14
Пока Гриша на студии пытался собрать воедино осколки своего эго, Инесса ехала домой в тишине своего автомобиля. Букет белых роз лежал на пассажирском сиденье. Их тонкий, чистый аромат заполнил весь салон, вытесняя привычный запах дорогой кожи и парфюма.
Приехав в свою пустую, безупречно убранную квартиру в стиле минимализма, она первым делом пошла на кухню. Она аккуратно подрезала каждый стебель и поставила розы в простую стеклянную вазу, водрузив их на самое видное место — на комод в гостиной.
Инесса подошла к зеркалу в прихожей. Из отражения на неё смотрела всё та же уверенная в себе женщина. Но когда она потянулась, чтобы стереть мицеллярной водой ставшую уже привычной за день красную помаду, её пальцы слегка задрожали.
Она вспомнила сегодняшнее утро. Вспомнила испуганный, но решительный взгляд Гриши, когда он протягивал ей букет. И то, как её тело само, вопреки всем внутренним инструкциям, потянулось к нему за объятиями. Он был таким теплым, надежным, от него пахло хорошим табаком и свободой. В его руках она на долю секунды почувствовала себя… в безопасности. И это пугало её до чертиков.
— Ты сходишь с ума, Лебедева, — тихо шепнула она своему отражению, стирая красный пигмент с губ. — Он твой артист. Твоя работа. Твой проект. Не смей всё портить.
Она легла в постель, но сон не шел. На тумбочке завибрировал телефон. Рука сама потянулась к экрану. В инстаграме висело новое уведомление: Гриша выложил историю.
Инесса открыла её. Это была короткая черно-белая видеозапись из студии, сделанная уже после её ухода. Гриша сидел у микрофона в полумраке, натянув капюшон, и тихо, под гитарный перебор напевал строчки, которых не было в официальном альбоме. Это была чистая, необработанная импровизация.
Инесса затаила дыхание. Она переслушала это трижды. Текст был простым, но в его хриплом, уставшем голосе было столько честности, что у неё по коже побежали мурашки. Он пел о ней. И он даже не пытался это скрыть.
*
На следующий день Гриша пришел на студию внутренне собранным. Он помнил совет Ромы: «Дай ей время. Не дави».
Когда Инесса вошла в комнату в 9:00, на ней был строгий брючный костюм песочного цвета. Красная помада на месте, взгляд сосредоточен. Но Гриша заметил одну маленькую деталь: она не посмотрела на него со своей привычной ледяной условностью. Напротив, её глаза на секунду задержались на его лице, и в них читалось странное, почти робкое напряжение.
— Доброе утро, — ровно произнесла она. — Сегодня работаем над пятым треком. Григорий, заходи в кабину.
Гриша молча кивнул. Весь день он вел себя безупречно. Он не заигрывал, не пытался шутить, не напоминал о вчерашних цветах. Он просто работал — профессионально, четко, отдавая себя музыке на сто процентов.
Такая перемена в его поведении удивила Инессу. Обычно мужчины, получив от неё холодный отпор, либо обижались, либо начинали вести себя агрессивно-навязчиво. Гриша же проявил редкую зрелость. Он уважал её границы, и это вызывало у неё еще большее уважение. И… легкую тревогу. Ей вдруг стало не хватать его теплого, внимательного взгляда.
Ближе к вечеру, когда Рома и Тёма отошли настроить аппаратуру в соседнюю комнату, Инесса осталась у пульта одна. Гриша вышел из кабины записи, чтобы попить воды.
Он стоял у кулера спиной к ней. Инесса долго смотрела на его широкие плечи под черной футболкой, а потом тихо, почти не слышно произнесла:
— Твоя вчерашняя история в инстаграме…
Гриша замер. Он медленно повернулся к ней, держа в руке пластиковый стаканчик с водой. Его темные глаза смотрели на неё прямо и серьезно.
— Что с ней? — тихо спросил он.
Инесса перевела взгляд на свои пальцы, крутящие дорогую ручку, а затем снова посмотрела на него.
— У этой демки хороший потенциал, — её голос слегка дрогнул, теряя привычную металлическую уверенность. — Очень… личный текст. Нам стоит включить его в альбом тринадцатым треком. Если ты, конечно, не против.
Гриша медленно подошел к пульту. Он остановился совсем близко — так, что она снова могла почувствовать его тепло. На его губах появилась мягкая, понимающая улыбка.
— Я не против, Инесс, — тихо сказал он, глядя на её безупречно очерченные красные губы. — Этот трек написан для тебя. И я рад, что ты его услышала.
Инесса почувствовала, как внутри неё начинает медленно таять тот самый лед, который она замораживала годами. Она не сделала шаг назад. Она просто смотрела на него, понимая, что Рома был прав: этот парень с горячим сердцем медленно, но верно разрушает её идеальный, холодный мир. И самое страшное — ей больше не хотелось его защищать.
Продолжение следует...