Глава 9. Струны и тишина
Дни потекли по-новому.
Рин перестала ходить в «Уголок у парка». Теперь её утра начинались здесь — в студии на старом складе, где пахло деревом, металлом и почему-то всегда ванилином. Мартин ставил термос на пол, она садилась на диван, и они молчали.
Не неловко. Не напряжённо.
Так, как молчат двое, которым не нужно заполнять пустоту словами.
Иногда он играл. Чаще — нет. Иногда она читала вслух из его книг — он приносил новую каждые несколько дней. Рин заметила: он никогда не читает то, что популярно. Только старые, потрёпанные издания, с чьими-то пометками на полях.
— Ты воруешь книги из библиотек? — спросила она однажды.
— Покупаю на блошиных рынках. — Он перебирал струны, не глядя. — Мне нравится, что у них была жизнь до меня.
— А у тебя была жизнь до кафе?
Мартин замер. Пальцы замерли на грифе. Он поднял голову — и в его глазах промелькнуло что-то, чего Рин раньше не видела.
Боль? Стыд?
— Была, — сказал он тихо. — Но я не люблю о ней говорить.
— Почему?
— Потому что она закончилась не так, как я планировал. И я до сих пор не знаю, чья это была ошибка.
Рин хотела спросить подробнее. Но что-то остановило. Не его взгляд — её собственная память о том, как она пила горький кофе, чтобы чувствовать хоть что-то. У каждого есть своя горечь. Не обязательно выливать её на другого.
Она положила книгу на колени.
— Хочешь, я уйду? — спросила она. — Чтобы ты побыл один?
— Нет. — Ответ прозвучал слишком быстро. Мартин помолчал, поправил волосы. — Нет, — повторил он тише. — Останься.
Он снова заиграл. Что-то новое, чего Рин не слышала. Медленное, почти грустное. С такой мелодией хорошо сидеть на подоконнике и смотреть на дождь.
— Это для кого? — спросила она.
— Для тебя, — сказал Мартин, не поднимая глаз.
И в студии стало так тихо, что Рин услышала, как бьётся её сердце.