15
На следующее утро стрелка часов неумолимо перевалила за девять. Студия была готова, аппаратура настроена, но дверь оставалась закрытой.
— Ром, ты чего-нибудь знаешь? — Гриша не находил себе места, расхаживая по комнате. — Она никогда не опаздывает. Никогда. Это не в её стиле.
Рома, выглядевший не менее обеспокоенным, тоже поглядывал на телефон.
— Тишина. Она не читает сообщения.
Гриша, не дожидаясь ответа, набрал номер Инессы. Гудки шли один за другим, тягучие и тревожные. Он уже собирался сбросить, как на том конце раздалось тяжелое, прерывистое дыхание.
— Алло… — голос Инессы звучал непривычно тихо, хрипло и по-детски слабо. Никакой стали, никакой уверенности.
— Инесс? Ты где? Мы тут с ума сходим, — Гриша говорил быстро, его голос выдавал неподдельный страх.
— Прости… — она зашлась в кашле, и Гриша услышал, как она бессильно откинулась на подушки. — Я не предупредила… У меня… температура высокая. Я просто не смогла встать. Прости, Гриша, работа сегодня отменяется.
Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Гриша замер с телефоном в руке. Его будто ударило током. Он знал, где она живет — она однажды обронила адрес в разговоре с Ромой.
— Я к ней, — бросил он, даже не накидывая куртку.
— Гриш, подожди! — крикнул Рома, но рэпер уже вылетал из студии.
*
Через полчаса он уже стоял у аптеки, сгребая с витрины всё, что попадалось под руку: жаропонижающие, витамины, антисептики. Он бежал к её дому так, словно от этого зависела чья-то жизнь.
Дверь открылась не сразу. Когда Инесса наконец появилась на пороге, Гриша чуть не выронил пакеты. Она была в огромной толстовке, которая висела на её хрупких плечах, волосы спутались, а на губах — о ужас! — не было её привычной красной помады. Она выглядела такой уязвимой, что у Гриши сжалось сердце.
— Ты… что ты здесь делаешь? — она прислонилась к косяку, пытаясь сфокусировать на нем взгляд. — Гриша, у меня вирус, ты же заразишься… Уходи.
— Заткнись, — мягко, но твердо сказал он, проходя в квартиру и закрывая за собой дверь. — Где кухня?
— Гриша, это нелепо, ты не должен… — она пыталась возразить, но слабость взяла верх. Она села на стул в гостиной, обхватив себя руками.
Гриша прошел на кухню, поставил чайник и начал выкладывать лекарства. Его движения были уверенными, совсем не такими, как в студии, когда он нервничал. Он быстро нашел мед, лимон, навел лекарство и вернулся к ней.
— Пей, — он поднес кружку к её губам.
Инесса посмотрела на него снизу вверх. Её глаза, обычно такие холодные, сейчас блестели от температуры.
— Ты заразишься, — снова повторила она, глядя на то, как он заботливо поправляет на ней сползший рукав толстовки. — Я не хочу, чтобы ты…
— Инесс, — он сел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. — Мне плевать на вирус. Ты всегда такая сильная, всегда такая недосягаемая… Ты хоть понимаешь, что сейчас выглядишь как обычный человек, который нуждается в помощи? И это чертовски правильно.
Он аккуратно убрал прядь волос с её горячего лба.
— Я никуда не уйду. Я буду здесь, пока ты не придешь в себя. Если я заболею — значит, так тому и быть. Но я не оставлю тебя одну в таком состоянии.
Инесса смотрела на него, и в её глазах впервые за всё время их знакомства не было защиты. Она вдруг поняла, что эта стена — её красная помада, её холодность, её строгость — больше не работает. Перед ней был не просто артист. Перед ней был мужчина, который примчался через полгорода с пакетом лекарств, даже не задумываясь о рисках.
Она едва заметно коснулась его руки, которая лежала на её колене.
— Спасибо, — прошептала она, и это слово значило больше, чем сотни её профессиональных комплиментов. — Только… у меня дома нет еды. Я неделю жила на кофе.
Гриша улыбнулся — той самой улыбкой, которая делала его настоящим, а не сценическим олджи будой.
— Сейчас будет. И бульон, и всё, что доктор прописал. Отдыхай, босс. Сегодня командую я.
Продолжение следует...