Глава 6. Те, кто играет тихо
Внутри оказалось не складом. Репетиционная студия.
Стены обиты чем-то серым и мягким. Лампы светят жёлтым, тусклым. Инструменты: ударные в углу, пара усилителей, микрофон на стойке. И запах — дерево, металл, немного дыма.
И Мартин.
Он сидел на продавленном диване с гитарой на коленях — акустика, старая, с потёртостями на деке. Волосы распущены, падают на лицо. Он не играл, просто держал пальцы на струнах, будто проверял, никуда ли они не делись без него.
Увидел Рин — и не удивился.
— Я знал, что ты придёшь, — сказал он. — Вопрос был — когда.
— Ты мог сказать мне сам, — Рин не вошла, стояла на пороге. — Не бросать книгу с намёками, как чёртов гадальщик.
— А ты бы поверила?
Она замолчала.
Нет. Не поверила бы. Сказала бы «ладно, может быть» и продолжила бы ждать в кафе ещё полгода. Он знал. Он всегда знал о ней больше, чем она сама.
— Зачем ты ушёл? — спросила она наконец.
Мартин положил гитару на диван. Жест медленный, почти неохотный. Встал, подошёл ближе. Не слишком — оставил расстояние. Но достаточно, чтобы Рин разглядела тени под его глазами.
— Потому что если бы я остался, — сказал он негромко, — то либо сказал бы тебе всё, либо сломался. А я ещё не готов ни к тому, ни к другому.
— Ко «всему»?
— К тому, что мне не всё равно. И к тому, что ты пьёшь кофе, который ненавидишь, только чтобы сидеть рядом со мной. Это нездорово, Рин.
Она усмехнулась — горько, как тот самый эспрессо.
— А ты ведёшь меня в заброшенную промзону, оставляешь тайные послания в чужих дневниках и говоришь загадками. Это, по-твоему, здорово?
Мартин улыбнулся. Первый раз за этот месяц. Устало, но тепло.
— Нет, — сказал он. — Поэтому мы друг друга и нашли.
Он протянул руку. Не для того, чтобы взять её за руку — просто в жесте. «Оставайся. Или уходи. Я не давлю».
Рин посмотрела на его пальцы. Длинные, знакомые до дрожи. Столько утренних наблюдений. Столько взглядов украдкой.
Она сделала шаг внутрь. Дверь за ней закрылась с глухим стуком.
— Я не умею пить кофе, — сказала она. — Но я умею ждать. Дальше что?
— Дальше, — Мартин взял гитару снова, — я сыграю тебе кое-что. А ты перестанешь врать себе, что пришла сюда просто из любопытства.
Он ударил по струнам. Тихо, почти шёпотом.
Рин села на край дивана — там, где недавно лежала гитара. И впервые за много дней не почувствовала изжоги.
Только тепло. Не липкое, не горячее. Просто — настоящее.