Глава 6
туман снова съел город. даже крановые скелеты порта казались какими-то выцветшими декорациями. элли сидела на подоконнике, обхватив колени, и слушала, как редкие капли дождя лениво барабанят по стеклу. в квартире пахло пылью и остывшим чаем. боря ушел на смену рано, не оставив даже записки — после вчерашнего его молчание кололо сильнее любых обвинений.
в дверь коротко постучали. на пороге стояла рита — взъерошенная, с покрасневшими глазами. она молча прошла на кухню и села на край стула.
— маша уехала, — тихо сказала она. — забрала вещи, уехала к матери в область. девчонки на вокзале ее видели. плакала сильно.
элли молча крутила в пальцах пустую чашку. внутри заворочалось неприятное, липкое чувство вины, хотя она никого уезжать не заставляла.
— а ваня? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.
— пацаны видели его у эллинга. байк ковыряет. гена пытался заговорить, так киса его чуть ключом на двенадцать не перетянул. злой как собака. не ходи туда, эл.
но элли пошла. ноги сами несли ее по разбитому асфальту к лодочным гаражам. у эллинга пахло сыростью, гниющим деревом и мазутом. ваня сидел на деревянном ящике, перепачканный в смазке по самые локти. когда шаги элли зашуршали по гальке, он даже не поднял головы.
— зачем пришла? — сухо бросил он.
— пришла сказать, что ты придурок, кислов. зачем надо было устраивать этот концерт перед машей? можно же было нормально поговорить.
— нормально? — он наконец посмотрел на нее. взгляд был усталым, но трезвым и колючим. — я не умею нормально, ты же знаешь. когда все гниет, проще сразу отрезать.
между ними повисла тяжелая, пыльная тишина. ни тепла, ни прежней искры — только сухая, вынужденная необходимость находиться в одном пространстве.
— боря мне все рассказал, — тихо добавил ваня, отводя глаза к морю. — про то, что было у маяка.
— это не твое дело, — так же тихо и холодно ответила она. — мы с борей сами разберемся.
— да уж вижу, как вы разбираетесь.
вечером вся компания собралась в гараже у гены. боря остался на ночную смену в сервисе, так что элли пришла одна. атмосфера была странной: все устали от вечного напряжения последних дней, хотелось простого, глупого тепла, как раньше, когда им было по шестнадцать.
гена притащил старый обогреватель, паша и локон выставили на ящик несколько бутылок пива. мел сидел на канистре, вертя в руках блокнот, но на анжелу почти не смотрел. анжела же сегодня превзошла себя: на ней была слишком короткая юбка, она постоянно смеялась, висла на паше, стреляла глазами в сторону локона и вела себя откровенно вызывающе, как последняя девка. мальчишкам это нравилось, но в воздухе отчетливо пахло дешевой доступностью.
— а давайте в бутылочку? — вдруг предложил паша, хитро прищурившись. — как в старые добрые. только правила жесткие: или отвечаешь на самый грязный вопрос, или выполняешь действие. без соплей.
идея всем понравилась. они уселись в круг прямо на застеленный брезентом пол. посредине легла пустая стеклянная бутылка из-под пива.
первым крутил гена. горлышко указало на анжелу.
— правда или действие, анжелка? — усмехнулся гена.
— действие, конечно, — она кокетливо повела плечом, поправляя вырез кофты.
— тогда поцелуй локона. нормально так, с языком.
анжела даже не замялась. она лениво поднялась, подошла к локону, который тут же довольно залыбился, и при всех поцеловала его — долго, грязно, ничуть не смущаясь. мел, сидевший напротив, посмотрел на это, и в его глазах что-то окончательно погасло. он вдруг перевел взгляд на риту, которая сидела тихо, поджав под себя ноги, и куталась в растянутый свитер. рита выглядела на фоне анжелы такой чистой и настоящей, что мел впервые за долгое время тепло ей улыбнулся. рита заметила это и густо покраснела, пряча лицо в воротник.
бутылку крутанула анжела. горлышко остановилось на меле.
— ну что, поэт, правда или действие? — ехидно спросила она.
— правда, — сухо ответил мел.
— ты до сих пор пишешь мне те сопливые стихи, которые подсовываешь в сумку?
мел посмотрел на нее — на ее размазанную помаду, на липкий взгляд, которым она сканировала пацанов.
— нет, — спокойно сказал он. — больше не тебе. я вообще понял, что тратил слова не на того человека.
рита тихонько выдохнула, и на ее губах появилась слабая, но искренняя улыбка. мел подсел к ней чуть ближе, и их плечи соприкоснулись.
очередь крутить перешла к паше. он с силой крутанул бутылку на бетонном полу. стекло со скрежетом вращалось, замедляя ход. все затаили дыхание. горлышко медленно, будто нехотя, указало на ваню, который весь вечер сидел молча, безучастно вертя в руках зажигалку.
— о-о-о, киса, — оживился паша, в чьих глазах заплясали пьяные чертики. — давай действие. у меня для тебя идеальное задание.
ваня даже не шевельнулся, лишь бросил на него ленивый взгляд:
— валяй.
— поцелуй элли, — выпалил паша. — только без этой вашей сухой херни. нормально поцелуй, как раньше. покажи, что вы еще не совсем чужие.
в гараже мгновенно стало тихо. только обогреватель тихо гудел в углу. рита испуганно посмотрела на элли, гена напрягся, а анжела недовольно скривилась.
элли почувствовала, как внутри все сжалось в тугой холодный узел. она посмотрела на ваню. он медленно поднял на нее свои темные глаза. на его лице не отразилось ни злости, ни радости — только глухая, тяжелая решимость.
— правила есть правила, — тихо сказал ваня, поднимаясь с ящика.
он подошел к ней. элли осталась сидеть, глядя на него снизу вверх. когда он опустился перед ней на корточки, от него пахло бензином, табачным дымом и тем самым ветром с моря, который она пыталась забыть в питере.
ваня протянул руку, его пальцы — грубые, со сбитыми костяшками — осторожно коснулись ее подбородка, заставляя поднять голову. элли замерла, едва дыша.
он наклонился и прижался своими губами к ее губам.
это не был нежный поцелуй. в нем было слишком много соли, старой боли, невысказанных обид и той принужденности, которую требовала игра. его губы были сухими и холодными, но под этой холодностью скрывался такой знакомый, обжигающий жар, от которого у элли на секунду закружилась голова. она не ответила активно, но и не отстранилась, позволяя этому моменту длиться. это длилось всего несколько секунд, но казалось, что мимо пронеслась целая вечность.
ваня отстранился первым. он резко поднялся, не глядя на нее, и вернулся на свое место. его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
— доволен? — сухо спросил он пашу.
— вполне, — протянул тот, чувствуя, что перегнул палку с напряжением в воздухе.
элли сидела, прижав пальцы к губам. они горели. ей хотелось встать и уйти, но гордость не позволила ей показать слабость перед всеми. она осталась, но игра для нее потеряла всякий смысл.
к полуночи компания начала расходиться. мел вызвался проводить риту, и они ушли вместе, о чем-то тихо перешептываясь в темноте дворов. анжела уехала на мотоцикле с локоном, даже не попрощавшись.
элли вышла из гаража последней. туман на улице стал еще гуще, фонари едва пробивали серую пелену. она шла медленно, кутаясь в куртку.
сзади послышался знакомый шаг. ваня нагнал ее у поворота к ее дому. они шли рядом, но между ними было расстояние в метр — невидимая стена, которую не смог пробить даже принудительный поцелуй.
— боря придет утром? — сухо спросил ваня, глядя прямо перед собой.
— да. у него смена до восьми.
— скажи ему, чтоб в гараж зашел завтра. надо глушитель на байке доделать.
— сам скажи, — так же сухо ответила элли. — я тебе не прислуга.
они остановились у ее подъезда. тусклый свет над дверью выхватывал их бледные лица.
— пока, вань, — элли взялась за ручку двери. она впервые назвала его по имени.
— пока, эль.
они разошлись. без объятий, без лишних слов. ваня растворился в тумане, а элли зашла в темный подъезд, чувствуя, как на губах все еще горит соленый вкус его кожи. они снова сыграли в нормальных людей, но прилив уже подступал к самым окнам, и прятаться от него становилось все труднее.