Глава 5. Фиктивный блеск и яд сомнений.
После грандиозного скандала с «аллергией на честность», как прозвали инцидент студенты, Академия гудела. Элеонора, чье лицо еще вчера напоминало спелый помидор, сегодня появилась в холле в густой вуали, источая ароматы самых дорогих успокоительных настоек.
Кристина, натянув маску «раскаявшейся грешницы», сидела в библиотеке, обложившись скучнейшими фолиантами по «Этике временных ограничений». Она понимала: чтобы нанести решающий удар, нужно сначала заставить врага поверить в свою победу.
— Ты слишком усердно зубришь, — прошептала Селина, подсаживаясь рядом. — Преподаватели начинают подозревать, что тебя подменили доппельгангером.
— Пусть подозревают, — Кристина не поднимала глаз от страницы. — Элеонора не дура. Она понимает, что вчерашнее не было случайностью. Если я буду продолжать дерзить, она добьется моего исключения за час. Мне нужно стать серой мышью. Прозрачной. Невидимой.
За дверью ректората
Вечером, когда коридоры погрузились в синий сумрак, Кристина, используя свои «невидимые» навыки, прокралась к боковой двери кабинета Адриана. Она знала, что там есть тонкая щель в обшивке, через которую звуки проникали почти без искажений.
— Это было унизительно, Адриан! — голос Элеоноры дрожал от ярости, лишенной всякой аристократической неги. — Я выглядела как базарная торговка, подхватившая чесотку!
— Это была досадная случайность, Элеонора. Старые замки полны пыли и древних спор, — голос Адриана был сухим и бесконечно усталым.
— Пыли? Не лги мне! Это была та девка. Дюамель. Я видела, как ты смотрел на ту «герцогиню» в маске. Думаешь, я не узнала её походку? Её... вульгарные формы?
Кристина непроизвольно сжала кулаки. «Вульгарные? Ну, погоди, швабра фиолетовая...»
— Твои подозрения смехотворны, — отрезал Адриан. — Адептка Дюамель сегодня весь день не выходит из библиотеки. Она на грани отчисления и, кажется, наконец-то осознала, что её игры закончились. Я лично проследил, чтобы она получила взыскание, которое займет всё её свободное время на месяц вперед.
В кабинете воцарилась тишина. Кристина приникла к щели. Она увидела, как Элеонора подошла к Адриану и положила руки ему на плечи.
— Хорошо. Потому что Совет начинает терять терпение. Твой отец задолжал им не только золото, но и души этой Академии. Если Клятва Крови не будет завершена через три дня, они активируют «Протокол Стирания». Ты станешь никем, Адриан. Твои драгоценные студенты забудут, как пользоваться магией, а эта Академия превратится в груду камней.
Адриан стоял неподвижно, позволяя ей касаться себя, но его лицо напоминало посмертную маску.
— Я знаю цену, Элеонора. И я её заплачу. Просто... дай мне эти три дня. Я должен подготовить документы для передачи управления.
— У тебя есть три дня, — она поцеловала его в щеку, и Кристину чуть не стошнило от этого зрелища. — Но если я еще раз увижу эту девчонку ближе чем на десять шагов к тебе... я лично сотру её из временного потока. И никакая «Слеза» её не спасет.
Отступление
Когда Элеонора вышла из кабинета, Кристина уже была далеко. Она бежала по коридору, и в её голове набатом стучали слова: «Протокол Стирания». Это было серьезнее, чем она думала. Это была не просто свадьба — это был рейдерский захват самой истории.
На следующее утро Кристина сделала то, чего от неё не ожидал никто. Она подошла к Элеоноре в столовой.
— Леди Элеонора, — Кристина низко поклонилась, её лицо было бледным, а взгляд — покорным. — Я хотела... извиниться. За свое поведение в оранжерее и на лекциях. Я осознала, что мои амбиции были глупы. Вы и декан — идеальная пара. Я прошу лишь об одном: позвольте мне спокойно доучиться этот семестр. Я больше не появлюсь на пути у господина Адриана.
Элеонора прищурилась, изучая её лицо на предмет подвоха. Но Кристина играла роль своей жизни. Она выглядела сломленной, испуганной и совершенно неопасной.
— Вот как? — Элеонора победно улыбнулась. — Что ж, признание своих ошибок — первый шаг к исправлению, адептка. Рада, что ты наконец поняла свое место. Иди. И помни: смирение тебе к лицу гораздо больше, чем дерзость.
Кристина ушла, чувствуя на спине её липкий взгляд. Но стоило ей завернуть за угол, как покорность сменилась ледяным расчетом.
— Поверила, — прошептала она подошедшей Селине. — Она думает, что я сдалась.
— А ты? — Селина с тревогой заглянула ей в глаза.
— А я только что получила самое важное — время. У нас есть три дня, чтобы найти способ обойти «Клятву Крови» и нейтрализовать Совет. И первое, что мы сделаем — это вскроем архив отца Адриана. Там должен быть ответ, как расторгнуть сделку с Советом без разрушения Академии.
Кристина посмотрела в сторону башни декана. Она знала, что сейчас Адриан тоже играет свою роль — роль покорного жениха. И ей было невыносимо больно от того, что она не может просто подойти и обнять его, прошептав, что она всё знает.
Но она молчала. Сейчас их разделял холод дисциплины и ложь Элеоноры. Но под этим льдом уже закипал хаос, способный перевернуть саму судьбу.
— Держись, Адриан, — подумала она. — Твоя непослушная адептка только что объявила войну Совету. И, поверь мне, они к этому не готовы.
Кристина шла по коридору, чеканя шаг и глядя строго перед собой, как и подобает «сломленной» адептке. Она чувствовала, как на неё смотрят студенты: кто-то с жалостью, кто-то с ехидством. Громов даже попытался отвесить какую-то шутку про «сбитую спесь», но Кристина лишь опустила глаза, изображая глубочайшее уныние. Внутри же у неё всё пело от яростного восторга.
— Ты видела её лицо? — прошипела она Селине, когда они заперлись в своей комнате. — Она буквально раздулась от гордости, как жаба, объевшаяся светлячков. Она верит, Сел! Верит, что я сдалась.
— Твои актерские способности пугают меня больше, чем экзамен по некромантии, — Селина с облегчением скинула туфли и залезла с ногами на кровать. — Но Адриан... он ведь тоже это видел. Ты видела его, когда кланялась этой мегере?
Кристина прикусила губу. Да, она видела. Адриан стоял на балконе второго этажа, наблюдая за сценой в столовой. Его лицо было бледным, а пальцы так сильно сжимали перила, что казалось, мрамор вот-вот треснет. Он не сделал ни движения, не проронил ни слова, но в тот миг, когда Кристина склонилась перед Элеонорой, он резко развернулся и ушел.
— Ему больно, Селина. Он думает, что я действительно сломалась под её давлением. Или, что еще хуже, он думает, что я его предала. Но так надо. Если Элеонора решит, что я больше не угроза, она ослабит хватку.
Ночь. Подготовка к прорыву.
Кристина достала из-под матраса «Слезу». Артефакт пульсировал мягким голубым светом.
— Нам нужно попасть в архив ректора, — Кристина начала переодеваться в свой темный костюм для «ночных прогулок». — Элеонора упомянула долги отца Адриана. Если мы найдем оригинал контракта, мы сможем понять, на чем держится эта Клятва Крови.
— Кристина, посмотри на себя, — Селина подошла и критически осмотрела подругу. — Твой корсет опять затянут так, что ты дышишь через раз. Твои... э-э... формы в этом костюме выглядят слишком вызывающе для секретной миссии. Если тебя поймает патруль, они решат, что ты идешь не в архив, а на свидание.
— У меня нет времени на диеты, Сел! — огрызнулась Кристина, безуспешно пытаясь втянуть живот. — Мои бока — это моя броня. В конце концов, если я застряну в вентиляции, ты меня вытянешь.
Они прокрались к административному крылу. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги и сургуча. Кристина знала, что дверь в архив защищена «Заклятием Истинного Имени» — оно открывается только тому, в ком течет кровь ректора, или тому, у кого есть ключ доступа.
— У нас нет ни того, ни другого, — прошептала Селина, глядя на массивную дубовую дверь, обвитую серебряными цепями.
— Зато у нас есть это, — Кристина достала маленький флакон с «Эссенцией Родства», которую они варили всю прошлую ночь, добавив туда волосок Адриана, найденный Кристиной на его камзоле (чисто в научных целях, разумеется).
Она капнула эссенцию на замок. Цепи задрожали, зазвенели и медленно начали сползать на пол, словно сонные змеи. Дверь со скрипом поддалась.
Внутри архива царил хаос — иронично для места, принадлежащего самому системному человеку в академии. Повсюду валялись свитки, коробки и старые артефакты.
— Ищи папку с гербом Совета Двенадцати, — скомандовала Кристина, зажигая на кончике пальца тусклый огонек.
Спустя час поисков, когда Селина уже была готова сдаться, Кристина наткнулась на потайной ящик в столе. В нем лежал свиток, перевязанный черной лентой с печатью из запекшейся крови.
— Вот оно. «Договор о сохранении Хроно-стабильности».
Она начала быстро читать, и её глаза округлялись с каждой строчкой.
— Селина, это не просто долг. Отец Адриана заключил сделку, чтобы спасти Академию от разрушения во время Великого Сдвига. Но цена... цена была в том, что каждый наследник рода должен отдать свою свободу Совету через брак с их представителем. Если брак не состоится или будет расторгнут без согласия Совета — Академия просто сотрется из памяти реальности. Как будто её никогда и не было.
— То есть, если Адриан выберет тебя, все студенты просто... исчезнут? — Селина побледнела.
— Да. Исчезнем мы, наши воспоминания, всё, что мы здесь создали. Это ловушка, из которой нет выхода, — Кристина почувствовала, как к горлу подкатил ком. — Он жертвует собой ради нас всех. Ради меня.
В этот момент за дверью раздались тяжелые шаги.
— Кто здесь? — голос Адриана прозвучал совсем близко.
— Прячься! — Кристина запихнула свиток в вырез платья (благо, место позволяло) и нырнула под массивный стол, увлекая за собой Селину.
Дверь распахнулась. В комнату вошел Адриан. Он не зажигал свет. В темноте Кристина видела только его силуэт. Он подошел к окну и тяжело оперся о подоконник.
— Я знаю, что ты здесь, Кристина, — тихо сказал он. — Я чувствую запах твоего страха и... той дурацкой лаванды, которой вечно пахнет твоя подруга.
Кристина медленно выбралась из-под стола. Селина осталась сидеть там, затаив дыхание.
— Вы не должны быть здесь, декан, — Кристина встала перед ним, гордо вскинув голову, несмотря на пыль на щеке. — Вы же «хороший жених». Вам положено спать и видеть во сне Элеонору.
Адриан медленно повернулся к ней. В тусклом свете луны его глаза казались золотыми озерами боли. Он сделал шаг к ней, и Кристина не отступила.
— Зачем ты полезла в архив? — прошептал он, сокращая расстояние до минимума. — Я же просил тебя... я умолял тебя уйти.
— Я нашла договор, Адриан, — она коснулась его руки. — Я знаю про «Протокол Стирания». Почему вы не сказали мне? Почему решили нести это в одиночку?
Адриан горько усмехнулся и внезапно притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы.
— Потому что ты — единственное, что в этой жизни я не хочу стирать, Кристина. Если я выберу тебя, я убью тебя. Ты просто перестанешь существовать. Как я могу допустить это?
— А как вы можете допустить жизнь с женщиной, которая вас ненавидит? — Кристина обхватила его за шею, чувствуя, как его тело дрожит от напряжения. — Мы найдем лазейку. В любом договоре есть мелкий шрифт.
— Нет лазейки, — он отстранился, его лицо снова стало жестким. — Уходи. Возьми Селину и уходи в общежитие. И забудь всё, что ты здесь прочитала. Это мой приказ как декана.
— Приказы — это для послушных, — Кристина дерзко улыбнулась сквозь слезы. — А я, кажется, всё еще ваша самая большая проблема.
Она развернулась и потянула Селину за руку. Уходя, она знала: лазейка есть. И она связана со «Слезой», которую она всё еще сжимала в кармане. Но Адриану об этом знать пока не стоило. Ему нужно было продолжать играть роль, чтобы Совет не заподозрил неладное.
— Мы еще поборемся за наше «вульгарное» будущее, декан, — прошептала она, закрывая за собой дверь архива.