Поцелуй в лоб

11. 303

Соревнования по волейболу вспыхнули под серым осенним небом, как пожар в сердце Никиты — кульминация боли, надежды и той любви, что рвёт душу на части, но делает её живой. После уроков он, с синяком под глазом, всё ещё ноющим напоминанием о предательстве, протиснулся сквозь толпу болельщиков. Гул голосов, свистки, запах пота и пыли спортзала — всё смешалось в вихре, но взгляд его приковался к Кириллу. Тот стоял в стороне, целуясь с какой-то девчонкой — страстно, не стесняясь, губы сливались, руки сплетались. Сердце Никиты сжалось в кулак ярости и тоски: Как он мог? После всего — поцелуев в лоб, ревности, ударов? Это его "правильная" любовь? А я... я был ошибкой? Слёзы жгли глаза, но он отвернулся, ища спасения в одиночестве Давида — тот стоял в стороне, одинокий, как забытый маяк.

Никита шагнул к нему, но громкий голос объявил: "Начало матча!" Судьба снова насмехалась. Игра закрутилась — прыжки, удары, крики. Кирилл и Давид, соперники на площадке, рвали друг друга взглядами и мячами, как их чувства рвали Никиту. Каждый блок Давида — мощный, грациозный — завораживал, каждый промах Кирилла радовал и ранил. Финал взорвался овациями: Давид победил! Золотая медаль на шее, потные волосы, сияющая улыбка — герой дня. Переодевшись, он поманил Никиту рукой — жест простой, но полный невысказанной нежности.

Никита подошёл, сердце колотилось птицей в клетке. Давид, чуть заикаясь от волнения, глаза полные огня, прошептал:

— Ник... ты мне нравишься. По-настоящему. Я пойму, если откажешь... Это взаимно?

Голос Никиты дрогнул, слёзы подступили — радость, смешанная с ядом прошлого:

— Да... взаимно! — выдохнул он, но улыбка вышла вымученной. Кирилл всё ещё жил в нём — воспоминания о лбу, поцелуе в лоб, той нежности, что жгла душу.

Давид, проницательный, сунул руки в карманы, взгляд его смягчился:

— Завидуешь Кириллу?

Слёзы скатились по щекам, горячие, как признание:

— Не зависть... Просто не могу отпустить. Он — часть меня, больная, но родная.

Давид шагнул ближе, голос — бальзам на раны:

— Зависть бессмысленна, Ник. Мы тоже можем поцеловаться — по-настоящему, без грубости. Слышал про общежитие? Там никто не помешает.

— Нет... А тебе ключи дали?— На первом этаже распределят соседей.

Они спустились вместе — рука Давида на плече Никиты, теплое обещание. Ключи: номер 303 — мистическое, как их связь. Общежитие ждало неподалёку: обшарпанные стены, скудная мебель, но в комнате — одна кровать. Сердце Никиты ухнуло в стыдливом трепете: Что теперь? Он подумает...Давид ухмыльнулся, глаза искрились озорством и лаской:

— Не боись, не съем! — рассмеялся он, видя румянец.

Никита вспыхнул, толкнул его в плечо — полушутливо, полусерьёзно:

— Пошёл ты!

— Куда? — подмигнул Давид, ловя его взгляд.

— Куда подальше! Или за шкирку потащить? — Никита развернулся, глаза в глаза, искры полетели.

— Дотолкаешься — свалю тебя на кровать, умненький! — воскликнул Давид, хватая за талию, и в этот миг мир сузился до их дыхания.

Одна кровать — символ близости, где боль Кирилла растает в объятиях Давида. Любовь — не соревнование, а победа сердца.