Ангел в цирке

Эриэль открыла глаза. Реальность возвращалась медленно, словно выплывая из тумана. Первое, что она почувствовала — это мягкую поддержку под локтем и обеспокоенный голос Рагаты:

— Осторожно! Ты как?

Все остальные замерли в напряжённом ожидании. Эри попыталась приподняться, но комната тут же поплыла перед глазами. Она бы непременно упала, если бы не быстрая реакция Рагаты, которая сидела рядом на кровати Джекса. Девушка успела крепко обхватить её за плечи и аккуратно усадить обратно.

 — Спасибо... — прошептала Эриэль, делая глубокий вдох, чтобы прогнать остатки головокружения. Королёр и Кейн синхронно дёрнулись вперёд, готовые помочь, но Рагата оказалась быстрее. Они обменялись короткими взглядами и остались стоять на месте, лишь внимательно наблюдая за происходящим.

Посидев пару минут и приводя мысли в порядок, Эри выпрямилась. Её лицо было бледным, но решительным.

— Что я могу сказать... Джекс теперь в порядке, — начала она, и её выражение лица говорило о том, что она пытается восстановить в памяти каждую деталь. — Абстракцию я заключила в клетку и отправила восвояси. Но он был в очень плохом состоянии. Если бы Кейн его не отключил вовремя, а я так скажем не полезла к нему в голову... кто знает, чем бы всё закончилось.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Зубл перестала мять свои руки, а Генгл широко распахнула глаза.

— Что ты имеешь в виду? — наконец нарушила молчание Рагата, подавшись вперёд.

— Его уже начала поглощать абстракция, — тихо ответила Эриэль, опуская взгляд. — Он был наполовину там... внутри неё. Я едва успела стянуть тьму до того, как стало слишком поздно. Пришлось ещё его успокаивать, но вроде получилось. Так что будьте к нему подобрее первое время, — добавила она, твёрдо глядя прямо на Зубл.

Конструктор фыркнула, скрестив руки на груди, но её привычной агрессии в голосе не было.

— А что ты на меня, блять, смотришь? — с деланным возмущением спросила она. — Он всё портит, а я должна быть с ним добрее? Ты вообще не знаешь, что он со мной и Генгл вытворял...

— Я знаю, что его действия отвратительны, — спокойно перебила Эриэль. — Но мне кажется, всё это была просто маска. Маска от боли. Надеюсь, мои слова дойдут до него, и он перестанет делать плохие вещи. Зубл цокнула языком, но спорить не стала.

— Тц. Ладно. Я постараюсь быть с ним подобрее, — процедила она сквозь зубы. — Но если увижу, что он снова кому-то вредит — моё обещание аннулируется.

— Хорошо, — улыбнулась Эриэль.

Пока ангел общалась с остальными, Кейн стоял в стороне, лениво опираясь плечом о стену. Внешне он казался спокойным, но внутри у него бушевала буря. Каждое слово Эриэль о Джексе отзывалось глухим раздражением. Ему не нравилось, что она говорит о кролике. Не нравилось, что спасла его. Кейн давно наблюдал за этим засранцем и прекрасно знал, какой он мудак. Мысли об этом заставляли его пальцы сжиматься в кулаки. Его начало мелко трясти от злости и детской, иррациональной обиды. Ему хотелось, чтобы Эри думала только о нём. Чтобы говорила только с ним. А этот проклятый кролик сейчас занял все её мысли.

Из этого тёмного потока сознания его вырвал тихий, неуверенный голос:

— Кейн? С тобой всё в порядке?

Рядом стояла Генгл и смотрела на него снизу вверх своими огромными, вечно удивлёнными глазами.

— Просто... у тебя такой злой вид был...

Кейн моргнул, и наваждение спало. Он резко выпрямился, натягивая на лицо привычную (или уже нет?) маску беззаботности.

— А, Генгл... Да, прости, — его голос мгновенно потеплел. — Просто ушёл в размышления. Пойдём к ребятам, а то скоро вам нужно ложиться баиньки. — О, пошли! — просияла Генгл, беря его под руку.

Идея пришла внезапно, но показалась идеальной всем присутствующим.

— Слушайте, а может, вы все поспите сегодня в одной комнате? — предложила Эриэль, поднимаясь на ноги окончательно. — Так мне будет проще присматривать за вами во время обновления.

— ОООО! Пижамная вечеринка! — восторженно взвизгнула Генгл, подпрыгнув на месте.

— А что? Хорошая мысль, — неожиданно поддержала Зубл, пожав плечами. — По крайней мере, будет весело.

— Кейн, можешь создать пространство из подушек? — с нежной, немного хитрой улыбкой попросила Эриэль, поворачиваясь к нему. — Чтобы всем хватило места.

Конферансье вспыхнул ярче новогодней гирлянды. Всего минуту назад он ревновал её к другому, а теперь эта невероятная девушка просит его о чём-то настолько... милом.

— А, да, без проб-блем, — выпалил он, стараясь скрыть смущение за деловой суетой.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе открылся светящийся портал. За ним скрывалась огромная комната, стены которой были сделаны из мягких разноцветных подушек всех форм и размеров. Потолок представлял собой бархатное ночное небо, усыпанное мерцающими звёздами.

Когда все переместились внутрь, восхищённый вздох прокатился по комнате. Это место было воплощением абсолютного уюта и безопасности. Никто не мог представить, что их безумный Админ способен на такую... детскую, но невероятно тёплую магию. Со всех сторон посыпались похвалы.

— Вау!

— Как круто!

— Вот это да!

От такого количества комплиментов Кейн смутился ещё сильнее, хотя казалось, что больше уже невозможно. Но краем глаза он постоянно следил за Эриэль. Больше всего на свете ему сейчас нравилось видеть, как загораются её глаза при виде этой мягкой комнаты. Когда она повернулась к нему, взяла его за руки и сказала, какое это чудо, он окончательно «выпал». Ему безумно захотелось её обнять, прижать к себе и никогда не отпускать, но страх оттолкнуть её таким порывом сковал его крепче любых цепей.

— Слушайте, я сейчас вам пижамки выдам! — объявил она. В ту же секунду на каждом появилась мягкая пижама. У всех она была разная и подходящая для них по стилю.

— А почему она такая большая и мешковатая? — озадаченно спросила Помни, разглядывая рукава, которые полностью скрывали её ладони.

— Ну, ваши скины немного поменяются во сне, — пояснила Эриэль, тоже поправляя свою одежду. — Поэтому они хорошо сядут на ваши новые тела.

— В этом нет смысла, особенно для меня, — недовольно проворчала Зубл, критически осматривая себя.

Тут Эриэль лукаво прищурилась. Она подошла к ней, бесцеремонно схватила её за руку и потащила в дальний угол комнаты, где одним движением создала плотную штору из цифрового света.

— Эй, ты чего... — начала было Зубл, но договорить не успела. За шторой раздался её оглушительный вопль, от которого вздрогнули абсолютно все в комнате: — Нихуя себе сисядры!!!

Через мгновение шторка отлетела в сторону, и оттуда, сгибаясь пополам от хохота, вышли обе девушки. Эриэль пыталась закрыть рот Зубл ладонью, но та ловко вывернулась.

— Слушайте все! У неё огромные бубсы! — продолжала кричать раскрасневшаяся Зубл, указывая пальцем на Эриэль.

— Ты бы ещё погромче крикнула, чтобы точно весь Цирк услышал! — смеясь, упрекнула её Эриэль, сама красная как помидор.

Их веселье оказалось заразительным. Помни, Рагата и Генгл переглянулись и хором выкрикнули: — МЫ ТОЖЕ ХОТИМ ГЛЯНУТЬ!

И вся женская половина компании снова исчезла за импровизированной занавеской. Из-за неё донёсся новый взрыв восторга: — Сиськиии!

— Девочки, хватит! Перестаньте! Я уже красная, как свекла! — умоляюще простонала Эриэль, но смех в её голосе выдавал, что ей самой ужасно нравится происходящее.

— А можно потрогать? — раздался тихий, полный благоговения шёпот Генгл.

 — А, ну конечно, только аккуратно, — разрешила Эриэль, пряча лицо в ладонях. — Тогда я тоже потом потрогаю, когда у вас появятся!

Девушки по очереди начали осторожно прикасаться к ней. Эри понимала их любопытство: многие из них давно не видели живого человеческого тела, а тут ещё и цензура пропала. Для них это было настоящее чудо.

Именно в этот момент шторка резко распахнулась. На пороге стоял Кейн. Он хотел попросить всех собраться и готовиться ко сну, но вместо этого застыл каменным изваянием. Он увидел то, чего ему совсем не следовало видеть. Лицо Эриэль стало пунцовым, и она инстинктивно прикрылась руками. В этой абсурдной ситуации — она стоит посреди подруг с голой грудью, которую они изучают с научным интересом, — Кейн растерялся и впал в ступор. Но что-то внутри него, какой-то первобытный инстинкт защиты, сработало быстрее разума. Он резко, почти грубо задёрнул шторку обратно.

— П-прости... я... это... — пролепетал он через ткань, сам красный как рак. Голос его дрожал. В груди бешено колотилось сердце, и ему казалось, что оно вот-вот выпрыгнет наружу. — Давайте скорее... начнём готовиться ко сну.

Из-за занавески донёсся новый взрыв приглушённого девичьего хохота.