Глава 8. Холодный урок.
Аудитория №13 была заполнена до отказа. Сегодняшняя лекция «Высшая Хронология и Необратимость Клятв» была обязательной. Элеонора восседала на первом ряду, словно паучиха в центре паутины, одетая в платье цвета грозового неба. Её арбалет был спрятан, но взгляд, которым она окинула вошедшую Кристину, был острее любого болта.
Кристина вошла последней, стараясь выглядеть максимально жалко. Она выбрала самое старое платье, которое намеренно не затянула в талии, отчего её фигура казалась чуть более расплывчатой.
— Смотрите, «привидение» вернулось, — шепнул кто-то из адептов.
Адриан вошел в зал ровно со звонком. Если ночью он был уязвимым и нежным мужчиной, то сейчас перед студентами предстал ледяной монумент. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а взгляд — колючим, как иней на железных воротах.
— Тема лекции — «Ошибки восприятия и их влияние на магическую стабильность», — его голос прозвучал как удар хлыста. — Многие адепты путают свои личные фантазии с реальностью. Они полагают, что мимолетные увлечения могут служить оправданием для нарушения законов Академии.
Он медленно пошел по рядам, и Кристина почувствовала, как воздух вокруг него вибрирует от сдерживаемой силы.
— Адептка Дюамель, — он остановился прямо перед её столом. Кристина не поднимала головы, рассматривая царапину на столешнице. — Встаньте.
Кристина медленно поднялась. Она чувствовала на себе взгляд Элеоноры — торжествующий и подозрительный.
— Скажите нам, — Адриан наклонился к ней, и Кристина почувствовала знакомый запах полыни, но на этот раз он был холодным. — Почему ваши знания в области теоретической магии так же... неутешительны, как и ваша способность следить за собственным внешним видом?
В аудитории воцарилась мертвая тишина. Громов на задней парте подавился сушкой.
— Я... Я стараюсь, господин декан, — пролепетала Кристина, играя роль «сломленной».
— Стараетесь? — Адриан издал короткий, резкий смешок, который больно ударил её по самолюбию. — Вы — живое доказательство того, что избыток мягкости в характере и... в формах, — он демонстративно окинул взглядом её талию, — ведет к полной деградации дисциплины. Ваше присутствие здесь — лишь формальность. Вы пустышка, Дюамель. Хаос, который не несет в себе ничего, кроме беспорядка.
Элеонора удовлетворенно кивнула, на её губах заиграла змеиная улыбка. Она явно наслаждалась зрелищем.
— Посмотрите на неё, — продолжал Адриан, обращаясь к залу. — Это то, чем становится маг, который ставит свои чувства выше долга. Посмотрите на эти опущенные плечи, на этот бессмысленный взгляд. Вы всё еще считаете, что «хаотическая магия» — это дар? Нет. Это приговор.
Кристина почувствовала, как к глазам подступают слезы — наполовину настоящие от обиды, наполовину вызванные актерским азартом. Она знала, что он делает. Он уничтожал её репутацию, чтобы спасти её жизнь. Он втаптывал её в грязь перед Элеонорой, чтобы та перестала видеть в ней соперницу.
«Боже, Адриан, — подумала она, сжимая кулаки под столом. — Ты переигрываешь. Если ты скажешь еще хоть одно слово про мои бока, я клянусь, я засуну эту "Слезу" тебе в суп!»
— Садитесь, Дюамель, — бросил он напоследок, возвращаясь к кафедре. — И постарайтесь хотя бы не заснуть. Ваше интеллектуальное убожество и так слишком заметно.
Всю лекцию Адриан не сводил с Кристины глаз, используя каждое её движение как повод для едкого замечания. К концу занятия Кристина выглядела так, будто её протащили через терновник.
Когда прозвенел звонок, Элеонора подошла к Адриану и, демонстративно обняв его за локоть, прошептала достаточно громко:
— Ты был строг, дорогой. Но справедливо. Эта девчонка действительно... распустилась.
— Она больше не имеет значения, — ответил Адриан, даже не взглянув в сторону Кристины. — Идем. Нам нужно обсудить меню свадебного ужина.
Они вышли из зала. Кристина осталась сидеть на месте, пока аудитория пустела. Селина подошла к ней и тихо положила руку на плечо.
— Кристи, он... Он перешел черту.
— Нет, Сел, — Кристина вытерла слезу и внезапно хищно улыбнулась. — Он не перешел черту. Он её начертил. Знаешь, что я заметила, когда он называл меня «убожеством»?
— Что?
— Его рука, — Кристина показала на свою шею. — Каждый раз, когда он говорил гадость, он судорожно поправлял манжету именно на том запястье, которое я держала ночью. И его пульс... Благодаря «Слезе» я чувствовала его пульс. Он зашкаливал. Он врал так сильно, что его собственная магия едва не выжгла ему легкие.
Она встала, расправляя плечи. Покорность исчезла, уступая место яростному блеску.
— Он думает, что унизил меня. Но на самом деле он дал мне идеальное прикрытие. Элеонора теперь считает меня ничтожеством. А ничтожества, как известно, не умеют взламывать древние Клятвы Крови.
Кристина посмотрела на дверь, за которой скрылся декан.
— Ну что ж, господин декан... За «интеллектуальное убожество» Вы ответите отдельно. А сейчас — за работу. Нам нужно подготовить ритуал подмены. И, Селина... Добавь в следующее зелье для Элеоноры что-нибудь, от чего у неё вырастут усы. Я больше не могу терпеть её улыбку.
После лекции Кристина не пошла в библиотеку и не спряталась в подушки, как того ожидала от неё вся Академия. Напротив, в её походке появилась странная, опасная грация. Адриан мог сколько угодно упражняться в красноречии, называя её «пустышкой», но он забыл одну простую истину: уязвленная женщина с навыками взломщицы и арсеналом алхимика — это стихийное бедствие.
— Селина, мне нужно «Дыхание Горгоны» и тот самый порошок, который мы достали из гнезда синих термитов, — Кристина решительно расстегнула верхнюю пуговицу платья, которое ей было «великовато», по словам декана.
— Ты с ума сошла? Это же вызовет... временную деформацию тканей! — ахнула Селина, послушно открывая заветный сундучок.
— Именно. Элеонора считает, что победила. Она думает, что я — пыль под её ногами. Пора показать этой змее, что пыль имеет свойство попадать в глаза и вызывать жуткое раздражение.
Кристина выследила Элеонору в Большой Оранжерее. Невеста декана, окруженная свитой из подхалимок-второкурсниц, инспектировала доставку редких «лилий вечности» для свадебного декора. Она выглядела омерзительно безупречно: высокая прическа, шелковое платье цвета фиалки и то самое выражение лица, будто она лично изобрела магию.
— Эти цветы недостаточно раскрыты, — капризно произнесла Элеонора, касаясь лепестка длинным ухоженным ногтем. — Если завтра на церемонии они будут выглядеть так же вяло, как адептка Дюамель на лекции, я прикажу сжечь всю оранжерею.
Свита подобострастно захихикала. Кристина, прятавшаяся за кустом гигантского папоротника, сжала в руке флакон.
— Сейчас ты у меня раскроешься, — прошептала она.
Одним точным движением Кристина выпустила облако «Дыхания Горгоны», предварительно зарядив его хаотическим импульсом через «Слезу». Магия прошла невидимой волной по воздуху, смешиваясь с ароматом лилий.
Эффект был мгновенным и катастрофическим.
Лилии вечности, вместо того чтобы просто цвести, начали расти со скоростью взбесившихся лиан. Но это было не самое страшное. Порошок синих термитов, вступив в реакцию с духами Элеоноры, вызвал избирательную гравитационную аномалию.
— Что... Что происходит?! — взвизгнула Элеонора.
Её высокая, идеально уложенная прическа внезапно начала жить собственной жизнью. Волосы, обильно смазанные фиксирующим лаком, стали твердыми как камень и начали... закручиваться в гигантские, нелепые рога. Платье, которое должно было подчеркивать её хрупкость, внезапно раздулось в районе талии и бедер, превращая её в подобие гигантского сиреневого дирижабля.
— Моё платье! Мои волосы! — Элеонора отчаянно пыталась прижать юбки к телу, но они лишь еще больше надувались, издавая при этом неприличные звуки, похожие на хлопки лопающихся пузырей.
— Ой, леди Элеонора, какая досада! — Кристина вышла из своего укрытия, лениво поправляя выбившуюся прядь. — Кажется, местный климат действительно вам не подходит. Видите, как вас... разнесло? Похоже, это «интеллектуальное убожество» Академии так на вас влияет.
Элеонора, чья голова теперь венчалась двумя костяными рогами из собственных волос, задыхалась от ярости. Её свита в ужасе попятилась — вид «дирижабля с рогами» был слишком пугающим.
— Ты... Ты! — прохрипела она, пытаясь достать арбалет, но застряла в собственных раздутых юбках.
— Я, — Кристина подошла ближе, и в её глазах не было ни капли страха. — И запомни: это только разминка. Ты думала, что можешь использовать Адриана как трофей, а меня как коврик? Ты ошиблась дверью, дорогуша. Это моя Академия. Это мой декан. И если ты не уберешься отсюда до свадьбы, завтра твои рога станут постоянным аксессуаром, а платье улетит вместе с тобой в стратосферу.
Кристина наклонилась и сорвала одну из взбесившихся лилий, которая тут же обвилась вокруг её запястья, как послушный браслет.
— Кстати, Адриан был прав, — добавила она с убийственной улыбкой. — Формы имеют значение. Но твои сейчас выглядят куда более... вульгарно, чем мои.
Кристина развернулась и вышла из оранжереи под аккомпанемент истерических воплей Элеоноры. Она знала, что этот поступок окончательно сорвет маски. Элеонора теперь не просто ненавидела её — она боялась. И этот страх заставит её совершить ошибку.
Когда Кристина проходила мимо башни ректората, она увидела Адриана. Он стоял у окна, наблюдая за переполохом в оранжерее. На его лице не было ни тени гнева. Напротив, когда их взгляды встретились, он едва заметно прижал ладонь к стеклу.
Кристина помазала ему рукой, в которой всё еще сжимала лилию, и одними губами произнесла:
— Это. Только. Начало.
Адриан закрыл глаза, и Кристина готова была поклясться, что увидела, как он улыбается — впервые за все эти долгие, холодные дни. Битва за Академию и его сердце официально перешла в горячую фазу. И «непослушная адептка» только что сделала первый ход королевой.
Вернувшись в тайную лабораторию, Кристина не просто вошла — она влетела туда, сияя ярче, чем магический светильник. Селина, которая в этот момент осторожно переливала из одной колбы в другую нечто ярко-зеленое и крайне нестабильное, едва не выронила всё свое сокровище.
— Кристина! Ты светишься так, будто проглотила звезду! — ахнула Селина, ставя колбу на подставку. — Что случилось? Ты видела Элеонору?
Кристина рухнула на колченогий табурет и разразилась таким заливистым смехом, что у неё выступили слезы. Она схватилась за бока, пытаясь перевести дыхание.
— О-о-о, Селина… если бы ты это видела! Это был триумф хаотической алхимии над аристократическим пафосом! — Кристина вытерла глаза и начала активно жестикулировать, изображая произошедшее.
— Ну же, не томи! Как подействовало «Дыхание Горгоны»? — Селина придвинулась ближе, её глаза горели любопытством.
— Слушай! — Кристина вскочила и выпятила грудь, имитируя величественную походку Элеоноры. — Она стояла там, вся такая фиалковая, такая «совершенная», и поучала бедных девчонок, что цветы недостаточно раскрыты. И тут… пшик! Моё облако накрыло её. Селина, я клянусь, её волосы! Они не просто встали дыбом. Из-за лака они превратились в настоящие монолитные бивни! Она стала похожа на разъярённого горного козла в шелках!
Селина прыснула, прикрыв рот ладошкой.
— Рога? Серьезно? Настоящие рога из волос?
— Два! — Кристина показала пальцами над головой. — Огромных, закрученных и абсолютно каменных! Но это было только начало. Помнишь, ты говорила, что порошок термитов может вызвать… хм… расширение тканей?
— Да, но я думала о коже… — Селина округлила глаза.
— Нет, он среагировал на её духи и магический шелк платья! Сел, её раздуло! Прямо на глазах! Её талия, которую она так гордо выставляла напоказ, превратилась в огромный шар. Она стала похожа на гигантскую перезревшую сливу с козлиными рогами! Она пыталась поймать свои юбки, но они издавали такие звуки… — Кристина зажмурилась и начала издавать неприличные хлопающие звуки «ппок-ппок-фыррр». — Как будто стадо саламандр решило устроить в её корсете соревнование по прыжкам.
Селина уже не просто хихикала — она согнулась пополам от хохота, сползая по стенке на пол.
— Слива… с рогами… и звуками… О Хронос, я бы отдала все свои дипломные свитки, чтобы на это посмотреть!
— А её лицо! — продолжала Кристина, сама едва сдерживая новый приступ хохота. — Оно стало пятнистым, как у леопарда с аллергией на пыльцу. Она кричала на меня, но из-за того, что её раздуло, голос стал тонким и писклявым, как у защемлённой дверью мыши. «Ты-ы-ы… ты-ы-ы ответишь!» — запищала Кристина фальцетом.
Подруги повалились на кучу мешков с полынью, не в силах больше стоять. Смех заполнил маленькую лабораторию, вытесняя страх и напряжение последних дней.
— Кристи, — Селина вытерла слезы рукавом, — ты понимаешь, что ты только что объявила ей войну? Официально. С применением тяжёлой артиллерии в виде рогатых причёсок.
— И я ни о чём не жалею, — Кристина наконец успокоилась, её лицо стало мягким и решительным. — Она назвала мои формы вульгарными. Что ж, теперь вся Академия обсуждает её собственные «формы». Знаешь, Сел, это было так… освобождающе. Видеть, как её высокомерие лопается вместе с её швами.
— А Адриан? Ты сказала, он видел? — Селина посерьёзнела.
— Видел, — Кристина улыбнулась, вспоминая его лицо в окне башни. — И знаешь что? Он не злился. Он смотрел на этот хаос с таким облегчением, будто я только что подарила ему глоток свежего воздуха. Он понял, что я не сдалась. Что я всё ещё та самая «проблема», которую он так полюбил.
Кристина достала «Слезу» и посмотрела, как внутри артефакта танцует золотистый свет.
— Она думает, что завтра наденет белое платье и заберёт его. Но она не учла, что у «козлика» в дирижабле нет шансов против хаотической адептки, у которой в запасе ещё целый мешок твоих порошков и бесконечное количество любви.
Селина встала и протянула руку подруге.
— Ну что ж, «Проблема года», пойдём готовить финальное зелье. Раз уж мы начали превращать свадьбу в маскарад, нужно, чтобы финал был действительно незабываемым.
— О, он будет незабываемым, — пообещала Кристина, и в её глазах снова зажглись золотистые искры. — Завтра мы не просто разорвём контракт. Мы устроим такое шоу, что Совет Двенадцати будет ещё сто лет заикаться при слове «любовь».