Глава 15
элли смотрела на их сцепленные руки, и ей казалось, что под кожей у нее лопаются мелкие натянутые струны. тепло его ладони манило, обещало покой, но в голове набатом стучали слова бори: «он из тех, кто сам горит и всё вокруг поджигает». она вспомнила заплаканную машу, уехавшую в никуда. вспомнила вчерашнее утро, свой липкий стыд и туман, который рано или поздно рассеется, оставив их один на один с пепелищем.
она медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, вытянула свою руку из его пальцев. ладонь сразу обдало холодным ветром.
— нет, вань, — тихо, но твердо сказала она. — не надо.
— не надо чего? — его голос дрогнул, в нем проступила опасная глухая злость.
— всего этого. вчерашняя ночь была ошибкой. мы были пьяные, нам обоим было паршиво. если мы сейчас шагнем туда... мы уничтожим всё. боря мне этого не простит, да и мы сами себя сожрем через неделю. давай оставим всё как есть. друзьями. пожалуйста.
ваня несколько секунд смотрел на неё — пристально, не мигая, будто пытался отыскать в её глазах хоть каплю сомнения. но элли заставила себя смотреть ровно и холодно.
тогда он медленно поднялся. лицо его в один миг превратилось в каменную, непроницаемую маску. он достал из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой, но пальцы его заметно дрожали.
— друзьями так друзьями, — сухо бросил он, выдыхая дым в сторону моря. — как скажешь, хенкина. больше не полезу, не переживай.
он сел на байк, рванул стартер и улетел, даже не оглянувшись. элли осталась сидеть на холодном бетоне, чувствуя, как внутри разливается мертвая, звенящая пустота.
прошло пять дней. город окончательно погрузился в осеннюю сырость, набережная опустела, а по вечерам с залива дул такой ледяной ветер, что на улицу не хотелось выходить. элли пыталась жить обычной жизнью: помогала боре, ходила за продуктами, часами сидела на подоконнике. боря за эти дни заметно успокоился — он видел, что сестра дома, никуда не пропадает, и решил, что гроза миновала.
в пятницу вечером паша позвал всех в местную чебуречную у порта — единственное теплое заведение, где еще крутили старую музыку и можно было посидеть за обшарпанными столами. элли идти не хотела, но рита буквально притащила её за руку.
когда они зашли, вся компания уже была в сборе. мел и рита сидели рядом, гена о чем-то спорил с локоном. анжелы не было — она после драки на пирсе вообще перестала появляться в их районе.
но самое страшное ждало элли за угловым столиком.
ваня сидел там, развалившись на стуле, и весело о чем-то болтал. а рядом с ним сидела незнакомая девчонка — лера, первокурсница из местного медучилища, которую элли пару раз видела на остановке. лера была симпатичной, миниатюрной, с аккуратным каре и круглыми, наивными глазами. она буквально заглядывала ване в рот, ловя каждое его слово.
ваня выглядел непривычно оживленным. он смеялся — громко, раскатисто, — обнимал леру за плечи и постоянно что-то шептал ей на ухо, отчего девчонка смущенно хихикала и прижималась к нему.
— о, девчонки пришли! — крикнул паша, махая рукой. — садитесь сюда.
элли села на крайний стул, стараясь не смотреть в сторону вани. но её взгляд так и магнитил к угловому столу. внутри неё, где-то под ребрами, заворочался тяжелый, грязный ком ядовитой, удушающей ревности. это было физически больно — видеть, как его рука, которая еще пять дней назад так бережно гладила её волосы в темноте спальни, теперь лежит на плече другой.
— привет, хенкина, — небрежно бросил ваня, даже не повернув в её сторону головы. он был занят тем, что поправлял воротник на куртке леры. — познакомься, это лера. лер, это элли, сестра бори.
— очень приятно, — улыбнулась лера своим чистым, неиспорченным ртом.
— взаимно, — выдавила элли, чувствуя, как ногти до боли впиваются в собственные ладони под столом.
весь вечер превратился для элли в изощренную пытку. ваня играл свою роль безупречно. он подливал лере сок, укутывал её в свою кожанку — ту самую, под которой они с элли прятались от дождя, — и травил байки, от которых вся компания хохотала. он делал вид, что у него всё просто ахуенно, что жизнь бьет ключом и никакой драмы в его мире больше нет.
элли сидела бледная, почти не прикасаясь к своей еде. ей хотелось встать, подойти к этой лере, вцепиться ей в волосы и вышвырнуть из чебуречной. ей хотелось закричать на ваню, ударить его, заставить замолчать. ревность выжигала её изнутри, превращая кровь в чистый кислород. она поняла, какую глупость совершила, отказав ему на причале. её гордость и страх теперь казались ничтожными по сравнению с этой пыткой.
рита, сидевшая напротив, всё видела. она осторожно сжала колено элли под столом и тихо шепнула:
— эль, успокойся. он же нарочно. насквозь видно, как он играет.
элли только покачала головой, сглатывая горький комок. даже если нарочно — это работало. ваня бил без промаха, точно зная, куда целиться.
когда лера попросилась в туалет, ваня проводил её взглядом, а потом лениво повернулся к элли. в его глазах на долю секунды промелькнула холодная, торжествующая искра.
— че грустная такая, друг хенкина? — с усмешкой спросил он. — боря опять гулять не разрешает? или в питере веселее было?
элли посмотрела на него, и в её глазах блеснули непролитые слезы злости.
— прекрати, вань. это жалко выглядит.
— жалко? — он прищурился, и его улыбка стала злой. — по-моему, у меня всё отлично. лерка классная. простая, без этих ваших питерских заморочек и вечных драм. с ней легко, понимаешь? голова не болит.
в этот момент вернулась лера, и ваня тут же переключился на неё, притягивая к себе за талию. элли больше не могла этого выносить. она резко поднялась из-за стола, шумно отодвинув стул.
— я домой, — глухо сказала она. — голова разболелась.
она выскочила на улицу, в холодную октябрьскую темноту. дождь со снегом сразу ударил в лицо, но ей было всё равно. элли шла дворами, задыхаясь от слез и злости на саму себя. она сама построила эту стену, сама выгнала его — и теперь приходилось смотреть, как на развалинах её гордости греется кто-то другой. прилив ушел, оставив её замерзать на голом, пустынном берегу.