкнул стражник.
Лиана ударилась коленями о холодный камень и боль пронзила ноги. Она стиснула зубы и вцепилась взглядом в того, кто сидел на троне.
Рядом опустили Калеба. Варика. Олрика. Торвальда.
Калеб дёрнулся, когда стражник слишком грубо толкнул Лиану.
– Руки убрал, – процедил он сквозь зубы, поворачивая голову к стражнику. – Я тебя запомнил.
Тот хотел огрызнуться, но, встретившись взглядом с Калебом, передумал и отступил.
Калеб выпрямился, игнорируя боль. Его взгляд скользнул по залу.
– Предатели... – слово сорвалось с губ Калеба, громкое и чёткое. – Стоило мне отлучиться на несколько дней, и вы уже целуете сапоги узурпатору?
Он говорил негромко, но в мёртвой тишине каждое слово звучало оглушительно.
– Я думал, у вас есть хребты.
– Лорд Калеб, – голос с трона прозвучал тихо, но властно. Валерис чуть подался вперёд. – Я слышу, вы что-то хотите сказать?
Калеб усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой.
– О, я много чего хотел бы сказать, ваше... величество.
Последнее слово он выделил с такой язвительностью, что несколько лордов вздрогнули. Калеб попытался подняться, но стражники вдавили его плечи вниз.
– Отпустите меня. Я хочу говорить стоя. Как подобает Советнику Короны.
Валерис махнул рукой.
– Оставьте его. Пусть говорит. Мне интересно.
Калеб медленно, с достоинством поднялся, разминая затёкшие мышцы.
– Я – Калеб, Верховный Советник короля Дорвена, хранитель Большой Печати. Моё отсутствие было вызвано поиском законного наследника, принца Элиана, похищенного при загадочных обстоятельствах. Я вернулся, чтобы защитить трон от узурпаторов и предателей. Почему вы, – он обвёл совет жестом, – позволили этому человеку занять трон, не имея законных прав?
Валерис слушал внимательно, барабаня пальцами по подлокотнику. Когда Калеб замолчал, в зале повисла тишина. Узурпатор разочарованно вздохнул.
– Законные права? – переспросил он мягко. – Лорд Калеб, вы служили моему брату. Вы должны знать: трон наследуется по крови. Мой брат мёртв. Его сын – дезертир, сбежавший с поля и отрёкшийся от престола. Кому, как не мне, править?
– Мёртв? – Калеб замер.
Удар попал точно в цель. Лиана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мир поплыл, звуки стали глухими.
Нет. Не может быть. Отец...
– Что значит – мёртв?
Валерис вздохнул, словно речь шла о чём-то скучном.
– Король Дорвен скончался вчера вечером. Не приходя в сознание. Лекари говорят, проклятие съело его изнутри. Мы проводили его в последний путь достойно. Он покоится в склепе предков.
– Нет... – выдохнула Лиана. Она дёрнулась, пытаясь вскочить, но стражники схватили её за плечи. – Пустите! – голос сорвался на визг. – Это ложь! Отец не мог... Он не...
Она вырывалась. Плечо дёрнулось, кулак, сжатый до боли, врезался в челюсть ближайшего стражника. Тот охнул, отшатнулся. Но их было слишком много. Второй навалился всем весом, прижимая её грудью к холодному камню. Третий скрутил руки за спину, выкручивая суставы.
– Уберите руки! – кричала Лиана, захлёбываясь слезами. – Отец! Папа!
Она билась локтями, коленями, головой. Один из стражников получил удар затылком в скулу. Солдат выругался и ткнул её кулаком под рёбра. Лиана согнулась пополам. Удар вышиб воздух. Она хрипела, жадно хватая ртом влажную духоту зала, чувствуя, как темнеет в глазах.
– Отпустите её! – рёв Калеба перекрыл шум борьбы. Он рванулся вперёд, двое стражников едва удержали его. – Валерис! Где доказательства? Покажите мне тело! Я не поверю, пока не увижу своими глазами!
– Это правда, Калеб.
Голос раздался сбоку. Из тени колонны вышел магистр Эдвин. Он был бледен, осунулся ещё сильнее. Глаза ввалились, под ними залегли чёрные круги.
– Вчера вечером король Дорвен испустил дух, – продолжил Эдвин, и голос дрогнул. – Я был рядом до последнего вздоха. Мы пытались бороться... но проклятие оказалось сильнее. Прости меня, Лиана.
Он смотрел на девушку, и в этом взгляде читалась такая неподдельная боль, что сопротивление покинуло её. Лиана поверила. Поверила всем сердцем.
Отец мёртв.
Она закрыла глаза. Почувствовала, как внутри что-то надломилось. Мир рухнул. Горячая волна подступила к горлу.
– А Элиан? – спросил Калеб, не сводя взгляда с Эдвина. – Что с принцем?
Эдвин отвёл взгляд.
– Мы не знаем.
– Принц жив. Я уверен. Он с магистром Родриком. – голос Калеба дрогнул, но он держался.
– Родрик? – переспросил лорд Харлан, выступая из рядов. Человек, ещё вчера льстивший Калебу, теперь смотрел с открытым презрением. – Тот самый Родрик, который предал вашего покойного короля? Который наслал чуму, убил его и поставил под угрозу замок?
Калеб побледнел. Медленно повернулся к совету.
– Родрик предал короля? – переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вы нашли доказательства?
– Здесь замешана древняя магия, Калеб, – холодно вмешался Валерис. – Какие ещё доказательства нужны, кроме смерти монарха и исчезновения мага с наследником? Факты налицо. Родрик похитил принца, чтобы лишить нас шанса на спасение. А вы, – он ткнул пальцем в сторону Калеба и Лианы, – помогли ему, дезертировав.
– Законной власти убийцы! – взревел Варик. Капитан, до сих пор молчавший, не выдержал. – Да как вы смеете!
– Молчать! – гаркнул стражник, ударяя Варика древком копья между лопаток. Капитан рухнул лицом вниз, подавив стон.
Валерис медленно поднялся с трона.
– За дезертирство, измену и пособничество похитителям приговор один – смерть, – произнёс он, наслаждаясь моментом.
Он наблюдал, как Лиана вздрагивает, как Калеб делает шаг вперёд, пытаясь закрыть её собой.
– Однако... я милостив. Король Дорвен был моим братом, и я не хочу обагрять руки кровью его приближённых в день кончины. Поэтому мой приговор таков: пожизненное заключение в темницах. Без права переписки. Без свиданий. Вы будете гнить там, пока смерть не сжалится над вами.
– Сдохнуть в каменном мешке? – Варик поднял голову, в глазах горела ненависть. – Это твоя милость, ублюдок?
– Варик! – рявкнул Калеб. – Это безумие! Вы не можете держать Советника и дочь короля в тюрьме без суда!
– Я могу всё, – холодно отрезал Валерис. – Уведите их.
Двое стражников навалились на капитана. Варик хрипел, пытаясь вырваться.
– Милорд, – процедил он сквозь зубы, – позвольте мне...
– Молчи, – приказал Калеб. – Молчи и не двигайся. Ты совершаешь ошибку, Валерис. Когда Элиан вернётся, он спросит за каждого из нас.
Уголок губ регента дрогнул в усмешке.
– Если вернётся, лорд Калеб. Если.
Он махнул рукой. Стражники подхватили пленников, грубо поволокли к выходу. Лиана шла словно во сне. Слёзы текли по щекам, но она не сопротивлялась. Боль потери затмила всё. Отец мёртв. Элиан пропал. Мир рухнул.
На пороге тронного зала, когда их выталкивали в коридор, её взгляд скользнул по толпе придворных. И замер.
Финн.
Парень стоял рядом с женщиной в тёмно-синей мантии. Высокой, статной, с лицом, лишённым эмоций, и странными пронзительными глазами. Магистр Сибилла. Та самая, чьё имя шёпотом произносили в тёмных углах замка.
Финн поднял глаза и встретился взглядом с Лианой. В его глазах читались шок и немой вопрос. Он открыл рот, сделал шаг навстречу, но женщина положила руку ему на плечо. Жест был лёгким, но властным. Финн замер, опустил взгляд.
– Финн… – прошептала Лиана, и в шёпоте было больше боли, чем в криках раньше. Предательство било со всех сторон.
– Финн? – выдохнул Варик. – Ты как тут? Что...
Тяжёлый удар кулаком в спину оборвал вопрос. Капитан споткнулся.
– Пошли! – рявкнул стражник, толкая Лиану в спину.
Их втолкнули в сырой тёмный коридор, ведущий глубоко вниз. Воздух был спёртым, пах плесенью и немытыми телами. Факелы чадили, отбрасывая дёрганые тени.
– Заходите, гости дорогие, – усмехнулся тюремщик, грубо толкая Лиану внутрь. Она влетела в камеру, ударилась плечом о стену и сползла на пол, в грязную солому, пропахшую крысиным помётом. Лязгнул тяжёлый засов.
В камере напротив, через узкий проход, виднелась другая решётка. Лиана медленно подняла голову. Калеб сидел там, прислонившись спиной к сырой кладке. Он смотрел на неё сквозь прутья. Лицо бледное, губы сжаты, но в глазах не было страха. Только глухая боль.
– Ты как? – спросил он тихо.
Лиана хотела ответить «нормально», как всегда, как привыкла – дерзить, прятать слабость за острым языком. Но губы дрогнули, и вместо этого вырвалось:
– Страшно.
Она сама не ожидала, что скажет это вслух.
Калеб молчал долго. Потом чуть наклонился вперёд.
– Я рядом, – сказал он просто. – Слышишь? Я здесь.
Лиана кивнула. Слёзы подступили к глазам, но она запретила им течь. Не здесь. Не сейчас. Не перед ним.
В соседней камере, справа от Калеба, кто-то зашевелился. Послышался шорох соломы. Лиана вздрогнула и обернулась. В углу, в густой тени, сидел человек. Тощий, небритый, в лохмотьях. Его тёмные злые глаза, горящие лихорадочным блеском, уставились на Калеба с чистой ненавистью.
– Кого я вижу, – прохрипел незнакомец. Голос был сиплым. – Сам лорд Калеб пожаловал в наши края. Что, советник, не ожидал встретить старых знакомых в таком обществе?
Калеб медленно повернул голову. Узнавание не вызвало эмоций, только усталую констатацию.
– Рауль, – произнёс он ровно. – Ты ещё жив?
– А ты, я смотрю, уже нет, – оскалился вор, обнажая гнилые зубы. – Боги справедливы, милорд. Помнишь, как ты лично заковал меня в кандалы за кражу из казны? Как отправил гнить сюда, забыв обо мне?
Калеб ничего не ответил. Он отвернулся к стене.
Рауль ещё некоторое время бубнил проклятия, но Лиана перестала его слышать. Она смотрела на Калеба. На профиль, выхваченный тусклым светом факела. На то, как он сидит, обхватив колени, принимая поражение.
Мы в темнице. Отец мёртв. Элиан неизвестно где. А я здесь, в грязи, как последняя нищая.
Она подтянула колени к груди, обняла их и уткнулась лицом в ткань мокрых штанов. Плечи дрожали, слёзы текли. И впервые за долгое время Лиана позволила себе быть слабой. Хотя бы на минуту. Хотя бы в темноте, где никто не видит.
Кроме него.
Она подняла глаза. Калеб смотрел на неё сквозь решётку, и в его взгляде было столько боли, бессильного отчаяния и тихой запретной нежности, что Лиана замерла, забыв дышать.
Он ничего не сказал. Просто смотрел. И этого было достаточно.