13
Часы на стене студии показывали половину восьмого вечера, когда Инесса наконец захлопнула крышку ноутбука. Напряжение, царившее в комнате последние несколько часов, немного спало, но Гриша по-прежнему чувствовал себя так, словно его пропустили через бетономешалку.
— На сегодня закончили, — устало, но твердо произнесла Инесса. Она поднялась из-за пульта, поправила безупречный изумрудный жакет и подошла к журнальному столику, где в вазе стояли белые розы.
Она аккуратно достала букет, стряхнула капли воды со стеблей и завернула их обратно в крафтовую бумагу.
— Спасибо за работу, мальчики. Рома, спишемся по поводу завтрашних документов. Тёма, не опаздывай. Григорий… — она на секунду замялась, её взгляд скользнул по его поникшей фигуре, но лицо осталось непроницаемым. — Отличные дубли. Вокал звучит именно так, как нужно для релиза. До завтра.
Она коротко кивнула всем на прощание, прижала букет к груди и вышла из студии. На белых лепестках роз контрастно выделялся глубокий зеленый цвет её костюма, а шлейф её духов еще долго висел в воздухе, напоминая о её присутствии.
Едва дверь за ней закрылась, Гриша со стоном повалился на кожаный диван, закрыв лицо руками.
— Всё, пацаны. Это фиаско, — глухо произнес он из-под ладоней. — Жесть. Я чувствую себя полным идиотом.
Тёма Майот сочувственно вздохнул и похлопал друга по колену:
— Да ладно тебе, Гриш. Нормально всё. Она же обняла тебя. Мы с Ромой чуть челюсти на пол не уронили.
— Да это была просто дежурная вежливость! — Гриша резко сел, взъерошив волосы. В его глазах метались злость и отчаяние. — Вы видели, как она сразу же отстранилась? Как будто её током ударило. А потом весь день разговаривала со мной так, словно я пустое место, просто инструмент для записи треков. У меня нет шансов, Ром. Вообще никаких. Она робот. Холодная, неприступная стена. Для неё существует только работа, а я для неё — просто очередной капризный рэпер, которого нужно держать в узде.
Рома Щуров, который всё это время молча наблюдал за метаниями друга, тихо рассмеялся. Он подошел к кулеру, налил себе воды и повернулся к Грише.
— Ляхов, ну ты и паникер, конечно, — покачал головой Рома. — Вот сразу видно, что ты её совсем не знаешь.
— А ты её знаешь? — огрызнулся Гриша. — Расскажи мне тогда, почему она ведет себя так, будто я ей противен?
— Во-первых, придурок, ты ей не противен, — Рома серьезно посмотрел на друга, присаживаясь на край стола. — Слушай меня внимательно. Ты хоть представляешь, сколько за эти годы вокруг Инессы крутилось всяких мажоров, богатых спонсоров, продюсеров и артистов? Ей дарили кольца, ключи от машин, заваливали миллионами роз. И знаешь, что она делала?
— Что? — тихо спросил Гриша.
— Швыряла это им в лицо. Она никогда, слышишь, никогда не принимала подарков от мужчин по работе, чтобы не чувствовать себя обязанной. А твои розы она забрала домой. Сама. Без лишних слов. И обняла она тебя не из вежливости. Я знаю Инессу уже много лет, Гриш. Она не обнимает людей «просто так». Она физически не переносит тактильный контакт с теми, кто ей безразличен.
Гриша замер, переваривая слова друга. Внутри него снова робко затеплилась надежда.
— То есть… — начал он.
— То есть её эта «ледяная стена» и профессиональный тон после объятий — это не холодность, — перебил его Рома. — Это её защита. Ты напугал её, Ляхов. Ты заставил её почувствовать то, что она так долго и тщательно в себе подавляла. Она привыкла всё контролировать, а тут появляешься ты со своими белыми розами и искренними глазами, и её контроль летит к чертям. Она испугалась собственной слабости перед тобой, поэтому и включила «снежную королеву» на максимум, чтобы защититься.
Тёма Майот довольно улыбнулся и кивнул:
— Блин, Ромыч дело говорит. Это же классика. Она просто шифруется, бро.
Рома подошел к Грише и крепко сжал его плечо.
— Не отчаивайся, Гриня. И не смей сдаваться. Ты уже пробил её броню, раз она добавила тебя в «близкие» и забрала твои цветы. Просто не дави на неё. Дай ей время привыкнуть к тому, что рядом с тобой ей не нужно защищаться. Всё у вас будет супер, вот увидишь. Вы идеально подходите друг другу: её холодный разум и твой горячий хаос.
Гриша глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжелый ком в груди начинает медленно растворяться. Слова Ромы вернули ему уверенность. Он посмотрел на пустую вазу, где еще недавно стояли белые розы, и на его лице снова появилась та самая дерзкая, азартная улыбка.
— Ладно, — тихо сказал он. — Поиграем по её правилам. Но я эту стену всё равно разрушу. Рано или поздно.
Продолжение следует...