Ангел в цирке

В комнате наступила гробовая тишина. Все замерли, наблюдая за ангелочком. Эриэль опустилась на колени перед обездвиженным телом Джекса. Её руки дрожали, но она заставила себя собраться с мыслями. Протянув ладони над его грудью, она закрыла глаза, и процесс начался. Под её пальцами вспыхнуло мягкое золотистое сияние.

Эриэль погрузилась в код Джекса.

Пространство вокруг было тёмным и мокрым, угнетающе-серым. С невидимого «неба» монотонно капал дождь. Она сделала осторожный шаг вперёд, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки жизни. Взгляд остановился на Джексе: он сидел на корточках, наполовину поглощённый бесформенной абстракцией, и закрывал лицо руками.

Ангел медленно двинулась к нему, боясь спугнуть. Оказавшись рядом, она бережно взяла его запястья и отвела руки от лица. На неё смотрели глаза сломленного, плачущего человека, который из последних сил пытался удержать свою фирменную кривую улыбку. Увидев её, Джекс дёрнулся, намереваясь сбежать, но Эриэль удержала его.

— Я помогу тебе, Джекс, — с грустной улыбкой сказала она. — Не убегай. Просто дай мне убрать это с тебя.

Джекс посмотрел на неё так, словно не верил своим глазам, и хотел что-то сказать, но не смог. Он просто замер перед ней, покорно склонив голову. Эриэль растерянно моргнула — она готовилась к погоне, но всё пошло гораздо проще. Она протянула руку и коснулась холодной, вязкой массы абстракции.

Как только она потянула, Джекс закричал. Этот звук был полон такой невыносимой боли, что у Эриэль сжалось сердце. Но она продолжала тянуть. Абстрактная тьма неохотно покидала тело Джекса, вытягиваясь вслед за её ладонями. Наконец, последняя нить оборвалась. Эриэль и сгусток тьмы рухнули на пол, а Джекс остался стоять на коленях, тяжело дыша и глядя перед собой пустым взглядом.

Эриэль попыталась подняться, но освобождённая абстракция, почуяв близость носителя, яростно рванулась обратно к Джексу. Не мешкая ни секунды, ангел схватила тьму и мгновенно заточила её в сияющую золотую клетку. Абстракция заметалась внутри, билась о прутья, но вырваться не могла.

Джекс смотрел на хрупкую фигурку ангелочка, которая без труда удерживала его главный кошмар. Он не понимал, зачем она помогает тому, кто накричал на неё, кто желал ей зла. Он подошёл ближе и хрипло спросил:

— Зачем? Зачем ты вообще вытащила из меня эту дрянь?

— Это моё предназначение — спасать вас от абстракций, — тихо ответила Эриэль, не отрывая взгляда от беснующейся в клетке тьмы. — А ещё... я не хотела, чтобы другие грустили, потеряв тебя.

Она повернулась к нему, и в её глазах светилась глубокая печаль.

— Послушай, Джекс. Просто живи ради тех, кто живёт ради тебя.

Кролик издал горький смешок, больше похожий на всхлип.

— Ты смеёшься? Они же меня ненавидят!

— Думаешь? — мягко возразила она. — Помни увидела, как тебе плохо, и захотела помочь тебе, но даже после твоей агрессии, она захотела остаться с тобой и приглядеть за тобой. Рагата вызвалась помочь ей. Кейн отключил тебя, чтобы ты не навредил себе и другим, чтобы не сломался окончательно. Мой отец... он может быть недоволен твоими поступками, но он не умеет ненавидеть. А Зубл и Генгл... уверена, они тоже не испытывают к тебе ненависти. Сейчас ты думаешь, что весь мир против тебя, но это не так.

Её слова били точно в цель. Джекс опешил. В его глазах, всё ещё красных от слёз, начало пробуждаться понимание. Осознание того, что он не одинок, что его ценят, было настолько сильным, что из его уст само собой вырвалось одно-единственное слово, дороже которого ничего не было:

— Спасибо...

Эриэль тепло улыбнулась, радуясь, что всё получилось. Одним усилием воли она подняла золотую клетку с абстракцией высоко вверх, туда, откуда та уже никогда не сможет вернуться. Затем она кратко пересказала Джексу события, произошедшие после того, как он уснул. Он молча принял новую информацию, переваривая услышанное.

Мир вокруг Эриэль снова обрёл чёткость. Она вернулась в реальность.