Глава 12. Человек с планшетом
Это случилось на шестнадцатое утро.
Рин уже привыкла приходить на склад в семь пятнадцать. Иногда Мартин спал на диване — тогда она сидела рядом и ждала, пока проснётся. Иногда он уже работал над музыкой — тогда она слушала. Иногда они просто молчали, пили кофе с молоком и смотрели, как за мутным окном сереет зимнее небо.
В тот день он не играл. Стоял у окна и смотрел на улицу. Напряжённый, как струна перед тем, как лопнуть.
— Что-то случилось? — спросила Рин, снимая пальто.
Мартин не ответил. Только мотнул головой в сторону двери.
Рин прислушалась. Шаги. Твёрдые, быстрые. Не его походка. Чужая.
Дверь распахнулась без стука.
На пороге стояла женщина. Лет двадцать семь, короткая стрижка, очки в тонкой оправе, строгий чёрный тренч. В руке — планшет. Взгляд — рентгеновский.
— Мартин, — сказала она холодно. — Ты пропал на три недели. Три. Недели. У нас контракты, запись, через две недели первый концерт в новом сезоне, а ты...
Она замолчала, заметив Рин.
— А это кто?
— Друг, — сказал Мартин коротко.
— Друг? — Женщина прищурилась. — Ты не приводил сюда никого за два года. Никого. И вдруг — друг.
Рин почувствовала себя лишней. Как тот стул в кафе, на который никто не садится.
— Я Рин, — сказала она, вставая. — Я ухожу.
— Нет, — Мартин перехватил её за запястье. Тихо, но крепко. — Останься.
Женщина подняла бровь. Посмотрела на его руку на запястье Рин. Потом на лицо Мартина. Что-то в её выражении изменилось — жёсткость смягчилась на долю секунды.
— Меня зовут Соён, — сказала она Рин. — Я менеджер группы. И я пришла забрать нашего лидера, который забыл, что он не один в этом мире.
— Я ничего не забыл, — буркнул Мартин. — Просто мне нужно было...
— Что? — Соён скрестила руки. — Найти себя? Потерять? Написать гениальный альбом в одиночестве?
— Помолчать, — сказал он тихо. — Мне нужно было помолчать.
Соён посмотрела на Рин. Долго, изучающе. Потом перевела взгляд на стаканчики с кофе на столе — два. На книгу Рин на диване — та самая, с пометками. На её пальто, аккуратно повешенное на спинку стула.
— Ты поэтому сбежал из кафе? — спросила она мягче. — Из-за неё?
Мартин не ответил. Но покраснел — едва заметно, только кончики ушей. Рин заметила. Ей стало одновременно тепло и страшно.
— Ладно, — Соён вздохнула, открыла планшет. — У нас репетиция сегодня в четыре. Жду тебя. И приведи её, если хочешь. Ребятам будет любопытно.
Она развернулась и вышла, не попрощавшись. Дверь хлопнула.
Тишина.
— Кто такие «ребята»? — спросила Рин.
Мартин отпустил её запястье. Спрятал руки в карманы джинсов. Впервые за всё время она увидела, как он нервничает — переминается с ноги на ногу, кусает губу.
— Моя группа, — сказал он. — Cortis. Ты... ты не слышала о нас?
Рин моргнула.
— Должна была?
Он усмехнулся — не обиженно, скорее с облегчением.
— Мы довольно известны. Два альбома, несколько наград. Но я рад, что ты не знаешь. Значит, я для тебя — просто парень из кафе.
Рин смотрела на него — на длинные светлые волосы, на старую футболку, на вечно усталые глаза. И не могла совместить этого парня с тем, что он только что сказал.
— Ты знаменит? — спросила она.
— Немного, — сказал он. — Слишком много для того, чтобы иметь нормальную жизнь. Но недостаточно, чтобы чувствовать себя свободным.
Рин села на диван. Поняла, что у неё дрожат колени.
— Почему ты не сказал?
— Потому что ты не спрашивала. — Мартин сел рядом. Не близко. Как всегда — оставляя пространство. — Потому что в кафе я был просто парнем, который читает книги. Без группы, без концертов, без всего этого шума. Ты видела меня таким, какой я есть. А не таким, каким меня видят миллионы.
— Миллионы?
— Ну... может, не миллионы. — Он виновато улыбнулся. — Но фанатов много. И они... они знают моё имя. Мои песни. Моё лицо. Но не меня.
Рин молчала. Думала.
Она пришла сюда из-за тишины. Из-за того, что он не смотрел в телефон, не играл роль, не притворялся. А теперь оказывается, что за этой тишиной — целая жизнь, о которой она ничего не знала.
— Ты пойдёшь сегодня? — спросила она. — На репетицию?
— Если ты пойдёшь со мной, — ответил он. — Не хочу быть там один. Без тебя я снова стану Мартином-из-Cortis. А с тобой — просто Мартином.
Рин посмотрела на его руки. Длинные пальцы, чистая линия запястья. Столько утренних наблюдений.
— В четыре? — спросила она.
— В четыре.
— Я буду.
Он выдохнул — с облегчением, которое попытался скрыть, но не смог.