Глава 1
Проклятый граф
Часть I. Том I
Потерянный среди густых лесов
Забытый временем, ветрами и людьми
Старинный замок, каменный альков
В подвалах тайны бережет свои…
© из интернета
Огромный средневековый замок высится на склоне холма.
Его острые, хищные шпили цепляют небо. Высокие стены из светлого камня, увитые плющом и покрытые мхом, давно выщерблены временем.
Цветные витражи окон первого этажа бросают разноцветные блики на сочную зелень вокруг, но окна верхних этажей пустуют. Из них смотрит холодная вечность, набрасывающая покров ужаса на солнечное умиротворение.
Старинные барельефы, похожие на древне-готических горгулий, давно утратили былой лоск, и теперь свешиваются вниз, темные и страшные. Чудится – вот-вот они сорвутся и, разинув пасти, кинутся на случайного путника.
Никто не ходит мимо этого замка.
Он стоит здесь давно, один среди густого леса, и сложно угадать причины, по которым заперты его двери. Кое-где на них видны следы когтей и чудовищных зубов, но это лишь порождает новые вопросы.
Даже звери избегают это место, стараясь не выходить на залитый солнцем холм.
Поднимается ветер. Поначалу слабый, он вдруг усиливается, взметая сухую прошлогоднюю листву и заставляя дребезжать старые стекла.
Проносится над холмом отзвук криков и стонов, и на краткое мгновение в замке словно вспыхивает жизнь – хлопают двери, кричат люди, горит свет, и кто-то зовет на помощь.
Но мгновения истекают – и все замирает вновь. И тишина становится нерушимой.
Покачиваются от ветра створки старых деревянных дверей. Поскрипывают давно несмазанные петли. Небо застят тучи.
Холод и мрак полнят покои замка, а на округу ложится тень.
Солнце, прощально блеснув среди густящихся туч, пустило длинный луч по потемневшей от времени стене замка. Растаяло в вышине, оставив его, как след своего пребывания здесь. Порыв ветра подхватил лучик и бросил его в окно с остатками разбитого витража.
Внутри было пусто. Холл казался заброшенным, пол его покрывал толстый серый ковер пыли, без малейшего следа человеческих ног. На стенах, обтянутых серой тканью, с которой свисали хлопья пыли и паутины, темнели кое-где картины, но что-то различить на них возможным не представлялось. Вдоль стен тянулись низкие банкетки, на некоторых из которых еще сохранились вазы. Почему-то казалось, что кто-то, спешно покидая обитель, оставил в холле лишь несколько забытых вещей, но не более. Во внутренних помещениях, скорее всего, было так же пусто.
Посередине холла возвышался совершенно не подходящий антуражу стол темного дерева. Витые ножки его плотно стояли на полу, утопая в пыльном ковре.
На некогда лакированном, обшарпанном дереве столешницы лежали чьи-то небрежно закинутые ноги в лаковых ботинках. На них пыли не было, хотя отдельные пылинки, подхваченные залетевшим ветром, кружились в воздухе, танцуя в последнем луче солнца.
Они мягко кружились вокруг человека, сидящего на простом стуле, с закинутыми на стол ногами. На человеке была черная шелковая рубашка и простые джинсы. Пыль вилась вокруг, очерчивая его силуэт, но не смея прикоснуться ни к одежде, ни к коже.
Он сидел, закрыв глаза и сложив пальцы домиком. Грудь его не поднималась в такт дыханию. Легкого прикосновения теплого солнца он не заметил.
Казалось, среди холла сидит мраморная статуя без малейших признаков жизни.
Еще один порыв ветра забрался в холл, и легко шевельнул его светлые волосы. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни единый намек на улыбку не смягчил красивых губ. Статуя оставалась недвижимой.
Ветерок пронесся по холлу, тревожа пыль, неся шорох листвы и отдаленные раскаты бушующей где-то грозы. И вдруг среди этих звуков мелькнуло что-то неправильное, что-то слишком человеческое для этого уединенного места.
Слуха человека коснулся звук близкой драки.
Темные ресницы дрогнули и поднялись. Открылись холодные, пустые, как у мертвеца, глаза серого цвета. Человек шевельнулся, скидывая ноги со стола и внезапно поднялся. Двигался он так легко, словно и не сидел мгновение назад, подобный мраморной статуе.
На пыльном полу остались первые следы. Человек прошел по нему, подходя к дверям и, распахнув их, впустил в замок жизнь. Она ворвалась свистом ветра, шорохом листвы и травы, а также злым рычанием, смешанным с гневными криками.
Дрались не слишком далеко от замка, но и не близко к нему. Возможно, слух обычного человека и вовсе не различил этих звуков, но до блондина они доносились отчетливо.
Не закрывая дверей, он двинулся вперед, приминая черными ботинками изумрудную траву. Мелкие зверьки, насекомые – все случайные обитатели зелени бежали перед ним. Холод замка, холод мертвого камня, казалось, сопровождал затворника и все живое спешило уйти с его пути.
За спиной чуть слышно поскрипывали на легком ветру распахнутые двери, вилась по полу залетевшая внутрь листва. В замок возвращалась жизнь, словно предвещая что-то, и обернись путник назад, он бы понял это.
Но он не оборачивался. Твердые шаги мерили почву, и лишь легкая тень изумления изредка пробегала по холодному лицу.
Лес не должен быть таким густым. Дорога не должна быть разрушенной. Флигели, конюшни, пристройки – все это должно было оставаться целым, а не покоиться в руинах!
Странно. Но сейчас не время думать об этом – долг зовет его. Он хозяин замка, хозяин этих мест, и он не позволит устраивать стычки на своей территории.
Лес задрожал от его шагов. Зашатались деревья, зашумела листва. Птицы, потревоженные шумом, вспархивали с ветвей, разлетаясь в разные стороны и оглашая зеленый массив громкими криками. Под ногами зашуршала трава. Грызуны, маленькие лесные обитателя, спешили укрыться в своих норах, уходя с дороги грозного владыки этих земель.
Несколько раз рядом с ним падали шишки. Слышался беличий стрекот, один раз донесся лай лисицы, но он не обратил на это внимания.
Уверенный в своей власти, чувствующий свою силу, он стремился к одной-единственной цели, не обращая внимания больше ни на что.
Чем ближе он подходил к источнику звука, тем громче тот становился. Еще несколько шагов… Он вдруг остановился. Неподалеку, в гуще листвы, мелькнула чья-то черная, гладкая шкура, и загорелись желтым светом хищные глаза. Он не почувствовал страха. Диких зверей он не боялся, был убежден, что справится с любым хищником. И, тем не менее, замер, чуть сдвигая брови. Мелькнула в голове тотчас растаявшая мысль, что такие звери обычно выходят по ночам. А сейчас день.
Возможно, он бы еще постоял, размышляя о странном поведении неизвестного хищника, но в этот миг впереди, совсем близко, раздался волчий вой, оборвавшийся рычанием. Ответом ему послужило грязное ругательство человеческим голосом.
Хищник был забыт. Хозяин леса повернулся в прежнем направлении и вдруг ударил открытой ладонью по гигантскому дереву рядом с собой. То был настоящий исполин леса, простоявший здесь столько лет, что даже хозяин этих мест по сравнению с ним казался младенцем. Хлопок по стволу должен был показаться этому гиганту чем-то сродни пинку муравья.
По лесу пронесся глухой, нарастающий с тяжелой неуклонностью, гул. Он шел, казалось, из-под земли, оттуда, где цеплялись за нее толстые корни огромного дерева. Широкая крона шатнулась. Закричали птицы, заметались вокруг ветвей; забегали по заваливающемуся стволу белки. Дерево, простоявшее на этом месте без малого тысячу лет, было погублено легким шлепком ладони рассерженного хозяина замка.
Но последний уже не замечал этого. Удар по стволу, шлепок ладони был лишь способом выместить раздражение, и задерживаться, дабы полюбоваться на дело рук своих, он не хотел.
Когда тяжелый ствол за его спиной рухнул наземь, он уже отогнул еловую ветку и, приподняв подбородок, окинул надменным взглядом предстающую ему картину.
Его взгляду предстала идеально круглая поляна. В какой-то миг у него даже мелькнула мысль о ее искусственном происхождении, но тут же и забылась, отвлеченная более любопытными вещами.
На поляне кипел бой.
По красной от крови траве, сцепившись в смертельной схватке, катались двое – крупный черный волк и поразительно худой человек. Силы, казалось, были неравны, и зверь, конечно, должен был давно одолеть глупого противника, но почему-то ему это не удалось. Человек, извернувшись, ужом выскользнул из-под хищника и с силой ударил того ногой под ребра. Волк взвыл, не выдержав удара, отлетел на несколько шагов и яростно ощерился, опять подбираясь к жертве.
Наблюдатель устремил взгляд на человека. Это был юноша, высокий, русоволосый, с жестокими зелеными глазами и, как уже упоминалось, невероятно худой. В тот момент, когда хозяин земель взглянул на него, он как раз слизнул с нижней губы капельку крови, и растянул обе в такой хищной улыбке, что роли в один миг поменялись. Теперь стало ясно, что охотник здесь скорее человек, а вот несчастный зверь – не более, чем жертва. Когти и зубы хищника почти не задели противника. Одежда юноши, как и трава вокруг, были красными скорее от крови волка, который, тяжело дыша, поджимал перебитую переднюю лапу. Парень на миг сунул руку в карман и что-то достал из него. Это было нечто странное, круглой формы, какое-то оружие, которое он намеревался использовать против врага.
Последний не стал дожидаться этого. Прыгнув вперед, он сомкнул челюсти на запястье парня. Атака, вне всякого сомнения, была проведена с целью выбить непонятное оружие из руки юноши, и трудно было сходу определить, удалась она или же нет. Зеленоглазый вскрикнул, зашипел от злости, но колечко не выронил. Кривясь от боли и ненависти, он поднял руку с висящим на ней волком настолько легким и непринужденным движением, что даже хладнокровный наблюдатель приподнял брови. В следующую секунду в живот волку врезалось колено, заставляя его разжать против воли зубы, а еще через мгновение парень рывком выпрямил согнутую ногу, отшвыривая хищника назад.
- Рик!..
Это был женский голос, испуганный и звонкий, донесшийся с другой стороны поляны. Наблюдатель перевел неспешный взгляд туда и увидел девушку. Она была молода, стройна и на его взгляд привлекательна, с длинными каштановыми волосами и серыми глазами – живыми и теплыми. На какое-то мгновение ему почудилось, что он когда-то где-то видел ее, и взгляд его стал более внимательным.
Она повернула голову. Налетевший порыв ветра шевельнул ветви, взметнул прошлогоднюю сухую листву. Взгляды их встретились.
Молодой человек вздрогнул. Шум непрекращающейся драки, шорохи леса, птичьи голоса вдруг отодвинулись назад, стали почти незаметными, лишившись его внимания. При взгляде на незнакомку ему почудилось, что волна жара, зародившаяся где-то внутри его холодного существа, окатила его с ног до головы, заставив давно остывшее сердце сжиматься и трепетать, а ледяную кровь опять бежать по венам. В голове зашумело. Перед глазами на какой-то миг расплылись разноцветные круги. Молодой человек застыл, не сводя взгляда с загадочной девушки, пытаясь понять, что за странное чувство она вызывает в нем, пытаясь и не находя объяснения.