Глава 4. Тень дисциплины.
Ночь в Академии Хрономагии была временем, когда сами стены начинали дышать. Кристина, облаченная в темный походный костюм, который выгодно подчеркивал её стройную, но мягкую фигуру, пробиралась по карнизу третьего этажа. Она всегда считала, что лишние сантиметры на боках — это не недостаток, а дополнительный запас магической устойчивости.
— Если я сорвусь, Селина приготовит из моих остатков омолаживающий крем, — прошептала она, цепляясь пальцами за холодный выступ каменной кладки.
Целью был балкон декана. Кристина знала, что после «холодного душа» на лекции Адриан наверняка закроется в кабинете, чтобы... ну, она надеялась, что он будет страдать, глядя на её забытую ленту. Но то, что она увидела сквозь приоткрытую стеклянную дверь, заставило её забыть о романтических обидах.
Адриан стоял у камина, но он был не один. В кресле напротив него сидел человек в тяжелом сером плаще с капюшоном, наброшенным на лицо. На груди незнакомца тускло поблескивала эмблема Совета Двенадцати — песочные часы, обвитые терновником.
— Вы затягиваете, Адриан, — голос незнакомца напоминал скрип старых половиц. — Леди Элеонора жалуется, что вы уделяете больше внимания дисциплине студентов, чем подготовке к брачному ритуалу. Совет напоминает: «Клятва Крови» должна быть закреплена в ближайшее полнолуние. Если вы решите... сомневаться, последствия для Академии будут окончательными.
Кристина затаила дыхание, прижавшись к стене. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен во всем замке.
— Я помню о своих обязанностях, — голос Адриана был лишен эмоций, но Кристина заметила, как он до белизны сжал кулаки. — Но я требую гарантий. После свадьбы долги моего отца будут списаны, а щиты Академии перейдут под мой полный контроль. Без надзора Совета.
— Гарантии дает только кровь, декан, — незнакомец поднялся. — И следите за своими... увлечениями. Мы знаем об адептке Дюамель. Она — хаос, который может разрушить хрупкое равновесие. Если она снова окажется на вашем пути, Совет сам позаботится о её... досрочном выпуске.
Адриан резко вскинул голову. Его янтарные глаза полыхнули опасным огнем.
— Не смейте угрожать моим студентам. Дюамель — всего лишь недисциплинированная девчонка, которая скоро вылетит из академии за неуспеваемость. Я сам с ней разберусь.
Человек в сером плаще издал сухой смешок и буквально растворился в воздухе, оставив после себя запах холодного пепла.
Кристина почувствовала, как по спине пробежал мороз. Значит, Адриан не просто притворяется. За ним следят. Совет Двенадцати — высшая инстанция, люди, которые могут стереть человека из реальности одним росчерком пера. И они угрожают ей.
— Недисциплинированная девчонка, значит? — прошептала Кристина, и в её глазах вспыхнула золотистая искорка. — Ну, господин декан, раз уж я всё равно «вылетаю», терять мне точно нечего.
Она хотела было соскользнуть вниз, но в этот момент Адриан подошел к балкону. Он резко распахнул дверь, и Кристина едва успела нырнуть в тень за колонну.
Он вышел на свежий воздух, тяжело опираясь руками о перила. Ветер трепал его длинные каштановые волосы, которые сейчас выглядели совсем не безупречно.
— Кристина... — его шепот был едва слышен, но в тишине ночи он прозвучал для неё как гром. — Уходи. Почему ты всегда так близко, когда нужно быть на другом краю света?
Он смотрел точно в ту сторону, где она пряталась. Кристина замерла, боясь даже вздохнуть. Она видела, как он медленно поднял руку и коснулся своих губ — тех самых, которые вчера так жадно целовали её. Его высокомерие и холодность осыпались, как старая штукатурка, оставляя лишь измученного мужчину, запертого в золотой клетке обязательств.
— Я не уйду, Адриан, — беззвучно ответила она ему. — Теперь, когда я знаю, что за тобой следят эти серые крысы, я устрою такой хаос, что их терновник завянет от зависти.
В этот момент снизу, из сада, раздался подозрительный шорох. Кристина глянула вниз и увидела еще две серые тени, бесшумно скользящие среди кустов роз. Шпионы Совета. Они не просто навещали его — они патрулировали территорию вокруг его покоев.
«Если они меня увидят здесь, Адриану конец», — молнией пронеслось в голове.
Кристина, не дожидаясь, пока тени поднимут головы, сделала то, что умела лучше всего — создала отвлекающий маневр. Она выхватила из кармана крошечную сферу с «искаженным эхом», которую стащила у Селины, и швырнула её в противоположную сторону сада, к пруду с магическими карпами.
Громкое «БУЛЬК!», сопровождаемое звуком разбивающегося стекла и голосом Громова, кричащим: «Опять эти саламандры!», заставило теней метнуться в сторону пруда.
Адриан вздрогнул, мгновенно принимая официальный вид. Он окинул взглядом сад и, кажется, на секунду заметил кончик русой косы, исчезающей за углом балкона. На его губах промелькнула тень улыбки — горькой, но гордой.
Кристина спрыгнула в мягкий куст сирени и, не оборачиваясь, помчалась к общежитию. Теперь пазл начал складываться. Элеонора была не просто невестой — она была надсмотрщиком от Совета. А Адриан играл роль «хорошего жениха» под прицелом невидимых мечей.
— Ну что ж, — пропыхтела Кристина, пробираясь через окно в свою комнату. — Если Совет Двенадцати любит порядок, то им очень не понравится то, что «непослушная адептка» планирует устроить на балу в честь помолвки. Селина! Просыпайся! Нам нужно сварить что-то такое, от чего у Элеоноры зачешутся все её аристократические манеры!
Игра перешла на новый уровень. Теперь это было не просто приключение — это была партизанская война за сердце декана и свободу Академии. И Кристина Дюамель была готова стать генералом этого хаоса.
Кристина буквально ввалилась в комнату, едва не опрокинув стойку с ретортами, на которой Селина пыталась вырастить мох с эффектом амнезии.
— Тише ты, хаос во плоти! — шикнула подруга, придерживая шаткую конструкцию. — Ты выглядишь так, будто за тобой гнался весь дисциплинарный комитет в полном составе.
— Хуже, Селина. За Адрианом следят «серые крысы» из Совета, — Кристина плюхнулась на кровать, тяжело дыша и пытаясь расстегнуть тугую шнуровку на ботинках. — Я видела одного у него в кабинете. Они угрожают ему Академией и… мной. Он пытается выставить меня виноватой и несносной, чтобы они не увидели в моем лице его слабое место.
Селина замерла, её рыжие кудри забавно подпрыгнули.
— То есть, когда он вчера сказал про твои бока…
— …он фактически спасал мне жизнь, — закончила Кристина, горько усмехнувшись. — Самое извращенное проявление любви, которое я когда-либо встречала. Но это не отменяет того, что я хочу его стукнуть. Или поцеловать. А лучше и то, и другое одновременно.
Она встала и подошла к зеркалу, оглядывая свои изгибы. Плотная ткань костюма подчеркивала её стройную талию, но на бедрах и боках лежала мягкими складками, придавая фигуре ту самую аппетитность, от которой у Адриана вчера потемнело в глазах.
— Значит так, — Кристина решительно стянула ленту с волос. — Если они хотят увидеть «неуспевающую студентку», они её увидят. Но под этой маской мы подготовим удар. Элеонора думает, что она главная в этой партии, но она забывает: в шахматах самая опасная фигура — это ферзь, а не напыщенная королева в фиолетовом.
План «Помолвка в стиле Хаос»
— Завтра бал, — Кристина начала мерить комнату шагами. — Адриан будет играть роль идеального жениха. Совет будет наблюдать из теней. Элеонора будет сиять. Нам нужно пробраться туда так, чтобы нас не узнали.
— Кристина, там будут детекторы магии на каждом шагу! — вставила Селина.
— Именно поэтому мы используем не магию, а старую добрую алхимию и... трюки из запретной секции, — Кристина хитро прищурилась. — Ты сваришь «Эссенцию невидимого присутствия», а я добуду приглашение. Одно из тех, что прислали почетным гостям, которые точно не приедут. Например, старой герцогине де Морне, которая не выходила из своего замка последние тридцать лет.
— А как же твое платье? — Селина окинула взглядом подругу. — Ты же не пойдешь в костюме шпиона?
— Платье будет таким, Сел, что даже если Совет решит меня испепелить, они сначала захотят взять у меня автограф.
Следующий вечер. Перед Балом.
Адриан стоял перед зеркалом в своей спальне. Он застегивал запонки с фамильным гербом, и его руки едва заметно дрожали. Каждое движение причиняло почти физическую боль — осознание того, что через два часа он официально свяжет свою жизнь с женщиной, которую презирал, жгло сильнее, чем любой магический ожог.
В дверь коротко постучали.
— Адриан, дорогой, ты готов? — голос Элеоноры сочился патокой. — Совет уже прибыл. Они очень довольны твоим вчерашним поведением с той девицей. Говорят, ты наконец-то осознал приоритеты.
— Я готов, Элеонора, — отозвался он, надевая маску ледяного безразличия вместе с расшитым серебром камзолом. — Иди вниз. Я присоединюсь к тебе через минуту.
Когда она ушла, он подошел к окну и посмотрел на сад.
— Надеюсь, ты достаточно умна, Кристина, чтобы сегодня остаться в своей комнате, — прошептал он, сжимая в ладони обрывок её русой ленты. — Потому что сегодня я не смогу тебя защитить.
Он не знал, что в этот самый момент «герцогиня де Морне» в пышном платье из темно-синего бархата с глубоким декольте, скрывающим лицо за изящной маской из перьев сойки, уже миновала первый кордон охраны.
Кристина шла по залу Академии, чувствуя, как корсет безжалостно сжимает её ребра, зато выгодно приподнимает грудь, заставляя проходящих мимо профессоров заикаться. Под пышными юбками, в специальных кармашках, были спрятаны три сонных бомбы, флакон с «чесоточным порошком» высшей пробы и — самое главное — «Слеза Первого Хрономага».
— Ну что, господин декан, — прошептала она, ловя в толпе его высокую, безупречную фигуру. — Посмотрим, насколько хватит вашей дисциплины, когда в игру вступит настоящая страсть.
Бал начался. Оркестр заиграл вальс, и Адриан, ведя под руку Элеонору, вышел в центр зала. Но его взгляд, постоянно сканирующий толпу, вдруг зацепился за незнакомую даму в синем. В её походке, в том, как она дерзко вскидывала подбородок, было что-то до боли знакомое. Что-то, что заставило его сердце пропустить удар, а магию — всколыхнуться под кожей, требуя немедленного хаоса.
Музыка заполнила Мраморный зал, отражаясь от высоких сводов и заставляя пламя тысяч свечей танцевать в такт смычкам. Кристина чувствовала себя так, словно проглотила пригоршню живых искр. Бархат платья приятно холодил кожу, а маска из перьев сойки скрывала не только её лицо, но и тот торжествующий блеск в глазах, который выдал бы её с потрохами.
Адриан кружил Элеонору в вальсе. Он двигался с грацией хищника, заключенного в клетку этикета. Его длинные каштановые волосы были перехвачены серебряной нитью, а лицо оставалось неподвижной маской высокомерия. Но Кристина, наблюдавшая за ним из-за колонны, видела, как напряжены его плечи.
— Сейчас или никогда, — прошептала она себе под нос, поправляя пышную юбку.
Она дождалась момента, когда пары начали меняться местами — старинная традиция Академии, позволяющая гостям познакомиться. Одним плавным, почти кошачьим движением Кристина вклинилась в поток танцующих. Селина, стоявшая неподалеку под видом официантки (и крайне неумело балансирующая подносом с бокалами), вовремя «случайно» задела локтем одного из проверяющих Совета.
— Ой, простите, господин Серый! — пискнула Селина, опрокидывая лимонад прямо на его безупречный плащ.
В возникшей суматохе Адриан на долю секунды остался один. Кристина скользнула к нему, и прежде чем он успел осознать, кто перед ним, её ладонь в тонкой перчатке легла на его плечо.
— Позвольте этот танец... декан, — прошептала она, намеренно изменив голос на более низкий и тягучий.
Адриан замер. Его рука автоматически легла на её талию, и Кристина почувствовала, как по его телу прошла мощная судорога узнавания. Он не видел её лица, но её запах — смесь полевых трав и той самой дерзкой магии — ударил ему в голову сильнее любого вина.
— Герцогиня де Морне? — его голос был хриплым, едва узнаваемым. — Я полагал, вы не покидаете свой замок.
— Для такого особого случая я решила сделать исключение, — она прижалась к нему чуть плотнее, чем позволяли приличия. Её мягкие изгибы встретились с жестким шелком его камзола. — Говорят, невеста декана — само совершенство. Но мне кажется, жених выглядит так, будто его ведут на эшафот, а не под венец.
Они закружились в вихре танца. Адриан вел её властно, почти грубо, увлекая в самую гущу толпы, подальше от зорких глаз Элеоноры и людей Совета.
— Ты безумна, — выдохнул он ей прямо в ухо, и его горячее дыхание заставило Кристину вздрогнуть. — Если они узнают тебя... если Элеонора поймет...
— Пусть понимает, — Кристина дерзко взглянула на него сквозь прорези маски. Золотистая каемка в её карих глазах сияла, как два маленьких солнца. — Вы вчера сказали, что мои бока растут быстрее знаний, Адриан. Так вот, я пришла показать, что мои знания в области «как испортить свадьбу тирану» — просто академические.
Адриан не выдержал и коротко, хрипло рассмеялся. Этот звук был самым искренним за весь вечер. Его рука на её талии сжалась крепче, пальцы почти неосознанно погладили бархат ткани там, где скрывался её «лишний» бок, который он так отчаянно жаждал защитить.
— Ты неисправима, — прошептал он, и в его взгляде на мгновение промелькнула та самая нежность, от которой у Кристины подгибались колени. — Уходи, пока не поздно. Сейчас будет объявлен ритуал Клятвы.
— Никакого ритуала не будет, — Кристина внезапно остановилась, заставляя и его замереть посреди зала. — Потому что у герцогини де Морне внезапно начался... приступ аллергии на ложь.
В этот момент Селина, получив условный знак (Кристина картинно поправила маску), активировала «чесоточный порошок», смешанный с эссенцией невидимости. Тончайшее облако накрыло стол с ритуальными чашами и саму Элеонору, которая как раз направлялась к жениху.
— Клянусь Хроносом, что это?! — взвизгнула невеста, внезапно начиная яростно чесать локоть, а затем и плечо. Её безупречная прическа накренилась, а лицо пошло красными пятнами.
В зале поднялся шепот. Люди Совета подозрительно замерли, пытаясь нащупать источник магии, но алхимия Селины была «чистой» — никакой магии, только биологическое коварство.
— Кажется, ваша невеста не прошла проверку на совместимость с местным воздухом, — Кристина ослепительно улыбнулась Адриану. — Какая досада. Придется перенести ритуал.
Адриан смотрел на мечущуюся Элеонору, затем снова на Кристину. В его глазах боролись ужас и восхищение.
— Дюамель... ты играешь с огнем, — проговорил он, но при этом сам сделал шаг назад, подальше от Элеоноры, создавая дистанцию.
— О нет, декан, — Кристина коснулась его груди пальцем, чувствуя, как под тканью бешено колотится его сердце. — Я играю со временем. А время, как вы учили на лекции, необратимо. Особенно когда дело касается любви и одного очень упрямого хаоса.
Она развернулась и начала быстро исчезать в толпе, зная, что первый акт её маленького спектакля удался на славу. Помолвка была сорвана, Элеонора была в ярости, а Адриан... Адриан наконец-то снова смотрел на неё как на женщину, ради которой можно переписать законы вселенной.