Поцелуй в лоб

9. Турнир

На следующий день школа гудела, как улей: по коридорам разносилась новость о волейбольном турнире, где Кирилл и Давид столкнутся в разных командах — соперники на площадке, как и в жизни. Никиту назначили зрителем, судьёй мелких моментов, и это казалось насмешкой судьбы: смотреть, как бывшие друзья рвут друг друга в пылу игры. Синяк под глазом, тёмный и ноющий, напоминал о вчерашнем аде в кабинке — след предательства Кирилла, что всё ещё саднил душу.

Светка, с её фальшивой заботой в глазах, подлетела первой, тыкая пальцем в лицо:

— Ой, Никит, а откуда синячок под глазиком? Кто-то поколотил нашего красавчика?

Кровь вскипела мгновенно — ярость, копившаяся от её записок и корысти, вырвалась наружу. Никита сжал кулаки, шагнул вперёд, голос сорвался в рык:

— Не твоего ума дело, Светка! Отвали от меня, стервь!

Он чуть не набросился — мир сузился до её самодовольной ухмылки, но сильные руки Давида перехватили его за плечи, оттаскивая прочь.

— Эй, тише, тише, Ник! — крикнул Давид, голос твёрдый, но успокаивающий, как якорь в шторме. — Не трать нервы на пустое!

— Отпусти! — заорал Никита, вырываясь, ноги скользили по линолеуму, но Давид, крепкий волейболист, поволок его в библиотеку насильно.

Дверь захлопнулась за ними — пусто, тишина, только запах старых книг и пыли. Никита дёрнулся к выходу, но Давид прижал его к стене — резко, с силой, не давая уйти. Глаза новенького горели смесью заботы и чего-то дикого, необузданного.

— Ник, чего вскипятился? — прошептал он низко, близко. — Эта девчонка просто трепыхается, хотела встряхнуть. Не ведись на такое, слышишь? Ты выше этого.

— Да она... — начал Никита, но слова оборвались.

Давид наклонился — молниеносно, страстно — и впился в его губы поцелуем. Жарким, требовательным, как удар волейбольного мяча. Губы Давида — тёплые, настойчивые — захватили Никиту врасплох: мир замер, сердце гулко стукнуло, тело пронзила молния шока. Он облизнул губы инстинктивно, вкус чужого дыхания — сладкий, запретный — разлился по языку. Приятно... тайно, по секрету нравится, — мелькнуло в голове, но тут же нахлынуло сравнение: с Кириллом было иначе — тот поцелуй в лоб, нежный, как обещание, особенный, трогающий душу глубже. Почему вспоминаю его? Это же прошлое... больное, сломанное.

Никита отстранился, щеки пылали, дыхание сбилось. Давид смотрел выжидающе, не отпуская, его пальцы всё ещё на талии — лёгкие, но цепкие.

— Ты... зачем? — выдохнул Никита, голос дрожал от смятения, от вихря чувств: стыд, возбуждение, тоска.

— Потому что вижу тебя насквозь, Ник, — тихо ответил Давид, улыбаясь уголком губ, глаза полные нежности. — Ты не для таких, как она. Ты заслуживаешь настоящего. А я... я готов ждать, пока ты разберёшься.

Библиотека молчала, обнимая их тайной. Этот поцелуй — первый настоящий, без насилия — разбудил в Никите бурю: любовь не "правильная", не с девушкой, а живая, хаотичная, в мужских объятиях. Сердце трепетало — шаг к свободе или новая ловушка? Но в глазах Давида светилась надежда, и Никита, сам того не зная, уже не хотел бежать.