Дочери улиц

Леопольд покатил меня по коридору. Я сидела на каталке, сложив руки на коленях, и смотрела по сторонам с таким видом, будто меня везли на казнь.

- Первое, что нас ждёт, - сказал Леопольд, заглядывая в список, который ему дал врач, - рентген ноги и пальцев руки.

- Отлично, - буркнула я. - Обожаю, когда меня просвечивают. Чувствую себя рентгеновской плёнкой.

Мы заехали в кабинет рентгена. Меня пересадили на стол, и техник начал меня осматривать.

- Левую ногу согните в колене, - сказал он. - Да, так. Теперь не двигайтесь.

Я замерла, глядя в потолок. Процедура была быстрой, но неприятной - холодный металл аппарата касался моей кожи, и я вздрагивала каждый раз, когда техник двигал мою ногу.

- Теперь правую руку, - сказал он.

Я протянула руку, и он начал снимать рентген пальцев.

- Два пальца сломаны, - сказал он, разглядывая снимки. - Криво срослись.

- Я знаю, - ответила я. - Мне уже говорили.

- Придётся ломать заново, - равнодушно добавил он. - Но это позже.

- Спасибо, что обрадовали, - процедила я сквозь зубы.

Следом было УЗИ органов брюшной полости. Я лежала на кушетке, а врач водил датчиком по животу. Холодный гель был неприятен, но я терпела.

- Печень, почки, селезёнка, - бормотал врач. - Пока без видимых повреждений. Но синяки внушительные.

- Я знаю, - сказала я, глядя в потолок. - Это моя новая фифечка.

Врач усмехнулся, но ничего не ответил.

Потом меня покатили на ЭКГ. Электроды прикрепили к груди, рукам и ногам. Я лежала неподвижно, слушая, как аппарат пикает. Я ненавидела эту процедуру - я всегда чувствовала себя какой-то подопытной.

- Всё чисто, - сказал врач, снимая электроды. - Сердце в порядке. Хотя с такими травмами могло быть и хуже.

- Я живучая, - ответила я.

Наконец, меня повезли на МРТ головы. Это была самая страшная процедура. Я лежала в узкой трубе, чувствуя, как аппарат гудит и стучит. Мне казалось, что я там целую вечность. Я зажмурилась и просто ждала, пока всё закончится.

Когда меня вытащили, я выдохнула с облегчением.

- Всё, - сказал Леопольд. - Теперь пора обрабатывать раны.

- О, нет, - простонала я. - Опять.

Он покатил меня в процедурную. Там меня ждала медсестра с большим набором инструментов: иглы, шовный материал, антисептики.

- Мы промоем и обработаем все твои раны, - сказала она. - Некоторые придётся зашить заново.

Я смотрела на свои руки, на старые и свежие порезы, и думала: «Я что, ради этого резалась? Чтобы потом меня зашивали?»

- Я надеюсь, вы будете аккуратны, - сказала я медсестре.

- Постараемся, - ответила та, беря в руки инструменты.

Началась обработка. Я стиснула зубы, когда антисептик попал на свежие порезы. Я шипела, ругалась про себя, но не кричала. Некоторые раны действительно пришлось зашивать - игла проходила сквозь кожу, и я чувствовала каждое движение. Думала и там упаду в обморок.

Когда всё закончилось, мои руки были перебинтованы. Леопольд помог мне пересесть на каталку и повёз обратно в палату.

- Теперь обед, - сказал он, усаживая меня на кровать.

Он принёс тарелку с куриным бульоном и лапшой. Я посмотрела на неё с отвращением.

- Я не люблю больничные супы, - сказала я.

- Ты должна поесть, - настаивал Леопольд.

Я похлебала две ложки, поморщилась и отодвинула тарелку.

- Всё. Я наелась.

- Это же не еда, - возмутился Леопольд.

- Я же сказала, - отрезала я. - Я это не буду.

Леопольд вздохнул и поставил передо мной тарелку с картофельным пюре без масла. Я, хоть и без энтузиазма, но съела его - он был хоть немного похож на нормальную еду.

Потом он принёс кисель.

- Это ты точно не будешь пить, - сказал он, уже зная ответ.

- Умный какой, - фыркнула я. - Убери эту дрянь.

- Ксюша, тебе нужно это выпить.

- Я сказала - не буду.

Мы поссорились. Леопольд пытался меня уговорить, а я хамила и отказывалась. Но нас прервали - пришёл врач и сказал, что пора на обезболивание.

- Отлично, - сказала я, чувствуя, что у меня уже начинается истерика.

Меня отвезли в процедурную, где сделали внутримышечные инъекции анальгетиков. Я, уже привыкшая к уколам, просто отвернулась и сжала зубы. Потом отвезли обратно в палату, перед этим поставили катетер и поставили капельницу - физраствор с глюкозой.

- Лежи и отдыхай, - сказал врач, проверяя капельницу.

Я откинулась на подушку и закрыла глаза. Под капельницей было даже приятно - тело как будто обновлялось, усталость уходила. Я лежала и смотрела, как капли падают в трубку.

Через час капельница закончилась, и меня снова повезли.

Теперь настал черёд гипсования. Сначала врач взял мою левую ногу и начал накладывать гипсовую лонгету.

- Это будет неприятно, - предупредил он.

- Я уже поняла, - ответила я.

Потом он перешёл к моей правой руке - пальцам.

- Придётся ломать их заново, - сказал он.

- Что? - я вытаращила глаза. - Нет. Нет-нет-нет.

- Так надо.

Он взял мою руку, и я заорала - так громко, что, наверное, меня было слышно на всём этаже. Я материлась, кричала, била по столу здоровой рукой, но врач был непреклонен. Он сделал то, что должен был, и наложил шину на пальцы.

- Всё, - сказал он, вытирая пот со лба. - Теперь бандаж на грудную клетку.

- Вы хотите меня замумифицировать? - спросила я, всё ещё тяжело дыша.

- Почти, - усмехнулся он.

Когда всё закончилось, я уже лежала на кровати, чувствуя себя как убитая. Нога была загипсована, рука в шине, грудь стянута бандажом. Я не могла двигаться, и это меня бесило.

- Молодец, - сказал врач, заходя в палату. - Отмучилась. Теперь несколько дней будем пропивать антибиотики.

Я выдохнула.

Рядом со мной на стуле сидел Леопольд. Он достал из холодильника яблоко и начал чистить его своим охотничьим ножом. Отрезал маленькую дольку и положил мне в рот.

Я жевала, чувствуя, как свежесть яблока разливается по языку.

- Неплохо, - сказала я. - Продолжай.

Леопольд улыбнулся и отрезал ещё кусочек.

Через некоторое время он снова ушёл и принёс мне ужин - рисовую кашу на воде и сладкий чай. Я посмотрела на это всё с отвращением.

- Это есть не буду, - сказала я.

- Ксюша, - начал Леопольд.

- Я сказала - нет, - отрезала я.

Он со злым лицом унёс тарелки обратно.

- Может, фрукт? - спросил он, возвращаясь.

- Банан хочу, - ответила я.

Он очистил банан, сел рядом и начал резать его на кусочки, кормя меня.

- Почему ты не дашь мне целый? - спросила я жуя.

- Я всегда хотел иметь злую собаку, - усмехнулся Леопольд. - Чтобы я её кормил, а она мило кушала.

Я разозлилась и ударила его по плечу здоровой рукой.

- Да я тебя сейчас загрызу, шавка! - крикнула я.

Леопольд схватился за больное место и засмеялся.

- Я пошутил, - сказал он. - На самом деле, я часто навещал наших парней в больнице. Им самим было тяжело есть, вот я их и кормил. Так что хавай на здоровье.

Я, немного успокоившись, продолжала жевать кусочки банана.

В этот момент в палату вошла женщина - медсестра, которая, как оказалось, работала на этом этаже. Она была невысокой, с добрыми глазами и тёплой улыбкой, которая располагала к себе с первого взгляда. В руках она держала тонометр и градусник.

- Привет, - сказала она, проходя в палату. - Я к тебе с проверкой. Давление и температуру нужно померить.

Леопольд уступил ей стул и она села рядом со мной и начала надевать мне на руку манжету тонометра. Я смотрела на неё с лёгким любопытством, но без обычной настороженности.

- Меня зовут Тамара, - сказала женщина, улыбнувшись. - Но для друзей я просто Тома. Так что ты можешь звать меня на ты, не стесняйся.

- Ксюша, - ответила я, чувствуя, как ко мне приходит какое-то странное спокойствие. - Приятно познакомиться.

- Я знаю, кто ты, - усмехнулась Тома, накачивая манжету. - Ты уже успела стать легендой этого отделения. Про тебя все говорят.

Я удивлённо подняла бровь:

- Уже? Я здесь всего несколько часов.

- О, поверь, - Тома заговорщицки подмигнула, - когда привозят пациентов с такими важными сопровождающими, как у тебя, весь персонал сразу же узнаёт. А тут ещё и такой шум был - Босс, Леопольд, драка с врачом... Это не каждый день случается.

- А, это, - я неловко усмехнулась. - Да, было дело. Мой босс немного вспыльчивый.

- Немного? - усмехнулась Тома. - Он тут чуть весь кабинет не разнёс. Наш главврач до сих пор в шоке.

- Извините... Тома, - поправилась я. - За беспокойство.

- Ничего, - отмахнулась Тома. - У нас тут скучно, а ты развеселила весь персонал. Даже регистратура ожила.

- Та, которая ногти красит и ничего не делает? - спросила я, и на моём лице появилась улыбка.

- Она самая, - закатила глаза Тома. - Вечно сидит, ногти красит, больным хамит. Я её уже сто раз просила быть помягче, но ей хоть бы хны.

- Я заметила, - сказала я. - Она мне сразу не понравилась.

- О, я с тобой согласна, - Тома покачала головой, - она вообще не должна работать с людьми. Но начальство её покрывает, у неё там связи какие-то.

Я хмыкнула.

- У нас в Челябинске тоже таких хватало. Один раз такую «милую» особу пришлось... ну, поставить на место.

- Серьёзно? - Тома заинтересованно подняла бровь.

- Ага, - усмехнулась я, но решила не углубляться в детали. - Давайте лучше про давление.

Тома посмотрела на тонометр и нахмурилась.

- Ого, - сказала она. - У тебя давление повышенное. 150 на 90.

- Много? - спросила я, хотя уже знала ответ.

- Для человека твоего возраста - да, - сказала Тома. - Это из-за травм и стресса, наверное. Нужно сбивать.

Она порылась в кармане халата и достала маленькую таблетку.

- Вот, прими, положи под язык и рассасывай. Это для снижения давления. Я скажу врачу, и тебе пропишут курс таблеток для нормализации.

Я взяла таблетку и посмотрела на неё с недоверием.

- А это не опасно?

- Нет, если будешь принимать по назначению, - улыбнулась Тома. - И не будешь пить алкоголь, не будешь нервничать и не будешь драться.

- А если я не могу обещать последнее? - спросила я с кривой усмешкой.

- Тогда придётся тебя привязывать к кровати, - ответила Тома с серьёзным лицом, но в глазах её заплясали смешинки. - У нас тут есть специальные ремни, для буйных пациентов. Хочешь познакомиться?

- Нет уж, спасибо, - засмеялась я и, закинув таблетку под язык.

- Молодец, - одобрительно сказала Тома. - Теперь температура.

Она вставила градусник в мою подмышку и продолжила разговор:

- Ты, я смотрю, боевая девушка? Я слышала, ты с какими-то бандитами дралась?

- Можно и так сказать, - пожала плечами я. - Я вообще знаете люблю активный отдых.

- Активный отдых с переломами и сотрясениями - это слишком активный, - покачала головой Тома. - Надо быть осторожнее, Ксюша. Ты молодая, красивая, жизнь у тебя впереди. Не надо её сокращать.

Я почувствовала, что её слова задели что-то внутри. Я отвела взгляд.

- Я стараюсь, - тихо сказала я. - Просто не всегда получается.

Тома мягко положила руку мне на плечо.

- Знаешь, - сказала она, - если тебе будет трудно или грустно - ты можешь прийти ко мне. Я не врач, но послушать умею. Иногда это помогает больше, чем таблетки.

Я подняла на неё глаза и улыбнулась.

- Спасибо, - сказала я. - Я запомню.

Тома вытащила градусник, посмотрела на него.

- Температура в норме, - сказала она. - Это хорошо. Значит, воспаление не слишком сильное.

Она встала, поправила халат и улыбнулась мне.

- Отдыхай, Ксюша. Завтра приду проверять твоё давление. И смотри мне - без драк!

- Постараюсь, - ответила я.

Тома уже направилась к двери, но на пороге обернулась и сказала Леопольду:

- А вы, молодой человек, следите, чтобы она не волновалась. И не позволяйте ей вставать без нужды.

- Я стараюсь, - усмехнулся Леопольд, - но она не слушается.

- Тогда привяжите, - сказала Тома, и мы с ней переглянулись и рассмеялись.

Когда она вышла, Леопольд повернулся ко мне с удивлённым лицом.

- Вы что, знакомы? - спросил он.

- Да, - ответила я с невинным видом. - Вот при тебе познакомились.

- Она тебя совсем не знает, - сказал Леопольд, - а ты уже ей про какие-то «постановки на место» рассказываешь. И как с подругой общаешься.

- Ну, - я пожала плечами , - она хорошая. Не то что некоторые.

- На что ты намекаешь?

- Ни на что, -я улыбнулась. - Просто говорю, что с ней приятно общаться. Не то что с тобой.

- А со мной неприятно? - спросил Леопольд с притворной обидой.

- Очень, - сказала я и улыбнулась, давая понять, что шучу. - Но ты мне хотя бы бананы даёшь, так что ты в моём списке хороших людей.

- Рад это слышать, - усмехнулся Леопольд.

Я откинулась на подушку и закрыла глаза. Давление начало немного падать, и я чувствовала себя спокойнее.

Он подошёл к двери.

- Я буду сидеть снаружи, - сказал он. - Если что - зови.

- Открой окно, жарко, - попросила я.

Он открыл окно, и прохладный вечерний воздух заструился в палату.

- Спи, - сказал Леопольд. - И отдыхай.

Я кивнула, и он выключил свет и вышел.

Я лежала в темноте, чувствуя, как боль отступает под действием лекарств. Но мысли не уходили. Я снова думала о девочках. Почему никто не берёт трубку? Что с ними случилось? Я пыталась не думать о плохом, но мысли всё равно крутились в голове. Так я и пролежала несколько часов, пока не уснула.

Мне снова ничего не снилось. Просто чернота.

Я открыла глаза и увидела, что на стуле рядом со мной кто-то сидит. Он смотрел на меня, и выражение его лица было сложным - смесь злости, заботы и чего-то ещё, чего она не могла разобрать.

Я очень сильно испугалась и хотела громко заматериться, но Турбо мгновенно закрыл мне рот своей рукой.

- Тш-ш-ш, - прошептал он. - Не ори.

Я смотрела на него расширенными глазами, но через несколько секунд успокоилась. Ведь узнала его. Он убрал руку, и я села на кровати, включив лампу на тумбочке.

- Какого хуя ты тут делаешь? - прошипела я. - Ты с ума сошёл?

- Надо же, живая, - ответил он с лёгкой усмешкой.

- Я серьёзно, Валера, - я уже почти не шипела. - Как ты сюда попал? Что тебе нужно?

- Кощей рассказал, что ты тут лежишь, - сказал Турбо, поглядывая на дверь. - Сказал, что у тебя всё тело сломано и ты умираешь. И что ты никто не нужна и ему жалко тебя.

Я тяжело выдохнула и закатила глаза.

- Кощей пьяный, - сказала я. - Он всё преувеличивает.

- А я вижу, ты живее всех живых, - усмехнулся Турбо.

- Убедился? - я скрестила руки на груди, но тут же поморщилась от боли. - Можешь уходить. Ты своё дело сделал - убедился, что я жива.

- Ну уж нет, - он откинулся на спинку стула. - Я тебя так просто не брошу. Ты мне ещё должна за нашу первую встречу.

Я удивлённо подняла бровь.

- Ты помнишь это? - спросила я. - Тот удар в солнечное сплетение? Ха-ха-ха, я была хороша, а что ты собственно от меня хочешь?

- А ты думала, я забыл, как ты меня тогда уронила? - усмехнулся он. - Ты - единственная, кто смогла меня так разозлить с первого взгляда.

- Ты сам виноват, - сказала я. - Ты проебался, назвав меня тогда вафлёршей. Вот и получил по заслугам.

- Я и сейчас тебя вафлёршей могу назвать, - усмехнулся он.

- Попробуй, - я сжала здоровую руку в кулак.

- Сейчас я просто буду смотреть, как ты мучаешься здесь в больничке, - сказал Турбо, скрестив руки на груди. - Наслаждаться твоими страданиями.

- Ага, - фыркнула я и махнула на него рукой. Мне было интереснее как он сюда попал. - А как ты сюда пробрался?

- Через окно, - спокойно сказал Турбо.

- Второй этаж, - удивилась я. - Ты что в препрыжку?

- Лезть по трубе - не для слабаков, - он начал показывать на воздухе, как он залезал: сначала ухватился за решётку, потом подтянулся, потом перелез. - Так и забрался.

Я, глядя на его движения, не сдержалась и рассмеялась.

- Ты выглядишь как обезьяна, - сказала я смеясь, прикрывая рот рукой.

- Зато внутри, - ответил он, и я заметила, что на его лице тоже появилась улыбка.

- А через дверь не мог зайти? - съязвила я. - Слабо?

- Ну, сейчас ночь, - ответил он. - Я бы даже в больницу не зашёл.

- Или из-за моего охранника?

- Ну, это тоже, - признался он. - Вахит рассказал, что их сначала не впускали, а потом ещё и облапали.

- Вахит? - переспросила я.

- Зима, - объяснил он. - Его имя - Вахит Зималетдинов.

- А, понятно, - сказала она. - А почему у него кликуха Зима?

- Ну, фамилия такая, - пожал плечами Турбо. - Сократили. А чё это за пацан? - он кивнул на дверь.

- Я же говорю, охранник, - ответила я.

- Он тебя охраняет, чтобы ты других больных не покусала? - усмехнулся Турбо.

Я фыркнула.

- Да, - ответила я. - У меня даже график есть.

- Ну, как тебе больничка? - спросил он. - Уже весь персонал перекусала?

- Ага, - кивнула я. - Все уже по второму кругу на 40 уколов в задницу проходят. Хочешь тоже?

Турбо наклонился ко мне, не давая заднюю.

- Давай, - сказал он, глядя ей в глаза.

Они замерли, глядя друг на друга. Их лица были совсем близко. Ксюша чувствовала его дыхание, чувствовала запах табака и бензина, который от него шёл. Она смотрела в его глаза, потом перевела взгляд на его губы. И он тоже смотрел на неё, как будто ждал чего-то.

Их лица были всё ближе. Они оба, казалось, хотели одного и того же.

И когда их губы близки, дверь начала открываться. Турбо мгновенно присел на корточки, спрятавшись за кроватью. Ксюша резко откинулась назад, стараясь выглядеть спокойно.

В палату заглянул Леопольд.

- Ты чё не спишь? - спросил он, оглядывая комнату.

- Да, - сказала Ксюша, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Нога чёт чешется под гипсом, а почесать блять не могу.

- А с кем ты разговаривала? - спросил он.

- С гипсом, - ответила я. - Ну а че? Я из-за него не могу почесать ногу.

Леопольд усмехнулся.

- Не болтай долго с гипсом, - сказал он. - А то завтра к психологу поедем внепланово. Ложись спать, тебе нужно отдыхать.

- Ну, это как получится, - ответила я.

Леопольд вышел и закрыл дверь.

Я посмотрела вниз, на Турбо, который сидел на корточках. Когда дверь закрылась, он медленно встал и снова сел на стул.

- Всё? - спросила я. - Убедился, что я жива? Теперь проваливай, а то меня реально завтра к психологу отвезут.

Турбо ухмыльнулся и полез в карман. Он вытащил оттуда свёрток - бумажный, ещё тёплый - и кинул его мне. Я ловко его поймала.

- Держи, - сказал он.

- Это чё? - спросила я, глядя на свёрток.

- Ну, ты же умная, разверни.

Я развернула и увидела перемяч - большой, горячий, с румяной корочкой. Вкусный запах ударил в нос, и я почувствовала, как у меня заурчало в животе.

- И что это значит? - спросила я, поднимая на него глаза.

- Тебя здесь наверняка херней какой-то кормят, - сказал Турбо, скрестив руки. - А ты её не ешь, потому что это гадость. Решил, что если ты сдохнешь здесь от голода, я не получу удовольствия. А я хочу тебя прикончить своими руками. Так что жри. Перемяч называется.

- Или потому что Зима сказал, что я не разу их не ела? - спросила я с лёгкой усмешкой.

Турбо сделал удивлённое лицо.

- Чё? Он мне про тебя вообще не рассказывает, - сказал он. - Я попросил при мне больную психичку не обсуждать.

Я сделала вид, что поверила, и кивнула.

- Это так мило, - сказала я приторным голосом. - Какая забота. Прямо прослезиться хочется. Ты боишься, что я умру тут без твоей помощи? И что никто тебя больше не унизит перед пацанами?

- Давай, жри, - грубо сказал Турбо, но в его голосе не было злости. - И не ной.

Я откусила кусочек и зажмурилась - действительно вкусно.

- Похож на обычный беляш, - сказала я.

- Перемячи вкуснее, - ответил Турбо. - Это наше национальное татарское блюдо.

- Я надеюсь, ты не сам это готовил, - сказала я, жуя. - А то я боюсь отравиться.

- Ага, ещё чего, - фыркнул он. - Ради тебя что-то делать? Покупной.

- Ради меня купил? - спросила я с притворным удивлением.

- Я не говорил, что я его купил, - быстро сказал Турбо. - Его кто-то купил и выкинул. Я подобрал и тебе принёс.

я рассмеялась, но доела перемяч с удовольствием. Потом я захотела пить и попыталась встать, но Турбо остановил меня.

- Куда? - спросил он.

- Пить хочу, - ответила я.

Он молча встал, налил воды из кувшина в стакан и подал мне. Я выпила, и он поставил стакан обратно на стол.

- Мне пора, - сказала Турбо посмотрев сначало в окно, а потом на меня.

-Наконец-то ты уходишь. - сказала я с облегчением.

- А ты не расслабляйся, - сказал он, вставая. - Я буду приходить, пока ты здесь. Чтобы ты знала , что я не забываю тебе.

- Бляяя, - простонала я. - Я думала, хоть здесь от тебя отдохну.

- Не дождёшься, - усмехнулся он и легко щёлкнул меня по носу.

Он быстро дошёл до окна и перелез через подоконник и уже был снаружи, держась за край.
Я взяв костыли быстро подошла к окну пока Турбо не скрылся.

- Дай мне пару сигарет, - попросила я.

- Ты у меня и так тогда пачку спиздила, когда я тебя спасал от Хади Такташа, - сказал он, глядя на меня снизу вверх.

- Там пол пачки было,и они давно кончились, - сказала я.

- Нет, - твёрдо сказал он. - Тебе нельзя сигареты. К тому же они тяжёлые для тебя.

- Нормальные они мне, - возразила я.

- Ты думаешь, я такой же слепой, как остальные? - спросил он, и в голосе его послышалась серьёзность. - Я же вижу, как тебя подташнивает после них. И цвет лица становится серый.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он прервал:

- Я всё сказал.

И он начал спускаться по трубе - ловко, уверенно, как будто делал это всю жизнь. Я смотрела на него, чувствуя, как на губах появляется улыбка.

Когда он спустился, он пошёл в сторону дороги, и я была уверена, что он не обернётся. Но он обернулся.

Он посмотрел на меня, стоящую у окна, и наши взгляды встретились. Я улыбнулась. Турбо тоже едва заметно улыбнулся - кажется, впервые за долгое время. Затем он развернулся и ушёл, растворившись в темноте.

Я стояла у окна, смотрела ему вслед, и в моей груди было тепло. Я вернулась в кровать, легла и закрыла глаза. Я чувствовала, что, несмотря на боль, на все процедуры, на то, что я была в больнице, я не чувствовала себя одинокой.

Я заснула с улыбкой на лице.

Меня разбудил чей-то мужской голос. Он звучал издалека, сначала приглушённо, потом всё громче, и я нехотя открыла глаза. Передо мной стоял Череп с ёгкой улыбкой на лице.

- Доброе утро, - сказал он тёплым, почти дружеским голосом.

Я моргнула, не веря своим глазам, потом села и потёрла глаза.

- Череп? - спросила я, всё ещё сонная. - А где Леопольд?

- Мы сутки через сутки. - ответил он, садясь на стул. - Сегодня я тебя стерегу, завтра опять он.

- Понятно, - сказала я, зевнув. - А ты хоть знаешь, что тут делать?

- Примерно представляю, - усмехнулся он. - Но Леопольд меня предупредил: ты очень буйная, когда тебе что-то не нравится. А сейчас к сожелению нам нужно повторно сдать анализы - кровь и мочу.

- Опять!? - простонала ч. - Я же уже вчера сдавала!

- Это нужно, Ксения, - мягко сказал Череп, помогая мне сесть на каталку.

- Ксения, - фыркнула я, сажаясь в каталку. - Ты уже начинаешь как Босс.

- Я просто выполняю свою работу, - ответил он. - Давай, поехали.

Мы выехали из палаты. Я сидела на каталке с таким же лицом, как и вчера, будто меня везли на казнь.

- Ты хоть знаешь, где какой кабинет? - спросила я с лёгкой усмешкой.

- Конечно, - уверенно ответил Череп. - Я тут уже не первый раз. Наших часто латают после заданий. Так что я знаю все кабинеты.

- А где Босс? - спросила я. - Он сегодня придёт?

- У него важные дела, - сказал Череп. - Будет позже.

С утра у меня бывает настроение поугарать над кем-то, сегодня моим подопытным будет Босс, посмотрим как он себя поведёт. Я сделала вид, что обиделась. Надула губы и отвернулась.

- Понятно, - сказала я с притворной грустью. - У него есть дела важнее меня. Ок.

Череп, услышав это, сразу забеспокоился.

- Ксюша, что случилось? - спросил он. - Ты обиделась?

- Нет, - быстро ответила я, не глядя на него. - Ничего. Веди быстрее, пока я не проголодалась.

- А-а, понял, - усмехнулся Череп. - Начнёшь кусаться?

Я усмехнулась в ответ.

- Тебя и об этом Леопольд предупредил?

- Конечно, - засмеялся Череп. - Он ещё сказал, что ты нихуя не ешь. А из-за этого мы оба можем получить по башке от Босса. Так что ты уж постарайся сегодня поесть, а то нам же хуже будет.

- Посмотрим, - ответила я с вызовом.

Мы заехали в кабинет, и я снова сдала анализы. Я уже привыкла к этой процедуре, но всё равно морщилась, когда медсестра брала кровь. Когда всё закончилось, Череп отвёз меня обратно в палату.

- Отдыхай, - сказал он, усаживая меня на кровать.

Через пару минут дверь открылась - вошла Тома с тонометром и градусником.

- Ксюшенька, - сказала она с доброй улыбкой. - Как спалось?

- Нормально, - ответила я. - Только разбудили меня рано.

- А это необходимо, - сказала Тома, садясь на стул. - Давай-ка проверим твоё давление.

Она начала накачивать манжету, и я замерла.

- Ну что, как ты себя чувствуешь? - спросила Тома, глядя на меня с теплотой. - Не болит ничего?

- Болит, - честно призналась я. - Но терпимо.

- Ты молодец, что терпишь, - сказала Тома. - Но если боль сильная - говори, мы дадим тебе обезболивающее.

- Хорошо, - кивнула я.

- А что ты там вчера рассказывала про Челябинск? - спросила Тома, чтобы отвлечь меня. - У тебя там друзья остались?

- Да, - сказала я, и моё лицо чуть погрустнело. - Девочки. Мы вместе... ну, гуляли часто. Тусовались.

- Ты по ним скучаешь? - спросила Тома.

- Очень, - ответила я, и мой голос стал тише. - Я вчера пыталась им дозвониться - никто не брал трубку. Странно. Это на них не похоже.

- Может, у них просто проблемы с телефоном? - предположила Тома.

- У всех сразу? Очень странно вериться, - сказала я - Я переживаю за них.

- Всё будет хорошо, - мягко сказала Тома, погладив меня по плечу. - Ты поправишься, и всё уладится.

- Спасибо, Том, - я улыбнулась.

Тома посмотрела на тонометр и покачала головой.

- Давление снова высокое, - сказала она. - 145 на 90. Я дам тебе ещё таблетку. И врач выпишет тебе постоянный курс для снижения.

- Я, наверное, никогда от них не избавлюсь, - вздохнула я.

- Ты избавишься, когда перестанешь нервничать и драться, - усмехнулась Тома. - Но я знаю, что это трудно.

Я улыбнулась и взяла таблетку.

- Спасибо, - сказала я, кладя её снова под язык.

- Температура у тебя немного понижена, - сказала Тома, вытаскивая градусник. - 36.1. Это может быть от стресса. Нужно больше отдыхать и хорошо питаться.

- Я стараюсь, - сказала я.

- Старайся ещё сильнее, - улыбнулась Тома и встала. - Если что - я в своём кабинете. Приходи, если будет грустно.

- Обязательно приду, - ответила я.

Тома вышла. А Череп не понимающе посмотрел на дверь, потом на меня.

-Ты чё лежала уже здесь? - спросил Череп с удивлением. - Смотрю подруги здесь есть.

- Нет, - ответила я. - Мы познакомились вчера, когда она мерила мне давление.

- Ты вчера с ней познакомилась, а сегодня уже как подруги общаетесь? - Череп недоверчиво покачал головой. - Ты удивительная, Ксеня.

- Да я знаю.

- Ладно, - сказал Череп, посмотрев на часы. - Я сейчас приду.

Он вышел, и я осталась одна. Я заглянула в свою сумку, которая стояла на тумбочке, и начала в ней рыться. Зеркало, помада, нож, лейкопластырь, таблетки. И тут я наткнулась на часы - которые мне подарила бабушка. Я посмотрела на них - было восемь часов утра. Значит за завтраком пошёл. Пусть только попробует меня этой парашей покормить. Я снова убрала их в сумку и поставила на тумбочку.

В этот момент зашёл Череп. В руках у него был поднос с едой. Он поставил его на стол и помог мне пересесть за него.

На столе стояла тарелка с жидкой овсяной кашей, кружка с компотом из сухофруктов и белый хлебный сухарик. Я посмотрела на всё это с отвращением.

- Это что? - спросила я.

- Завтрак, - ответил Череп, садясь на стул напротив. - Ешь.

- Я не буду это есть, - сказала я.

- Будешь, - сказал он и в его голосе послышалась сталь. - Ешь.

Я взяла ложку с отвращением, поводила в тарелке, потом зачерпнула немного и отправила в рот. Каша была пресной - ни солёной, ни сладкой. Я с трудом её проглотила.

- Это не вкусно, - сказала я, отодвигая тарелку.

- Ешь, - повторил Череп, и его голос стал громче.

Я съела ещё две ложки, потом отодвинула тарелку окончательно. Мне казалось что я сейчас обратно её выблюю. Затем взяла кружку с компотом, отпила - он был слишком сладким, и я поморщилась. Я не любила сладкие напитки, от них меня тошнит. Отпила ещё три глотка, съела хлебный сухарик, чтобы перебить сладкий привкус, и отодвинула всё.

- Всё, - сказала я. - Я больше не буду.

Череп скрестил руки на груди.

- Ксюша, доедай, - сказал он, и в голос зазвучал злым . - Это нужно для твоего здоровья.

- Я сказала - НЕ БУДУ, - ответила я, скрестив руки в ответ, хоть мне было и больно.

- Доедай! - рявкнул он, ударив кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула.

Я ахуела. Он не ахуел на меня орать? Я тоже умею орать и я это так просто не оставлю. Я тоже ударила по столу здоровой рукой и заорала в ответ:

- Закрой свой ебальник, пока я тебя не пизданула! Я сказала - не буду, значит, не буду!

Череп замолчал. Он смотрел на меня с удивлением, смешанным с уважением. Потом вздохнул, встал, взял поднос с посудой и вышел из палаты.

Я, тяжело дыша, налила себе воды из кувшина, выпила стакан и села на кровать. Я была зла на всё и вся. Я чувствовала, как боль в ноге пульсирует, как усталость наваливается с новой силой.

Через несколько минут дверь палаты снова открылась, и в неё быстрым шагом зашёл Босс. Я лежала спиной к двери.

Он сел на краешек кровати и начал аккуратно гладить меня по плечу.

- Ксюша, ты чего обиделась? - спросил он тихо, с мягкой интонацией.

Я поняла, что Череп всё ему уже рассказал, и на моём лице появилась ехидная улыбка. Когда он интересно успел успел рассказать? Я дёрнула плечом, чтобы он убрал руку, но он не убрал.

- Ксюш, ты чего молчишь? - спросил он.

Я молчала, и он обошёл кровать и сел передо мной на стул. Я надула губы и смотрела на него с притворной обидой.

- Ты важнее любых дел, - сказал он, глядя в мои глаза.

- Ну да, верю, верю, - ответила я с явной иронией.

- Ну ты чего, Ксюш? - спросил он с лёгкой улыбкой.

Я поняла, что пора менять тему, и сказала:

- Мне волосы мешают. Хочу заплести их, но одной рукой не удобно.

- Давай я помогу, - сказал Босс.

- А вы умеете? - спросила я с сомнением.

- Научусь, - улыбнулся он.

Я достала из сумки расчёску и подала ему. Села к нему спиной, и он начал аккуратно расчёсывать мои волосы. Потом приступил к плетению - медленно, старательно, но довольно ловко. Я сидела с ехидной улыбкой на лице, на котором читалось: «Шалость удалась».

В этот момент дверь открылась, и в палату зашёл Череп. Увидев, как Босс заплетает мои волосы, он замер, и ничего не сказал. Он просто встал у двери и стал ждать.

Когда Босс закончил, он повернулся к Черепу.

- Всё? - спросил Череп.

Босс коротко кивнул, давая понять что готов слушать .

Тогда Череп выдохнул и, набравшись смелости, указал на меня:

- А она не позавтракала!

Босс строго посмотрел на меня. Я это почувствовала, и мой взгляд притупился - я смотрела как-будто сквозь стену. Потом я быстро перевела злой взгляд на Черепа и, наконец, медленно повернулась к Боссу.

- Я не понял, Ксюша, что за дела? - спросил он, и в его голосе послышалась сталь.

- А чё он жалуется? - возмутилась я, указывая на Черепа. - Он вообще на меня наорал!

Теперь Босс злостно посмотрел на Черепа и затем встав, направился к нему.

- Ты на неё орал? - спросил он медленно, и в голосе его послышалась угроза.

- Потому что она не ела! - оправдывался Череп. - Да и вы бы слышали, как она потом на меня наорала! Она ещё и угрожала!

Босс снова посмотрел на меня.

- Мне тебе по жопе дать, чтобы ты ела нормально? - спросил он.

Я выпучила глаза и нахмурилась. Череп, стоявший у двери, начал тихо смеяться. Но смех его был недолгим.

- А ты чего ржёшь? - повернулся к нему Босс. - Тебя я по жопе бить не буду, зато по ебалу ты у меня получишь за то, что орал на неё.

И с размаху ударил Черепа. Тот отлетел к стене и удержался на ногах, но на его лице появился свежий синяк.
-Блять.. Леопольду проспорил.. - сказал тот шёпотом, взявшись за синяк.

Теперь Босс повернулся ко мне. Я поняла, что он не шутит и может ударить меня ремнём по жопе, а я не собиралась так легко сдаваться. Я схватила костыль и, держа его перед собой как оружие, крикнула:

- Не подходите ко мне! Я буду защищаться! Бью не сильно, но больно!

Босс усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными.

- Ксения, убери костыль, - сказал он.

- Нет, - ответила я, размахивая им.

- Убери, - повторил он и сделал шаг вперёд.

Я поняла что моя угроза не действует, остаётся тогда самой себя отпиздить, не давая ему не одного живого места для его ремня.

- Я тогда себя пиздану! - крикнула я.

И я замахнулась костылём и хотела ударить себя по голове, но Босс мгновенно среагировал. Он бросился ко мне и успел схватить костыль за секунду до удара и выдохнул с облегчением.

- Всё, - сказал он, аккуратно убирая костыль. - Я никогда не буду тебя бить. И ты никогда не бей себя. Слышишь?

Я кивнула, и почувствовала, что у меня почему то дрожат руки.

Череп смотрел на это с широко открытыми глазами. Я, заметив его взгляд, показала ему язык.

- Почему ты не ешь? - спросил Босс, снова глядя на меня.

- Потому что это не еда, - ответила я. - Это говно.

- Это нужно для восстановления, - твёрдо сказал Босс.

- Я не буду это есть, - упёрлась я.

- Ксюша! - сказал он строго, назвав меня по имени.

- Ладно, - вздохнула я, понимая, что спорить бесполезно. Но есть еду я всё равно не буду. - Буду.

- Я смотрю, ты упрямая, - покачал головой Босс.

- Только заметили? - усмехнулась я.

В этот момент в палату зашёл врач. Увидев на лице Черепа свежий синяк, он тяжело сглотнул и подошёл ближе.

- Доброе утро, - сказал врач, стараясь говорить спокойно. - Я хочу объяснить вам, какой план лечения мы сегодня начнём. Будет много всего, но я постараюсь говорить понятно.

Он повернулся ко мне:

- Сейчас мы начнём вводить антибиотики. Первый курс - цефтриаксон. Это будут внутримышечные уколы, два раза в день, утром и вечером. Плюс амоксициллин - он пойдёт в капельницах, чтобы быстрее доставить лекарство в кровь. Это нужно, чтобы не допустить заражения в твоих ранах. Я знаю, ты не любишь уколы, но это необходимо. Я постараюсь, чтобы медсестра делала их аккуратно.

Врач сделал паузу, проверяя, слушаю ли я, и продолжил:

- Второе: противовоспалительные. Я назначаю диклофенак и ибупрофен. Диклофенак - это уколы внутримышечно, чтобы быстрее снять отёк. А ибупрофен - в таблетках, их нужно принимать после еды. Также на ушибленные места мы будем ставить компрессы с димексидом - это наружное лечение, чтобы уменьшить гематомы и ускорить заживление.

Я поморщилась, но врач продолжал:

- Обезболивающие мы тоже подключим. При сильных болях я назначу кеторол - это будут уколы, по требованию. Но если боль не сильная, можно обойтись таблетками. Я пропишу пластыри с анестетиками, их можно клеить на самые болезненные участки - они обезболят местно.

Теперь врач перешёл к более серьёзной части:

- Что касается сотрясения мозга: мы будем вводить церебролизин внутривенно - это капельницы, их тоже две в день. Пирацетам - в уколах, чтобы улучшить кровоснабжение мозга. Магнезию - это тоже капельница, очень важно для снятия отёка и нормализации давления. И витамины группы В - их мы будем добавлять в капельницы, чтобы поддержать нервную систему.

Он снова посмотрел на меня, я пока не перебивала его и это его настараживало.

- Для печени и почек мы тоже предусмотрели препараты. Эссенциале - это капельницы, чтобы защитить печень. Канефрон - уколы, чтобы поддержать почки. Это важно, потому что у тебя были сильные ушибы в этих областях.

Врач перевёл дыхание и продолжил:

- Из-за кровопотери у тебя может развиться анемия, поэтому мы добавим препараты железа и фолиевую кислоту - это будут таблетки, их нужно будет принимать каждый день утром.

И последнее, но не менее важное:

- Чтобы ты спала спокойно и не нервничала, я назначу успокоительные - валериану и пустырник. Это будут капельницы перед сном. Они помогут тебе расслабиться и восстановить силы.

Врач посмотрел на меня с серьёзным взглядом:

- Я понимаю, что это звучит устрашающе. Но мы будем делать всё постепенно. Не всё сразу. Капельницы и уколы будут чередоваться, я составил расписание так, чтобы ты могла отдыхать между процедурами. Твоя главная задача сейчас - лежать и не напрягать ногу. Мы будем вводить лекарства, чтобы снять воспаление, поддержать органы и дать тебе силы для восстановления. Всё это делается для твоего же блага.

Я тяжело вздохнула и закрыла глаза.

- Значит, сегодня я буду как решето, - сказала я, и в голосе послышалась усталая усмешка.

- Почти как решето, - ответил врач с лёгкой улыбкой. - Но с каждым днём будет легче. Нужно только пережить первые несколько дней.

Босс, сидевший рядом, положил руку на моё плечо.

- Ты справишься, - сказал он тихо, но твёрдо. - Я рядом. И сбежать тебе не дадут.

Я собравшись с силами, резко встала, чтобы убежать. Но Босс, который был начеку, молниеносно схватил меня за плечи и аккуратно, но твёрдо усадил обратно на кровать.

- Никуда ты не денешься, - сказал он, и в голосе его послышалась улыбка. - Будешь лечиться. И не сбежишь.

- Даже не знаю, - усмехнулась я. - Я же у вас буйная.

- Буйная, но моя, - сказал Босс, и в его глазах мелькнула тёплая искра.

Врач и Череп стояли в стороне, боясь лишний раз вдохнуть.

🪩🪩🪩
Как думаете почему девочки не отвечают на звонки. И как думаете кто сегодня придёт к Ксюши из универсама