Озвучивание не поддерживается в этом браузере
10 Глава. На краю кровати
На краю кровати
Сидя на краю кровати в полутёмной спальне, где лунный свет из окна серебрил края старых штор, Никита уставился в ночь, и душа его разорвалась на части. Почему? Почему этот поцелуй Давида — жаркий, как пламя, настойчивый, как буря — всколыхнул во мне такую бурю? Сердце трепетало, вспоминая вкус его губ, тепло рук, что прижимали к стене библиотеки. Нравилось... о да, тайно, до дрожи в коленях нравилось! Но тут же нахлынула тоска — острая, как нож: с Кириллом было иначе, лучше, нежнее. Тот поцелуй в лоб — лёгкий, как дыхание ветра, полный обещания вечности, трогающий самые глубокие струны души. Два разных человека... два разных мира. Давид — огонь, что манит и пугает, Кирилл — тихая гавань, где сердце впервые почувствовало дом.
Слёзы подступили, горячие, неудержимые, жгучие, как кислота. Я слишком доверчивый! Как называют таких, кто влюбляется с полувзгляда, с первого касания? Романтик? Влюбчивый дурак? Это я — Никита, вечный мальчишка, бросающийся в чувства, как в пропасть! Грудь сжало железным обручем: Кирилл... его глаза, его ревность, его удар — всё смешалось в сладкую боль. Он мне нравится больше. Больше всех! Но назад пути нет — мост сожжён, отношения разбиты, как стекло под ногами. Невозможно... и слава богу! Потому что я НЕ ХОЧУ! — внутренний крик разорвал тишину. НЕ ХОЧУ ОТНОШЕНИЙ ВООБЩЕ! Ни с ним, ни с Давидом, ни с кем! Хватит этой лжи, этих цепей, что душат сердце!
Слёзы хлынули потоком, солёные реки по щекам, пропитывая воротник рубашки. Никита схватился за волосы — пальцы впились в пряди с такой силой, что боль пронзила кожу головы, но это было ничто по сравнению с мукой внутри. О чём я думаю?! О любви, что жжёт, как яд? О поцелуях, что обещают рай и дарят ад? Нет! НЕТ! Он дёрнул себя сильнее, тело сотряслось от рыданий, крик вырвался хриплым стоном в пустоту комнаты: Я не хочу никого видеть! Ничего не хочу! Оставьте меня в покое — одного, сломленного, но свободного от этой проклятой любви, что разрывает душу на куски!
Ночь молчала, обнимая его горем, но в глубине сердца теплилась искра — хрупкая, упрямая: Любовь... даже в боли она жива. А я? Выживу ли?
Комментарии