Ангел в цирке

Эриэль сидела в объятиях Кейна, боясь даже вздохнуть. Ей казалось, что если она сделает хоть одно неверное движение, этот хрупкий, почти нереальный момент счастья рассыплется, как карточный домик. Сердце Админа под её ладонью билось так часто и гулко, что она физически ощущала каждый удар. Оно было тёплым. Настоящим.

Кейн же боялся дышать. Он впитывал ощущение её веса у себя на коленях, тепло её тела, просачивающееся через ткань пижамы и тонкий слой одеяла. Это было... невероятно. Он мог бы просидеть так вечность, растворяясь в этом новом, неизведанном чувстве защищённости и нежности. Но уютную тишину, сотканную из их дыхания, нарушил тихий, немного грустный голос Эриэль.

— Слушай... тебе тоже нужно уснуть. Ты же не до конца обновился. А если ты сейчас не уснёшь, тебя продолжит глючить. Эмоции могут выйти из-под контроля.

Кейн крепче сжал объятия, не желая её отпускать. — А как же ты? Ты останешься здесь совсем одна...

Эриэль мягко высвободилась и приподнялась, чтобы заглянуть ему в глаза. В её взгляде светилась спокойная уверенность. — Я справлюсь. Буду присматривать за вами, пока идёт обновление тел. Попытаюсь занять себя чем-нибудь. К тому же... я уже отдохнула. Позволь мне отключить тебя, чтобы ты впервые за долгое время смог по-настоящему отдохнуть.

Кейн хотел возразить, но осёкся. Она была права. Так Эри будет меньше о нём беспокоиться, чем если бы он бодрствовал, корчась от боли и рискуя навредить ей в неконтролируемом приступе. Он понимал это разумом, но сердце протестовало.

Он ещё раз прижал её к себе — крепко-крепко, словно пытаясь запомнить это ощущение навсегда. — Дай нам пять минут... — прошептал он ей в волосы. — Просто пять минут, чтобы насладиться этим моментом. Никто не знает, когда он повторится.

Когда время пришло, Кейн нехотя отстранился и кивнул. Эриэль встала с его колен, аккуратно уложила его на подушки и положила пальцы ему на виски. Всё это время он не отпускал её руку, сжимая ладонь до самого последнего момента, пока его пальцы не ослабли и дыхание не стало ровным и глубоким.

Кейн уснул.

Эриэль осталась одна в этой комнате, которая никогда не спала.

Первые минуты тишины давили на уши. Она оглядела спящих друзей: Генгл смешно сопела в подушку, обняв её как плюшевого мишку; Рагата свернулась калачиком под толстым одеялом; Помни тихонько вздыхала во сне. Эриэль не могла просто сидеть и смотреть на них. Ей нужно было действие.

Так начался её долгий дозор. Поначалу она просто наблюдала за каждым из них, замечая, как их тела подёргиваются от цифровых спазмов — невидимая работа обновления перестраивала их код. Она стала их безмолвной сиделкой: кому-то поправляла съехавшую подушку, кому-то укрывала сползшим одеялом; тому, кому было холодно — создавала второе; а кто-то, наоборот, парился под слоями ткани — для них она материализовала лёгкий ветерок от вентилятора.

Когда всё было тихо и спокойно, она пыталась занять свой разум. Рисовала в блокноте причудливые узоры. Читала книги, которые создавала прямо из воздуха, но смысл слов ускользал от неё.

А потом она решила вспомнить то, что болезнь отняла у неё навсегда — музыку.

Она создала гитару. Провела рукой по гладкому грифу, чувствуя под пальцами прохладные металлические струны. Положила рядом блокнот с карандашом. Ей хотелось выплеснуть на бумагу всё: усталость, страх, любовь и робкую надежду.

И тут струны дрогнули под её пальцами.

Снова этот серый дождь по стеклу,

Он смывает остатки былой тишины.

Я закрываю глаза, чтобы вспомнить весну,

Где не было боли... где мы были одни.

Мой мир превратился в набор нулей,

Но здесь, среди глитчей, я нашла вас всех.

Ты дал мне крылья, отец, ты открыл эту дверь,

Чтобы я обрела свой причал и успех...

Эриэль удивлённо замерла. Слова лились сами собой, словно кто-то другой вкладывал их ей в голову. Она схватила карандаш и начала быстро записывать куплет за куплетом. Секунды перетекали в минуты, часы летели незаметно. Песня рождалась на одном дыхании — горькая, светлая и полная жизни.

Когда последний аккорд затих под сводами комнаты-пещеры, Эриэль опустила гитару на колени. Она была в восхищении от своего творения. «Я покажу её им», — решила она. «Когда они проснутся».

Но её уединение было нарушено.

Из портала, ведущего наружу, донёсся звук. Это был не просто шум системы — это был низкий, вибрирующий гул, от которого завибрировали сами стены комнаты. Звук был чужим. Неправильным. Он не принадлежал этому миру.

А затем из портала донёсся другой звук. Тяжёлый, шаркающий шаг. Потом ещё один. И ещё.

Кто-то шёл по направлению к ним.

ОТ АВТОРА

Простите, что задержала так надолго главу. У меня в жизни столько всего происходит, что мама не горюй. Но на сегодня я взяла отгул от дел и появилась возможность выложить и написать ещё больше глав для вас)

а пока могу вас одарить рисунком, который мне безумно нравиться. КЕЙН!!!!