Глава 14
они вернулись в приморский ближе к обеду. боря всю дорогу молчал, вцепившись в руль своей старой машины так, будто от этого зависела его жизнь. алкоголь из него почти выветрился, оставив после себя лишь серую, угрюмую злость и тяжелую головную боль. элли сидела на пассажирском сиденье, отвернувшись к окну и разглядывая грязные обочины. ей казалось, что на лбу у неё огромными буквами написано всё, что произошло ночью в той пыльной спальне.
дома боря сразу ушел в ванную, долго шумел там водой, а потом вышел, вытирая лицо жестким полотенцем. он сел за кухонный стол напротив элли, которая делала вид, что очень увлечена чисткой картошки.
— эля, — тихо позвал он.
— м? — она не подняла глаз.
— ты вчера где спала? в зале места не было. паша там развалился, локон на кресле. я помню, что засыпал — тебя не было.
нож соскользнул, срезая слишком толстый пласт кожуры. элли почувствовала, как сердце забилось в ушах.
— на веранде сидела сначала. холодно стало — ушла в ту маленькую комнату в конце коридора. там кровать свободная была.
— одна? — боря прищурился. его голос стал сухим, как осенняя трава.
— одна, боря. конечно, одна, — она наконец подняла на него глаза, стараясь, чтобы взгляд был максимально злым и уверенным. — ты за кого меня держишь? я тебе не анжела, чтобы со всеми подряд по углам зажиматься.
боря долго смотрел на неё, пытаясь отыскать в её лице следы лжи. элли выдержала этот взгляд, хотя внутри у неё всё дрожало от стыда. брат вздохнул, потер лицо руками и поднялся.
— ладно. прости. просто... киса вчера слишком довольный утром был. я его три года таким не видел. обычно он как сыч надутый ходит, а тут прямо светился. мне это не нравится, эль.
он ушел в свою комнату, а элли прислонилась спиной к раковине, тяжело переводя дыхание. ложь давалась ей тяжело, особенно когда приходилось врать единственному человеку, который искренне за неё переживал.
ближе к вечеру дождь прекратился, оставив после себя огромные лужи, в которых отражались серые портовые краны. элли вышла в магазин и на углу у хлебного столкнулась с ритой. та шла из аптеки, пряча руки в карманы куртки.
— привет, — рита улыбнулась, но как-то робко, внимательно вглядываясь в лицо подруги. — ты как? голова прошла?
— прошла, — кивнула элли. — вы с мелом сегодня гуляли?
— гуляли немного, — рита чуть покраснела. — он стихи читал. новые. они такие... чистые, эль. мне даже не верится, что это со мной происходит. после всего этого ада с анжелой и пацанами.
они пошли вдоль забора судоремонтного завода. рита молчала пару минут, а потом тихо, почти шепотом спросила:
— эль... а у вас с ваней вчера что-то было?
элли замерла на месте. краска мгновенно залила её лицо, уши запылали.
— с чего ты взяла? — грубовато спросила она.
— я просто видела, как ты утром из той комнаты выходила. и ваня за тобой. у тебя... куртка была неправильно застегнута, и шея... — рита отвела взгляд, ей самой было неловко. — я никому не скажу, честно. даже мелу. просто... ты же сама говорила, что вы теперь друзья.
элли закрыла лицо руками и тяжело выдохнула. скрывать очевидное перед единственной подругой было глупо.
— мы перебрали, рит. глупость полная. мы договорились это забыть.
— ваня не забудет, — тихо сказала рита. — ты же знаешь его. он не умеет «забывать». он вчера на тебя смотрел так, будто готов был эту дачу сжечь, если бы кто-то к тебе подошел. он тебя любит, эль. сильно любит. и эта ваша «дружба» — она его просто добьет. и тебя тоже.
слова риты легли на душу тяжелым камнем. элли попрощалась с ней и пошла в сторону эллингов. ноги сами несли её туда, вопреки здравому смыслу и предупреждениям брата.
у лодочных гаражей было пусто. пахло солью и мокрым деревом. байк вани стоял у ворот, но сам киса не ковырялся в моторе. он сидел на краю причала, свесив ноги над водой, и курил.
элли подошла тихо, но он услышал шаги и обернулся. его лицо мгновенно изменилось — исчезло то ехидное, утреннее выражение, уступив место какой-то серьезной, глубокой усталости.
элли села рядом, на безопасном расстоянии в полметра. — боря допрашивал.
— и что ты ему сказала?
— сказала, что спала одна. соврала, конечно.
ваня усмехнулся, но как-то безрадостно. он затушил сигарету о бетонный край и повернулся к ней. в его глазах больше не было чертиков. только бесконечная, темная глубина.
— эля, мне не смешно, — тихо произнес он. — я утром придуривался, потому что испугался. испугался, что ты сейчас проснешься, посмотришь на меня как на ублюдка и опять уедешь в свой питер.
элли молчала, глядя на то, как серая вода бьется о ржавые сваи причала.
— я не хочу быть твоим другом, — ваня протянул руку и осторожно взял её за ладонь. его пальцы больше не были холодными — они были горячими и сухими. — я пытался, честно. но вчера... когда я тебя обнимал, я понял, что это единственное время, когда я не чувствую себя сдохшим. мне плевать на борю, плевать на этот город. я хочу быть с тобой, элли. по-настоящему.
элли посмотрела на их сцепленные руки. тонкий лед, по которому они шли, окончательно треснул. под ним была холодная, темная вода их прошлого, и они оба уже погружались в нее с головой. и самое страшное было в том, что ей больше не хотелось спасаться.