Глава 4.
Лиана
Хижина оказалась тем, чего они боялись, – ловушкой для надежды. Дверь жалобно скрипнула, когда Калеб толкнул её плечом. Внутрь ворвался серый сырой свет осеннего дня. Пустота. Брошенные на полу шкуры, остывшая печь, пара окровавленных тряпок в углу. Воздух пах сыростью и давно ушедшим теплом.
Элиана и магистра Родрика здесь не было. И не было уже несколько часов.
Калеб застыл посреди этого запустения, медленно сжимая и разжимая кулаки. Лиана смотрела на его спину. Широкие плечи, всегда такие прямые, сейчас поникли. Он провёл ладонью по лицу, устало потёр переносицу, разглаживая морщины, которые за последние сутки врезались глубже.
Когда он наконец повернулся, Лиана увидела в его глазах такую усталость, что захотелось отступить. Не от страха. От боли. Хотелось кричать, трясти его за воротник, требовать ответов, но вид его беспомощности связал язык узлом.
– Ну вот и всё, – тихо сказал он, выходя из хижины. – Был уговор, Лиана. Я провожу тебя обратно в замок под охраной, а сам вернусь искать.
Лиана фыркнула, даже не пытаясь скрыть раздражения.
– Чёрта с два я вернусь обратно, Калеб. Забудь об этом. Я отправляюсь с вами.
Она шагнула к коню, легко взлетела в седло. Ноги сами нашли стремена, пальцы привычно сжали поводья. Ветер тут же подхватил выбившиеся пряди, хлестнул по лицу холодной влагой.
Калеб шагнул следом, схватил лошадь под уздцы.
– Лиана, ты не понимаешь, – прорычал он. – Это опасно. Мы идём в неизвестность. Можем погибнуть все. Кто тогда будет править, если падёт последний оплот короны?
Укол был точным и болезненным. Лиана выпрямилась в седле, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость.
– Ах, вот оно что, – протянула она язвительно. – Ты так переживаешь за меня, потому что я следующая в очереди на престол? – Она фыркнула, и в глазах блеснули опасные огоньки. – Не бойся, советник. Если я умру, трон не рухнет. Мир не перевернётся от смерти какой-то приёмной дочери. Так что отпусти поводья.
Лицо Калеба изменилось. Маска усталости слетела, обнажив растерянность и боль. Словно она не ударила словами, а всадила нож в открытую рану и провернула.
– Лиана... – он покачал головой, голос стал тихим, почти умоляющим. – Ты не так поняла. Я не хотел сказать... Боги, я не это имел в виду.
– Всё ты хотел, – отрезала она и рванула поводья. Лошадь взвилась на дыбы, взметнув комья грязи. – Хватит слов. Где твои следопыты? Пусть ищут след, пока не остыл. У нас нет времени на дипломатические реверансы.
Она ударила пятками в бока коня. Животное рванулось вперёд, но Калеб не отпустил поводья. Шагнул следом, сапог увяз в грязи, и одним резким движением натянул поводья, разворачивая лошадь, заставляя её замереть на месте. Он стоял и смотрел на неё снизу вверх. Его рука, грубая, в шрамах, в мозолях, сжимала кожу так, будто от этого зависела его жизнь. Лиана смотрела на эти пальцы, на напряжённые мышцы предплечья – и где-то глубоко в животе разливался странный, тягучий жар. Она медленно перевела взгляд выше. На его лицо. На глаза, которые смотрели так, как будто он видел её в последний раз.
Воздух между ними стал плотным, почти осязаемым. Можно было протянуть руку и коснуться – но она не смела.
– Лиана, остановись, – тихо сказал он.
Ветер шевелил его тёмные волосы, падающие на лоб. Лиана смотрела на его лицо: резкие скулы, упрямую морщину между бровей, тёмные глаза, в которых сейчас не было ничего, кроме нежности. Рука дрогнула. Хотелось коснуться его щеки, провести пальцами по этой вечной складке. Но она лишь крепче сжала поводья.
– Я волнуюсь за тебя, – прошептал Калеб.
Горло сжалось. Бравада, злость, колючая обида – всё это испарилось, оставив только правду, которую она прятала даже от самой себя.
– Прости, – прошептала она. – Я не могу бросить брата. Я должна.
Калеб молчал. Секунду. Две. Изучал её лицо, словно проверял, насколько серьёзны её слова. Потом медленно кивнул. Боль в его глазах не исчезла – она сменилась решимостью. Он отпустил узду, но взгляд ещё мгновение задержался на её руках. Вздохнув, он коротко кивнул и вскочил на своего коня.
– Варик! – гаркнул Калеб. – Ищем свежие следы двух всадников. Ушли на север-северо-восток.
Отряд зашевелился. Люди рассыпались по опушке, склоняясь к земле, трогая примятую траву.
– Нашли! – крикнул следопыт. – Вон к тому оврагу.
– В путь!
Лес тянулся бесконечно – серый, мокрый, равнодушный. Ветки хлестали по лицу, конь под Лианой то и дело оступался на прелых корнях, скрытых в опавшей листве. Тишина давила на уши так, что хотелось заорать, просто чтобы услышать себя. Отряд двигался уже четвёртый час, и усталость нависла над людьми тяжёлым, липким облаком. Лошади фыркали и мотали головами, чутко реагируя на напряжение всадников, а следопыт Олрик то и дело спрыгивал с седла, чтобы вглядеться в примятую траву, потрогать землю и даже понюхать её, после чего снова забирался в седло и молча кивал Калебу, указывая направление.
Он вёл отряд уверенно, пока тропа не вывела их к поляне, окружённую густо заросшем кустарником.
– Милорд, – позвал Олрик неуверенно.
Калеб подъехал ближе, а Лиана спешилась, чувствуя неладное, и подошла к ним. Следы, которые они так тщательно отслеживали последние часы – глубокие отпечатки копыт коня Элиана и Родрика, – внезапно обрывались. Вернее, не обрывались, а растворялись в хаосе. Земля здесь была перепахана сотнями отпечатков, переплетённых в безумный узор. Круги, спирали, следы, идущие задом наперёд. Будто здесь плясало стадо обезумевших зверей.
– Что за чертовщина? – пробормотал Варик, слезая с коня и хмуро оглядываясь.
– Что это? – спросила Лиана, и внутри у неё похолодело.
Олрик опустился на корточки, тронул пальцами глубокий отпечаток в грязи. Поднёс пальцы к носу, понюхал. Его лицо мгновенно посерело, губы сжались в тонкую линию.
– Влажный, – сказал он хрипло. – Свежий. Не больше часа. И это… это не лошадь, милорд.
Калеб спрыгнул с коня и подошёл вплотную. Все смотрели на следы. Лиана переводила взгляд с одного лица на другое и везде видела одно и то же: нарастающую тревогу, которая сковывала движения.
– Что это? – повторила она, и голос прозвучал громче, чем хотелось, разрезая тишину.
– Следы похожи на волчьи, – подал голос Торвальд, нервно перебирая тетиву. – Но слишком крупные. И форма странная.
– Когти, – сказал Олрик, показывая на глубокие борозды, рассекающие грязь. – Не волчьи. У волков когти не так отпечатываются.
Лиана смотрела на эти следы, на глубокие вмятины, на рваные края земли, и где-то внутри, в самом тёмном углу сознания, уже знала ответ. Но не хотела его принимать.
– И куда нам дальше? – спросила она тихо.
Калеб поднял на неё глаза. Она никогда не видела его растерянным. Он всегда знал, что делать. Всегда.
– Я не знаю, – честно признался он.
Лиана вдруг поняла, что больше не может стоять в стороне. Она подошла и взяла его за руку – сама не зная зачем. Калеб посмотрел на неё, лицо чуть смягчилось, и провёл ладонью по её волосам – нежно, почти робко.
– Мы найдём его, Лиана. Я обещаю.
У неё защипало глаза. Хотелось прижаться к нему, уткнуться лицом в плечо, закрыть глаза и просто не видеть всего этого ужаса. Она почти сделала это – качнулась вперёд, к его груди...
Хруст.
Звук был тихим и сухим – будто кто-то наступил на гнилую ветку справа. Все мгновенно замерли. Калеб отдёрнул руку, и его взгляд стал острым, как лезвие.
– Тихо, – прошептал он, едва шевеля губами. – Всем молчать.
Хрусть-шурх.
Теперь звук донёсся слева, ближе. Потом ещё один прямо за спиной.
Лошади начали нервничать. Они фыркали, били копытами, прядали ушами, чувствуя то, чего ещё не видели люди. Воздух изменился. Ветер принёс новую волну запаха, и этот запах стал невыносимым: смесь гнилого мяса, нечистот и старой крови. Запах смерти, который нельзя ничем перебить.
– Это не ветер, – выдохнул Варик, вынимая меч из ножен.
Гвардейцы зашевелились, выхватывая оружие. Торвальд натягивал тетиву лука, руки его слегка дрожали. Олрик вскочил на лошадь, вскинув арбалет. Его гнедая кобыла всхрапнула, забила копытом, закрутилась на месте, пытаясь сбросить седока.
– По сёдлам! Живо! – рявкнул Калеб, хватая Лиану за плечо и буквально закидывая в седло.
Она едва успела вдеть ногу в стремя, когда лес ожил. Сначала послышался треск веток, потом рык – тяжёлый, утробный, от которого кровь стыла в жилах. А потом они вышли. Сначала из чащи выступили тени, а потом материализовались в кошмарную реальность.
Они окружили поляну плотным кольцом, отсекая путь к отступлению.
Урги.
Лиану затошнило.
Их было десятка два, не меньше и сидели они верхом на огромных псах, которые были страшнее любых волков. Псы были мертвы. Шерсть висела клочьями, обнажая гниющую плоть, глаза представляли собой пустые, сочащиеся чёрной жижей глазницы. Из пастей текла чёрная слюна, капала на землю, и там, куда падали эти капли, трава мгновенно вяла и чернела. Вонь стояла такая, что слезились глаза и хотелось зажать нос рукой.
Сами всадники были одеты в лохмотья, когда-то бывшие одеждой, но теперь ставшие частью их гниющей плоти. Руки неестественно длинные – локти почти касались земли. Лиана увидела поводья, которыми они правили псами, и внутри у неё всё оборвалось. Поводья были сплетены из чего-то тонкого и тёмного. Она не сразу поняла, что это. А когда поняла – захотелось зажмуриться и не открывать глаза никогда. Кишки.
Плоские лысые головы с огромными, торчащими в стороны ушами медленно поворачивались к людям. Рты растягивались в жутких улыбках, обнажая ряды гнилых, чёрных зубов, которые громко стучали друг о друга. Щёлк-щёлк-щёлк. Звук сотен стучащих зубов наполнил поляну. Он проникал в голову, сводил с ума, заставлял сжимать оружие мёртвой хваткой.
– Боги... – выдохнул кто-то из гвардейцев, и в голосе его звякнул неподдельный ужас.
– Мечи наголо! – крикнул Калеб, вырывая клинок из ножен. – Лиана, будь ближе ко мне! Не отходи ни на шаг!
Она прижалась к его лошади, чувствуя, как дрожит её собственный конь. Животное чуяло смерть. Пальцы сами нащупали рукоять меча, но она понимала – против этой нечисти железо может и не помочь.
Один из ургов, тот, что сидел на самом крупном псе в центре круга, наклонил голову, разглядывая людей. Его гнилые губы зашевелились, издавая странные гортанные звуки.
– Щх'аргат... кх'лем... ург'гаш... – прошипел он.
Лиана замерла. Воздух застрял в лёгких, превратившись в лёд.
Она поняла.
Это было невозможно. Это было противоестественно. Она судорожно зажала рот обеими руками, чтобы не закричать. Глаза расширились так широко, что стало больно. Лиану затрясло так сильно, что зубы начали выбивать дробь.
– Он... – выдохнула она сквозь пальцы. – Он спрашивает... где Элиан.
Калеб резко обернулся.
– Что? Откуда ты…
– Я не знаю! – Лиана отняла руки от лица. – Он спрашивает про Элиана, – повторила она уже громче. – Я... я понимаю их. Я не знаю откуда. Но я понимаю каждое слово.
Варик грязно выругался и осенил себя защитным жестом. Торвальд попятился, натягивая тетиву.
Ург засмеялся. Булькающий, мокрый звук, похожий на то, как захлёбывается кровью умирающий. От этого смеха у Лианы похолодело внутри.
– Ты... – прохрипел он на общем языке, с трудом ворочая гнилым языком. – Ты... понимаешь... голос крови?
Лиана не ответила. Не могла. Горло сжалось так, что не вытолкнуть ни звука. Ург медленно поднял свою длинную руку, указывая прямо на неё.
– Тогда ты... последняя, – прошептал он.
И зарычал.
Всадники набросились на крайнего гвардейца. Два пса вцепились в его коня одновременно. Лошадь завизжала так, что у Лианы заложило уши. Чёрная кровь хлынула из разорванного горла, и конь рухнул, придавив собой всадника. Коррин успел выдернуть ногу из стремени, но псы уже были на нём. Лиана смотрела, как его разрывают на части, и не могла отвести взгляд. Кровь брызнула на землю, на гнилую шерсть псов, на лохмотья ургов. Один из них, тот, что сидел на псе, спрыгнул и, пока псы рвали тело, отрезал что-то и сунул в мешок.
Калеб с ужасом оглянулся на Лиану. В его глазах был такой страх, что у неё сжалось сердце. Прошептав одними лишь губами «Я с тобой» он отвернулся, рубанув мечом по морде подскочившего пса. Пёс даже не взвизгнул, лишь голова покатилась по земле, а тело пробежало ещё несколько шагов, прежде чем рухнуть.
– В круг! – заорал Калеб. – Все в круг! Не дайте им разорвать строй!
Гвардейцы сомкнулись, выставив мечи. Торвальд пустил стрелу, и та вошла ургу прямо в грудь. Ни одного мускула не дрогнуло на его плоской морде. Просто выдернул стрелу и понюхав её, отбросил в сторону.
– Их надо рубить! – крикнул Варик, рубанув по шее подскочившего пса. – Рубить, стрелы не берут!
Бой закипел. Калеб рубился с двумя сразу. Один ург лез спереди с кривым тесаком, второй заходил сбоку, скаля гнилые зубы. Калеб прикрывал её собой, и Лиана видела, как его меч мелькает, как он успевает и отражать, и атаковать, и каждый раз бросает взгляд назад – проверить, где она. Варик отбивался от урга с длинным кривым клинком. Тварь доставала его даже с расстояния, лезвие свистело в воздухе, и Варик едва успевал подставить меч.
Урги двигались странно. Дёргано, неестественно, как куклы, у которых перерезали нитки. Но быстро. Очень быстро. Их длинные руки хлестали, как плети, доставая до всадников, даже не подъезжая вплотную. Мечи гвардейцев рубили гнилую плоть. Отрубленная рука упала на землю и продолжала ползти, скребя когтями траву. Пёс с перебитым хребтом волочил заднюю часть туши, но всё равно щёлкал зубами, пытаясь дотянуться до ног лошади.
Ещё трое людей погибли в первые минуты. Один упал под копыта, второй – прямо в пасть псу. Урги рвали глотки в первую очередь, и хрип обрывался, сменяясь влажным чавканьем.
Из двенадцати лучших бойцов к середине боя осталось семеро. Поляна устилалась трупами людей и лошадей, перемешанными с кусками разорванной нежити. Кровь смешалась с грязью в чёрную жижу, в которой вязли копыта.
Лиана вцепилась в рукоять меча. Она смотрела на Калеба, на Варика, на падающих гвардейцев. И вдруг поняла: они не переживут этот бой. Страх сжал горло, но где-то рядом со страхом, глубже, поднималось что-то другое – злость на ургов, на себя, на то, что она просто сидит в седле и ничего не делает. Она выдохнула, крепче сжала меч и выпрямилась.
Предводитель ургов снова поднял руку. Твари отступили на шаг, оставляя кровавый круг вокруг выживших. Они скалились, ждали. Из их гнилых пастей капала слюна, шипя на горячей от боя земле. А потом вдруг вдалеке, за пределами поляны, послышался вой. Протяжный, леденящий душу вой сотен глоток. Он нарастал, приближался, заставлял кровь стыть в жилах.
Калеб оглядел своих людей. Измотаны, в крови, лошади еле держались на ногах. У одного гвардейца не хватало руки, он прижимал культю к груди и шатался в седле.
– Варик! – крикнул Калеб, перекрикивая вой. – Мы не удержим позицию!
Капитан с разрубленным плечом кивнул, сплюнул кровь на землю.
– Бежим! – заорал Варик. – Все за мной! Живо!
Они рванули с места. Лиана вцепилась в гриву коня, прижалась к его шее, моля всех богов, чтобы он не споткнулся. Животные, чувствуя смертельный страх хозяев, перепрыгивали через трупы, не разбирая дороги. Калеб летел впереди, рубанул мечом первого урга, который попался под руку, и они проломили кольцо.
Урги с визгом бросились в погоню. Лиана не оглядывалась – не могла. Позади слышался тяжёлый ритмичный топот, он нарастал, приближался, и от этого хотелось кричать.
– Быстрее! – кричал Калеб, оглядываясь на неё. – Лиана, быстрее!
Ветки хлестали по лицу, сдирая кожу. Лёгкие горели огнём. Лиана пригибалась к шее коня, слыша за спиной тяжёлое дыхание мёртвых псов.
– Я стараюсь! – кричала она в ответ, но конь спотыкался на корнях, терял скорость, силы покидали его. Она чувствовала, как под ней вздрагивает каждое копыто, как сердце животного колотится где-то между её ног.
– Лиана! Прошу! Не отставай!
Такого отчаяния в его голосе она не слышала никогда.
Лес нёсся мимо размытым серым пятном. Они летели вслепую, не разбирая дороги, лишь бы уйти от клыков и когтей. Направление потерялось. Они мчались не туда, куда ушёл Элиан. Они мчались в неизвестность, прочь от цели, спасая свои жизни.
Впереди земля вдруг оборвалась. Река, раздувшаяся от дождей, ревела внизу. Чёрная, бурная, с белыми гребнями пены, которые взлетали на метр. Берег был крутым, почти отвесным обрывом. Глинистый склон сползал вниз, осыпаясь под копытами.
– Стой! – закричал Варик. – Обрыв!
Лошади заржали, затормозили всеми копытами, высекая искры из камней. Но было поздно. Земля уходила из-под ног. Глина поползла, осыпаясь вниз, увлекая за собой людей и животных.
– Прыгаем! – крикнул Калеб, оборачиваясь к Лиане. Его глаза были полны ужаса. – Лиана, прыгай!
Она обернулась – урги вылетали из леса, их было ещё больше. А потом копыта потеряли опору, и мир перевернулся.
Падение длилось вечность. Небо и река поменялись местами, деревья пролетели вверх, земля ушла из-под ног. Крик застрял в горле, воздух вышибло, не давая выдохнуть. Удар о воду выбил остатки дыхания. Лиана увидела, как фигура Калеба вместе с конём исчезла в белой пене. Конь захрипел, ударил копытами в воздух и пропал, а Калеб держался за гриву, но течение рвануло его в сторону, оторвало от седла.
Ледяные иглы вонзились в кожу, в мышцы, в кости. Она погружалась всё глубже, вода заливалась в уши, в нос, в рот, сковывала движения, тянула вниз, в чёрную глубину, где не было света. Открыла рот, чтобы закричать, но вместо крика вырвались пузыри воздуха.
И вдруг кто-то схватил её за руку. Сильные пальцы сжали запястье до боли, рванули вверх. Она вынырнула, захлёбываясь, кашляя, хватая воздух широко открытым ртом. Вода текла из носа, из глаз, из ушей.
Это был Калеб. Бледный, с разбитой губой, из которой текла кровь, смешиваясь с речной водой. Он тяжело дышал, но его рука всё ещё сжимала её запястье.
– Я держу тебя, – прохрипел он. – Я держу.