Глава 5.
Элиан.
День выдался серым и бесконечным. Бескрайние равнины, где ветер гнал сухую пыль, остались позади. Теперь дорогу преграждали редкие, пригнувшиеся к земле перелески. Деревья здесь были корявыми, искривлёнными вечной борьбой с северным ветром. К вечеру небо затянуло свинцовой пеленой. Ветер переменился: он больше не дул в лицо, а бил сбоку, сухой, колючий, несущий запах приближающейся зимы и прелой листвы. В каждом порыве чувствовалось ледяное дыхание севера.
Родрик выбрал место для ночлега под нависшими лапами старых сосен. Кроны деревьев сплелись так плотно, что образовали естественный шатёр, защищающий от ветра лучше любой палатки. Элиан слез с коня, и ноги тут же подкосились. Он едва устоял, опираясь на седло. Колени дрожали от напряжения, спина ныла тупой, ноющей болью, а рана под мокрой, пропитавшейся кровью повязкой пульсировала в такт сердцу, напоминая о себе каждым ударом.
– Садись, – Родрик кивнул на ствол поваленного дерева, укрытый мхом. – Отдохни. Сейчас разожгу огонь.
Элиан опустился на дерево, и тепло понемногу начало возвращаться в окоченевшее тело. Он смотрел, как маг собирает сухие ветки и хворост. Родрик выпрямился, протянул руку над кучей дров и замер, сосредоточился. Через мгновение между его ладонями вспыхнул маленький живой огонёк – тёплый, золотистый, совсем не похожий на обычное пламя. Он плавно опустился на сухие ветки, и те мгновенно занялись ярким жарким костром, разгоняя сумерки.
– Каково это? – спросил Элиан, не отрывая взгляда от пляшущих языков пламени. Голос звучал тихо, почти робко. – Быть магом?
Родрик замер, обдумывая ответ. Потом медленно опустился на землю напротив, расстёгивая дорожную суму.
– Почему ты спросил об этом именно сейчас? – он удивлённо поднял бровь, доставая хлеб и кусок вяленого мяса. – Раньше тебя это не занимало.
– Не знаю, – Элиан пожал плечами, принимая еду. – Раньше как-то не задумывался. Ну, маг ты и маг. Что такого? Магия была просто частью мира, как дождь или ветер. А сейчас... – он помолчал, глядя на искры, улетающие в темноту. – Сейчас стало интересно. Хочется понять, как это работает.
– А что изменилось? – Родрик отломил кусок хлеба, задумчиво посмотрел на огонь, потом перевёл взгляд на ученика.
Элиан посмотрел на свои руки. Грязные, в ссадинах и царапинах, с въевшейся под ногти чёрной землёй.
– Я повзрослел, наверное, – тихо ответил он. – Понял, что мир больше, чем стены замка. И что я в нём меньше, чем думал.
Родрик усмехнулся, но улыбка вышла грустной.
– Я не знаю, как тебе это объяснить. Я родился таким. Магия во мне – как дыхание. Иногда тяжёлая, иногда лёгкая. Но она всегда со мной.
Элиан поднял голову и посмотрел в темнеющее небо, где уже пробивались первые звёзды.
– А каково это? – вдруг спросил Родрик. – Быть обычным человеком? Без магии?
Элиан задумался. Вопрос застал его врасплох. Он смотрел на огонь, на искры, которые взлетали в темноту и гасли, не долетев до звёзд.
– Это значит... – он помолчал, подбирая слова. – Чувствовать себя пустым.
– Пустым? – Родрик поднял бровь.
– Да. Как кувшин, который забыли наполнить на большом пиру. Вокруг все пьют, веселятся, чувствуют вкус жизни. А ты стоишь в стороне с пустыми руками. Смотришь на них. И тебе грустно. Не потому, что завидуешь, а потому что чувствуешь: чего-то важного тебе не дали. Не знаю, глупо звучит.
– Нисколько не глупо, – Родрик покачал головой. Его взгляд стал теплее. – И знаешь, я не считаю тебя пустым, Элиан. Ни капли.
Принц поднял на него глаза, удивлённый.
– В тебе течёт другая магия, – продолжил маг, наклоняясь вперёд. – Может, не такая яркая, как огонь в моих руках. Но она есть. Из отваги, упрямства, терпения. И добра. Настоящего.
– Добра? – Элиан фыркнул, хотя в уголках губ дрогнула улыбка. – Это не магия. Это просто быть хорошим человеком.
– Это самая сильная магия, мальчик. Просто ты этого ещё не понял.
Элиан помолчал, потом посмотрел на Родрика с внезапной серьёзностью.
– Я хочу быть таким же великим, как ты, – сказал он твёрдо. – Научи меня.
Родрик рассмеялся, коротко и тепло.
– Как я? Элиан, есть маги куда более великие. Ты бы видел, на что способен Верховный Архимаг Ордена в молодости. Я рядом с ним – слабая свеча против огромного костра.
– Но ты силён, – настаивал принц. – Я видел.
Родрик посмотрел на него долго. В этом взгляде было и сожаление, и гордость.
– Научить тебя магии? – переспросил он тихо.
– Да! – Элиан подался вперёд, глаза блестели. – Я готов. Я буду стараться.
– Мой принц... – Родрик вздохнул и развёл руками. – Это не работает так. Нельзя просто захотеть и стать магом.
– А как? – Элиан нахмурился, сжимая кулаки. – Как ими становятся? Чему учиться?
– Ими рождаются, – просто сказал Родрик. – Прости. Так устроен мир. Дар либо есть, либо нет.
– Это нечестно, – Элиан отвернулся и пнул подвернувшийся сучок. – Почему кому-то всё, а кому-то ничего?
Родрик посмотрел на его обиженный профиль, на сжатые губы и вдруг улыбнулся. Хитро, по-доброму.
– Иди сюда.
Элиан повернулся, не понимая.
– Что?
– Подойди ближе. К огню.
Элиан подсел, почти касаясь плечом магистра. Тепло обжигало лицо. Родрик протянул руку к пламени. Огонь потянулся к его ладони, облизывал кожу, но не жёг. Казалось, пламя узнало хозяина.
– Закрой глаза, – сказал Родрик. Голос стал тише, ровнее. – И представь.
– Что представить? – пробормотал Элиан, зажмуриваясь.
– Огонь. Не тот, что перед тобой. А его суть. Его сердце.
Элиан наморщил лоб, стараясь сосредоточиться.
– Представь, что чувствуешь его тепло, – продолжал Родрик. – Но не снаружи, на коже. А внутри. В груди. Что оно разливается по телу, как горячее вино. По рукам, по ногам. Что каждая твоя клетка дышит жаром. Что ты и огонь – одно целое.
Элиан старался. Он правда старался. Он представлял жар, свет, тепло. Но за закрытыми веками была только темнота.
– Ты становишься огнём, – голос мага звучал рядом. – Твоя кожа чувствует его. Он мягкий, как шёлк, но острый, как бритва. Он живой. Он течёт по твоим жилам вместо крови. Он наполняет силой. Чувствуешь?
Прошла минута. Другая. Ничего. Только привычное тепло костра грело лицо. А внутри было пусто и холодно. Никакого единства. Никакой магии.
Элиан открыл глаза и тяжело вздохнул.
– Нет, – прошептал он. – Ничего. Пустота.
Родрик убрал руку от огня. Пламя сразу стало обычным, перестало тянуться к нему. Маг положил ладонь на плечо принца, крепко сжал.
– Не грусти. То, что ты не чувствуешь мою магию, не значит, что в тебе нет своей. У каждого свой дар. Ты ещё покажешь всем, на что способен. Может, даже больше, чем любой маг.
Элиан вздохнул, провёл рукой по лицу. Но через секунду в глазах снова загорелся тот озорной огонёк, который Родрик так любил.
– Ладно, – сказал принц, выпрямляясь. – Если не магия, будет другое. Я стану великим лучником. Таким, какого мир ещё не видел. Буду метким настолько, что стрела полетит туда, куда я посмотрю. Быстрее ветра.
– Ты уже такой, – усмехнулся Родрик, подмигнув. – Вспомни ту мишень на последней тренировке. Все говорили: попасть в то маленькое яблочко с такого расстояния невозможно. Ветер сбивал любую стрелу. А ты даже не прицелился толком. Просто выпустил тетиву и попал. С первого раза.
Элиан впервые за вечер искренне усмехнулся, лицо посветлело.
– Ну, может, просто повезло.
– Нет, это было не везение, – поправил магистр строго, но с теплотой. – Это мастерство. А мастерство, Элиан, это тоже магия. Только человеческая. Заработанная потом и трудом. А помнишь прошлый турнир? Когда ты выбил девяносто девять очков из ста?
– Сто, – гордо поправил Элиан, вскидывая подбородок. – Я выбил сто. Все десять стрел в десятку.
– Врёшь, – рассмеялся Родрик.
– Ни капли не вру! – Элиан даже привстал, возмущённый. – Я выбил идеальную сотню. Просто судьи были подкуплены соперником, вот и искали, к чему придраться.
Родрик фыркнул, качая головой.
– И в кого ты такой наглый? Кто тебя этому научил?
– В отца, – Элиан улыбнулся, но улыбка быстро погасла, стала мягче, грустнее. – Наверное.
Они замолчали. Оба думали об одном – о короле, оставшемся далеко позади. Костёр потрескивал, выбрасывая в небо снопы искр, которые смешивались со звёздами. Они доели ужин в тишине, слушая только вой ветра в верхушках сосен да далёкий тревожный крик ночной птицы.
Элиан укутался в тяжёлые волчьи шкуры. Тепло огня и усталость брали своё. Веки сами сомкнулись, и он почти мгновенно провалился в глубокий сон. Единственный покой, доступный сейчас в этом жестоком мире.
Утро встретило их резким холодом. Огонь догорел, только тонкая струйка серого дыма поднималась в бледно-голубое небо. Трава покрылась серебристым инеем, хрустящим под ногами. Солнце уже взошло, но света давало мало, только подчёркивая ледяную ясность воздуха.
Родрик уже был на ногах. Он аккуратно складывал вещи, проверял подпруги на седле, держав в руках небольшой свёрток. Увидев, что Элиан проснулся и потирает замёрзшее лицо, маг подошёл и протянул ему хлеб и флягу с тёплой водой.
– Ешь, – сказал он. – Чем ближе к Северу, тем холоднее. Этот иней – только начало. Нужно добыть тёплую одежду, иначе до земель лорда Хальдора не доберёмся живыми. Идти ещё далеко.
Элиан кивнул, наспех жуя хлеб. Холод пронизывал до костей, зубы стучали. Он сжал флягу в ладонях, пытаясь согреться.
– Холодно, – сказал он, возвращая воду. – Где возьмём одежду?
– Через день пути будет Гримсвик, – ответил Родрик, помогая ему подняться. – Портовый городок. Там можно купить тулупы и сапоги. Но помни уговор: никто не должен знать, кто мы и откуда. Ни слова о замке, ни слова о титулах. Слухи расползаются быстрее чумы. Если кто-то узнает, что принц жив и направляется на Север...
– Я помню, – перебил Элиан, дожёвывая хлеб. – Я не дурак.
– Я знаю, – Родрик чуть смягчился. – Но напомнить обязан.
Элиан поднялся, отряхнул шкуры, подошёл к коню. Забрался в седло, поморщившись от боли в боку.
– Сколько ещё до твоего Хальдора?
– Дней пять, если повезёт. Шесть, если нет.
– А если урги догонят?
Родрик посмотрел на юг, туда, где за горизонтом остался лес.
– Тогда мы узнаем об этом первыми.
Он тронул коня, и они поехали дальше на север, к замку Хальдора в Дорнхейме.
Калеб.
Ледяная вода била в лицо, сбивала дыхание, крутила, швыряла о камни. Калеб боролся с течением. Оно казалось живым, жаждущим утащить их на дно. Его пальцы до боли сжимали запястье Лианы. Она была без сознания, тело обмякло и стало тяжёлым, как свинец.
– Держись! – прохрипел он, захлёбываясь. – Только не отпускай!
Берег вынырнул из темноты неожиданно. Калеб ударился ногами о скользкие валуны, пошатнулся, но устоял. Здесь вода была мельче, течение слабее. Он выполз первым, кашляя, выплёвывая речную жижу, и сразу, собрав последние силы, рванул Лиану на себя, вытаскивая на сухие камни.
– Сюда! – крикнул кто-то сверху. – Милорд! Сюда!
Варик. Калеб узнал бы этот голос из тысячи. Капитан стоял на коленях у кромки воды, протягивал руки. Калеб почти дополз до него, волоком таща бесчувственную девушку, и рухнул рядом, не в силах больше двигаться.
– Милорд, – Варик подхватил его под мышки, помогая подняться. – Милорд, вы живы. Слава богам.
– Она... – Калеб смотрел на Лиану, которая лежала на камнях неподвижно. Грудь не вздымалась. – Она дышит? Я проверял... Она дышит?
Варик склонился над ней, приложил два пальца к шее, замер на секунду, прислушиваясь, и выдохнул с облегчением:
– Дышит. Пульс есть, слабый, но есть.
Калеб рывком подхватил Лиану на руки, прижимая ледяное тело к груди, и, шатаясь, побрёл вверх по склону, подальше от воды. Ноги подкашивались, каждый шаг давался с трудом. Он чувствовал, как её холод проникает сквозь мокрую одежду, как она тяжело висит на его руках.
– Осмотритесь! – приказал он, и голос прозвучал хрипло, но твёрдо. – По периметру. Проверьте, нет ли погони.
Паника, холодная и липкая, начала подступать к горлу. Ему было невыносимо холодно. Одежда превратилась в ледяную корку, ветер пронизывал до костей. Остальные тоже дрожали так, что зубы стучали, как барабанные палочки. Они были потеряны. Не знали, где находятся, сколько времени прошло, и главное – далеко ли позади остались урги.
– Лошади! – крикнул Калеб, оглядываясь на реку. – Помогите тем, кто ещё держится!
Двое гвардейцев бросились обратно к воде. Они помогли выбраться трём несчастным лошадям, которые чудом не утонули и цеплялись копытами за подводные камни. Животные дрожали, раздували ноздри, выдыхая клубы пара. Остальные кони исчезли в бурном потоке, унеся с собой большую часть припасов и оружия.
Калеб опустился на землю, аккуратно укладывая Лиану. Она не двигалась. Лицо бледное, почти синее, мокрые рыжие волосы слиплись и лежали тяжёлыми прядями на щеках. Он машинально убрал одну прядь дрожащими пальцами.
– Лиана, – позвал он, касаясь её шеи.
Пульс был слабым, нитевидным, но бился. Жива.
– Надо разжечь огонь, – сказал он, обращаясь к своим людям. – Быстро.
– Милорд, – Олрик оглянулся на тёмную стену леса. – А если урги увидят дым? Если они спустились по берегу?
Калеб резко развернулся к нему. В глазах плескалась ярость, смешанная со страхом за девушку.
– Сейчас наша главная проблема не урги, Олрик. А то, что мы замёрзнем насмерть через час. Если не согреемся, нам будет всё равно, кто придёт за нами утром. Разводи огонь. Немедленно.
Он снова опустился на колени рядом с Лианой. Аккуратно, стараясь не причинить боли, снял с неё мокрый кожаный плащ и куртку. Ткань была тяжёлой и ледяной. Он быстро отжал воду, насколько это было возможно, и снова укутал её, плотно закрывая плечи. Затем сорвал с себя мокрый плащ, выжал его и набросил поверх, создавая дополнительный слой тепла.
– Ты согреешься, – шептал он, гладя её ледяную щеку ладонью. – Я здесь, Лиана. Я с тобой. Пожалуйста, очнись. Не смей уходить.
Олрик, ловко работая кремнем, наконец высек искру. Сухой мох вспыхнул слабым огоньком, который жадно лизнул мелкие ветки. Через минуту уже весело потрескивал небольшой, но спасительный костёр.
Калеб кивнул, не сводя глаз с Лианы. Её уложили на настил из веток, укрыли мокрой одеждой, и теперь она мелко дрожала. Дрожь – это хорошо, сказал бы лекарь. Значит, жива. Организм борется.
– Грейтесь, – тихо командовал он, хотя сам дрожал не меньше других. – Не давайте себе уснуть.
Неизвестно, сколько прошло времени. Калеб потерял счёт минутам. Он сидел, прислонившись спиной к большому камню, и держал голову Лианы у себя на коленях. Пальцы сами собой гладили её мокрые спутанные волосы, распутывая пряди, убирая их с лица.
Варик сидел напротив, то и дело оглядываясь на лес, держа меч наготове. Торвальд и Олрик грелись у огня, стуча зубами и пытаясь согреть окоченевшие руки над языками пламени.
Вдруг Лиана дёрнулась. Калеб замер.
– Нет! – вскрикнула она, вскидывая руки. – Калеб! Калеб, помоги!
– Тише, тише, – он мягко прижал её к себе, не давая вскочить. – Я здесь. Я рядом. Посмотри на меня. Всё хорошо. Мы выбрались.
Лиана распахнула глаза. Дикие, полные ужаса. Она хватала ртом воздух, смотрела сквозь него, не узнавая.
– Калеб... – прошептала она.
– Я здесь, – повторил он спокойнее. – Рядом. Ты в безопасности.
Она моргнула раз, другой. Взгляд постепенно прояснялся. Лиана огляделась: костёр, тёмный лес, мокрые дрожащие люди вокруг.
– Калеб? – голос сел, сорвался на хрип. – Где мы? Что случилось?
– Упали с обрыва, – ответил Калеб. Внутри всё ещё дрожало от облегчения, но голос держал ровно. – В реку. Течением унесло вниз. Но мы выбрались.
Лиана попыталась сесть, поморщилась от боли в боку и оперлась на его руку.
– И что нам делать теперь?
– Сначала обсохнуть и согреться, – сказал Калеб, поправляя плащ на её плечах. – А потом будем думать, куда идти дальше.
Лиана посмотрела на него. Нижняя губа предательски задрожала. Слёзы навернулись на глаза, смешиваясь с речной водой на ресницах.
– Калеб, мне страшно, – призналась она тихо. – Страшно за Элиана. Мы всё дальше от него. А вдруг он уже... вдруг мы не успеем?
Она всхлипнула и закусила губу, пытаясь сдержать рыдания. Калеб осторожно взял её лицо в ладони, заставил посмотреть на себя.
– Послушай меня. Мы найдём его. Обязательно найдём. Но если судьба сложится иначе, если его больше нет, я обещаю тебе: ты останешься в живых. Я сделаю всё, чтобы мы выбрались и вернулись. Ты слышишь меня?
Лиана смотрела в его глаза. Слёзы текли по щекам ручьями.
– Но сначала найдём Элиана, – твёрдо сказала она, вытирая лицо рукавом.
– Но сначала найдём Элиана, – подтвердил Калеб.
Он убрал руки. Лиана вытерла лицо, пытаясь унять дрожь. В этот момент Олрик, копавшийся в уцелевших сумках, вытащил промокший свёрток и развернул его. Еды было катастрофически мало, но сейчас важно было просто почувствовать тепло в желудке. Из намокших сумок, чудом уцелевших на спинах лошадей, достали немного вяленого мяса и пару плоских лепёшек. Сумерки сгущались, превращая мир в серые силуэты. Олрик подкинул в огонь ещё веток, и пламя взметнулось выше.
– Я подежурю первый, – сказал Варик, устраиваясь у края круга с мечом на коленях. – Спите. Все должны отдохнуть, пока есть возможность. Завтра будет тяжёлый день.
Лиана устроилась поближе к огню, подтянув колени к груди. Она выглядела уставшей, сломленной, но живой. Калеб сидел рядом, не отводя от неё взгляда. Он чувствовал странное тихое облегчение от того, что она дышит, что тепло её тела постепенно возвращается.
Лиана повернула голову и подняла на него глаза. Уголки губ дрогнули в слабой улыбке.
– Чего смотришь? – спросила она тихо.
Калеб чуть смутился, но не отвёл взгляд.
– Думаю... – он помолчал. – Думаю, откуда в такой хрупкой девушке столько смелости.
– Я не хрупкая, – возразила Лиана, хотя голос звучал слабо.
– Хрупкая, – мягко сказал он. – Но сильная. Редкое сочетание.
– А может... – она повернулась к нему полностью, и в глазах блеснул тот самый огонёк. – Может, я просто знаю, что ты меня не бросишь.
Калеб почувствовал, как что-то тёплое разлилось в груди, заглушая холод.
– Никогда, – тихо ответил он. – Пока дышу, не брошу.
Они помолчали, слушая треск огня и шум реки. Ветер усиливался, принося новые порывы холода, но у костра было уютно.
– Ложись, – сказал Калеб. – Тебе нужно спать.
Лиана кивнула, повернулась на бок и придвинулась ближе к нему. Калеб опустился рядом. Она осторожно прижалась спиной к его широкой спине, ища тепла.
– Так лучше, – прошептала она.
– Спи, Лиана, – ответил он, напрягая мышцы, готовый в любую секунду вскочить и защитить её. – Я здесь. Я не уйду.
И пока она погружалась в беспокойный сон, Калеб лежал неподвижно, глядя в темноту, чувствуя её тепло у себя за спиной и понимая, что ради этого тепла он готов пройти через любой ад.