Дочери улиц

Зима, Сутулый и Турбо стояли в нескольких шагах, и их лица были злыми - явно злыми на то, что их скорлупа, курят.

Андрей и Марат слегка побледнели, сделали последнюю, самую крепкую затяжку, будто хотели забрать у сигарет всё, что те могли дать, и выбросили окурки в сторону - резко, как провинившиеся школьники, застигнутые директором.

Я же продолжала курить. Спокойно, с удовольствием, даже не думая прятать сигарету. Я сделала затяжку, выпустила дым в вечернее небо и смотрела на старших с лёгкой усмешкой, которая не предвещала ничего хорошего.

Зима подошёл близко-близко к пацанам и очень твёрдо, с размаху положил им на плечи руки. Его лицо было серьёзным, почти каменным - если бы я не знала его с другой стороны, когда он смеялся над моими шутками до боли в животе и сам шутил в ответ, я бы подумала, что передо мной какой-то злой чел, готовый разорвать.

- Ну что, пацаны, - сказал Зима, обращаясь к Марату и Андрею, - фанеру пробивать будем?

Марат и Андрей переглянулись и тяжело вздохнули. Они знали, что спорить бесполезно.

Зима перевёл взгляд на меня, я всё ещё стояла с сигаретой в руках, он кивнул мне:

- А ты встань к Сутулому и Турбо, - сказал он тоном, не терпящим возражений.

Я цокнула языком - ну, конечно, мне же нельзя просто постоять - и, затянувшись в последний раз, медленно, с достоинством, направилась к ним. Но идти было трудно: больная нога ныла при каждом шаге, и я двигалась медленно, почти припадая на здоровую, чтобы не давать нагрузки на травмированную.

Сутулый заметил это сразу - как она морщится, как переставляет ноги. Он сделал шаг вперёд и протянул ей руку, чтобы помочь.

Но Турбо отдёрнул его руку и, глядя на Ксюшу с вызовом, процедил:

- Она сама дойдёт.

Сутулый злостно посмотрел на Турбо, убрал его руку со своей и всё равно направился к Ксюше. Он молча протянул ей своё предплечье - надёжное, крепкое, и Ксюша, чуть помедлив, взялась за него. Вместе они отошли на пару шагов в сторону.

Я поверулась к Турбо и, не повышая голоса, сказала с лёгкой усмешкой:

- А ты бы лучше за собой следил, а не за моими ногами. У самого-то походка - как у гуся после драки.

Турбо дёрнул щекой, сжал зубы, но промолчал, только сверкнул глазами.

Турбо смотрел на то как сутулый отводит девушку в сторону с горящими глазами. На его лице заходили желваки, кулаки сжались, и он с трудом сдерживал себя, чтобы не высказать всё, что он думал об этом жесте.

Турбо перевёл взгляд на букет ромашек, который я всё ещё сжимала в руке.

- От кого букетик, Психичка? - спросил он с едва заметной, но ядовитой усмешкой.

Я усмехнулась в ответ, приподняла букет, будто демонстрируя его, и сказала с лёгкой, колкой интонацией:

- От Андрея. А что, завидно? Могу тебе лепесток подарить, если сильно хочешь.

Турбо скривился, будто съел лимон, и, рассматривая цветы с неприязнью, отрезал:

- Это не букет, а веник какой-то. И Кощей тебе по попе даст за то, что тебе другие веники дарят.

Я не моргнув глазом, ответила с той же лёгкой, но острой усмешкой:

- Ой, Валер, ты бы лучше за своим веником следил, а то он у тебя уже давно не метёт, а только пыль поднимает.

Зима, услышав это, чуть улыбнулся, прикрыв рот рукой, потому что шутка была точной и попала прямо в цель - Турбо действительно был похож на разъярённого пса, который поднимает пыль, но не может ничего сделать. Сутулый тоже едва заметно хмыкнул, но быстро спрятал улыбку, делая серьёзное лицо.

- Да и лучше такой букетик, нежели как у тебя. - начала я уже свой монолог. Но тут Марат со всей силы закашлял себе в кулак.

Все повернулись на него.
-Поперхнулся.- объяснил тот.

Закатив глаза я продолжила.

-Да и кто ты такой Турбо, чтобы оценивать чужие букеты, сам то лучше одного одуванчика не дарил никому.

Турбо злостно посмотрел на меня и уже открыл рот, но Зима похлопал в ладоши, явно привлекая наше внимания. Когда мы наконец повернулись на него, то он обоями руками показал на Андрея и Марата. Мы с турбиной поняли намёк и замолчали.

Когда все уже стояли на своих местах - Марат и Андрей в одной стороне, Зима, Турбо, Сутулый и я напротив - Зима, потирая руки, проговорил:

- Ну чё, с каждого из нас - вам по фанере.

Турбо добавил, потирая свои костяшки, будто разминая их перед ударом:

- Напомните-ка, за что сейчас получите?

Андрей чуть злостно, но смиренно произнёс:

- Потому что курили.

- Правильно, - кивнул Турбо, и в голосе его послышалось одобрение, смешанное с угрозой. Он сжал кулаки, явно готовясь к удару.

Я едва заметно вздохнула - такой долгий, усталый вздох, который выдавал, что меня это всё порядком достало.

- Мда, - пронесла я так тихо, что почти никто не услышал.

Но старшие услышали. Все трое - Зима, Турбо и Сутулый - повернули ко мне головы. Их взгляды были вопросительными: «Что-то не так?» Турбо развернулся ко мне всем корпусом, и его глаза загорелись тем особенным огнём, который появлялся у него только в разговорах со мной.

- Что? - спросил он резко. - Тебе что-то не нравится в наших правилах?

Я посмотрела на него спокойно.

- У нас всё по-другому, - ответила я коротко.

Я имела в виду свою группировку в Челябинске, но поняла, что это лишнее, и замолчала. Но Турбо, конечно, не упустил шанса. Он двинулся ко мне, и слова полились из него, как из переполненной чаши:

- Это как? Ты вообще кто такая, чтобы указывать нам, как жить? Мы тут свои правила устанавливаем, а ты пришла, и уже учишь нас?

- Я не учу, - ответила я, и голос мой стал твёрже. - Я просто говорю, что не собираюсь стоять и смотреть, как вы тут свою власть показываете над теми, кто слабее.

- Ах, власть? - Турбо усмехнулся, но в усмешке его была злость. - Ты вообще знаешь, что такое власть в нашем мире? Ты же ещё сопля зелёная, которая приехала из своего Челябинска и думает, что всё тут круто.

- Я та, кто не боится тебя, Валер, - сказала я, глядя ему прямо в глаза. - И не надо тут строить из себя авторитета, когда тебя самого за глаза собакой бешеной кличут.

-Ах не боишься меня, так давай проверим. - сообщил тот и рванул ко мне, но Зима успел перехватить его за плечо, а Сутулый встал между нами.

- Стоять! - рявкнул Зима. - Хватит! Вас вместе нельзя на одном районе держать.

Сутулый и Зима засмеялись, но тихо, чтобы не раззадоривать нас. Я и Турбо, пыша друг на друга, отступили на шаг, но наши взгляды всё ещё скрещивались, как лезвия.

Тут мимо нас прогуливались две бабуси.
- Ей Богу, как кот и собака, - сказала одна проходящая бабулька, кивая на нас. - Ругаются, ну прям вылитые кот с собакой.

- Да, - поддакнула вторая, - а если пара ругается, то им под одним одеялом спать надо, а не под разными.

Зима и Сутулый засмеялись - громко, от души. Я и Турбо замерли, глядя друг на друга. На наших лицах появился лёгкий, едва заметный румянец, который оба пытались скрыть.

- А я говорил, - тихо сказал Андрей, на ухо Марату, чтобы никто не услышал, - что они как кот с собакой.

-А я говорил что турбо сам не свой рядом с Ксю. - сказал Марат и слегка кивнул в сторону меня и турбо. - посмотри как он на неё смотрит. Я такого огонька не видел когда он с Лилей был.

Ксюша и Турбо одновременно двинулись друг на друга - кулаки сжаты, глаза горят, готовые убить друг друга на месте. Но Зима и Сутулый в последнюю секунду успели схватить их за плечи и развести в стороны.

- Успокоились, - сказал Зима, переводя дыхание. - Ксюха ты прям как бензин,а ты братан прям как та самая спичка которую кинули в канистру.
- А вместе вы бдыщь- сказал сутулый и руками показал взрыв.

Турбо хотел было огрызнуться, но Зима, не давая ему открыть рта, напомнил:

- Мы вообще-то фанеру должны скорлупе пробить. Давайте по делу.

Сутулый, Зима и Турбо подошли к пацанам. Каждый из старших по очереди, с размаху, отвесил Марату и Андрею по фанере - так, чтобы было чувствительно, но не слишком больно. Пацаны, пошатываясь, отошли в сторону, потирая ушибленные места.

Турбо перевёл взгляд на меня и приподнял бровь:

- А почему её не трогаем?

Зима ухмыльнулся, глядя на него с хитрым прищуром:

- Если хочешь потрогать Ксюшу - делай это после букетно-цветочного периода.

- Тупой, - фыркнула я, скрестив руки на груди. - Мне уже семнадцать. По вашим правилам я могу курить. И вообще, я не в вашей группировке, мне плевать на ваши правила.

Турбо усмехнулся, шагнул ко мне и, достав руку из кармана, аккуратно провёл пальцем по моей щеке - легонько, и нежно.

- Ах да, - протянул он с притворным пониманием. - Ты ведь под Кощеем лежишь. Потому тебя и трогать нельзя. А то вдруг нажалуешься ему.

Я отдёрнула голову, и мои глаза вспыхнули опасным огнём.

- С какого хуя ты взял, что я под Кощеем? - спросила я, и голос мой зазвенел, как натянутая струна.

Я резко подошла к нему и схватила его за воротник, сжала пальцами так, что ткань натянулась, и начала орать ему в лицо, повторяя вопрос снова и снова:

- С какого хуя ты взял что я с Кощеем!?Я не под кем не лежу! Я сама по себе! Ясно тебе?!

Турбо, не отступал и не как не убирал мои руки. Он смотрел на меня с тем же вызовом и, двумя руками сжал мои запястья, проговорил сквозь зубы:

- Ага, сама по себе, а сама вся в синяках, без ноги почти ходишь. А ещё у тебя повадки - как у той, кто привык, чтобы за неё всё решали другие. Или нет?

- Ты не знаешь меня! А по себе людей судить не надо!Это не твоё дело! - Я потянула его ближе к себе, тот сильнее сжал мои запястья. - Понял?! Не твоё!

- А если я хочу, чтобы это было моим делом? - вдруг сказал Турбо, и голос его стал ниже, почти хриплым.

В этот момент мы стояли так близко, что наши лица разделяли считанные сантиметры. Со стороны могло показаться, что мы вот-вот поцелуюмся.

Они смотрели друг другу в глаза, и каждый чувствовал дыхание другого - он её запах табака, карамели,ванили и уюта, она его запах табака, бензина, дыма от костра и безопасности. Они одновременно открыли рты, чтобы начать ругаться, но вместо этого замерли, втягивая ароматы друг друга. Турбо смотрел на неё так, будто впервые видел. Ксюша смотрела на него так, будто видела его не первый раз.

Турбо первый прервал тишину. Его голос был тихим, почти шёпотом:

- Больше не носи эту рубашку.

- А что, - ответила я язвительно, но в моём голосе послышались едва заметные нотки, которых я сама не ожидала, - боишься снова во сне увидеть?

Турбо побледнел. Его глаза расширились, он сжал челюсть так, что желваки заходили на скулах. Он прошептал сдавленно:

- Откуда ты..

Я сама удивилась тому, что сказала, и, поняв, что попала в точку, не желала показывать ему свои эмоции, ответила с притворной небрежностью:

- Да я просто предположила, а что попала в цель?

- Ты ничего не знаешь, - сказал Турбо, и голос его дрогнул.

- Знаю, что ты боишься меня, Валер, - Я смотрела ему прямо в глаза. - Боишься, что я тебя расколю.

- Я тебя сам сейчас расколю! - рявкнул Турбо, и в голосе его снова зазвенела злость.- Тебе там твои чертики что-то напиздели, да? А ты и поверила, Психичка! Иди лечись!

- Ну попробуй меня расколоть, - усмехнулась я, и в моих глазах заплясали чёртики.

Мы стояли так несколько секунд, тяжело дыша. Турбо, понимая, что проигрывает в этом споре, снова сказал про Кощея - уже более резко и грубо:

- Ты под ним, Психичка, и не ври себе. Я вижу, как ты на него смотришь. И как он на тебя. И мне плевать, что ты там сама себе придумываешь.

Я уже не выдержала. Замахнулась и со всей силы ударила его по лицу - так, что его голова мотнулась в сторону, а из губы потекла тонкая струйка крови. Турбо отлетел на шаг, но устоял на ногах. Он провёл пальцем по разбитой губе, увидел кровь - и его глаза загорелись опасным огнём. Он рванул ко мне , готовый ударить в ответ, но Зима, уже наготове, схватил его за плечи и оттащили назад. Сутулый схватил меня за плечи, не давая броситься на Турбо.

- Успокойтесь! - рявкнул Зима, не разжимая рук. - Хватит! Вы оба как бешеные! А ну , остыли оба!

Я, тяжело дыша, отступила на шаг. Турбо тоже отошёл, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. Его глаза всё ещё горели, но он пытался взять себя в руки.

Чуть успокоившись, Турбо, тяжело дыша, полез в карман и вытащил небольшую упаковку таблеток. Он швырнул их в меня. Я поймала - это оказались лёгкие успокоительные.

- Пей, - сказал Турбо, и в голосе его послышалась усмешка, смешанная с чем-то другим, почти заботливым. - Псих. Тебе по-любому надо успокоиться. А то сдохнешь от своей же злости.

Я швырнула таблетки обратно в него, и они упали на землю. В моих глазах вспыхнула злость, и я сделала шаг вперёд, готовая разорвать его на части.

- Сам жри их, падла! - крикнула я. - Извини, уж у меня нету таблеток для прибавки мозгов, и от всяких букетиков винигретиков! Так бы швырнула их тебе в пасть! Да и заебал ты уже за мной по пятам ходить! Куда бы не пошла везде твоё ебало!

Куда пропало желание повторить с ним поцелуй из сна, я не знаю. Сейчас я просто не хочу его видеть. Хотя есть желание ещё с ним погавкать, уж очень это прибавляет адреналин в кровь. Хочеться отпустить и послать, в тоже же время хочеться снова схватить его за воротник и орать ему прям в лицо.

Турбо двинулся на меня, но Зима и Сутулый снова удержали его.

- Я не хожу за тобой! - заорал он в ответ.

- Ходишь! - рявкнула я. - Иначе зачем ты здесь? Тебе что, больше ходить негде?!

- Я здесь, потому что Зима позвал! - крикнул Турбо, будто-бы оправдываясь.

- Ага, конечно, - усмехнулась я. - Ты просто не можешь без меня, Валер. Признай уже.

- Я не хочу быть с тобой! - выкрикнул Турбо. - Ты бесишь меня!

- Ага, - снова усмехнулась я, - поэтому ты смотришь на меня так, будто я - твоя последняя надежда.

- Ты - моя последняя головная боль! - отрезал Турбо.

- Иди к чёрту, Валер! - крикнула я.

- Ты первая! - ответил он.

Зима, переводя дыхание, обратился к Марату и Андрею:

- Чтобы я вас больше не видел с сигаретами. И чтобы вы знали, что я вас всегда найду. Ясно?

- Ясно, - ответили те в один голос, кивая.

Зима начал оттаскивать Турбо, который всё ещё тяжело дышал и стрелял глазами в меня. Сутулый, отпустив меня, запустил руки в карманы и достал несколько пакетиков и баночек: мази, таблетки, перевязочные материалы. Он молча сунул их мне в руки .

- Это от Роксаны, - сказал он коротко.- И те успокоительные тоже от неё, просто мне в карман не влезли.

Я взяла. Если бы это было от кого-то другого, я бы отказалась, послала бы далеко и надолго. Но Роксана - та, что лечила меня после побоя, та, что перевязала мои раны и наложила шину на ногу. Я кивнула и убрала пакетики в сумку.

Сутулый, уже разворачиваясь, попрощался со мной , и я заметила, как он посмотрел на меня - с теплотой. Он убежал к Зиме и Турбо, которые уже скрывались в сумерках.

Но перед тем как исчезнуть в темноте, Турбо, не оборачиваясь, крикнул:

- Я ещё вернусь!

Я, глядя ему вслед, ответила достаточно громко, чтобы он услышал:

- Я буду ждать, Валер. Но только не вздумай опять начинать эту херню!

Турбо уже почти скрылся в сумерках, но его голос донёсся:

- Психичка!

Я, улыбнувшись,крикнула ему вслед:
-Истеричка!

Послышался отдалённый смех зимы и сутулого.

Марат и Андрей подошли ко мне.

- Ну чё, - сказал Марат, глядя на меня с лёгкой улыбкой, - пошлите теперь ко мне на чай?

Я выдохнула, поправила сумку на плече и, бросив последний взгляд в ту сторону, куда ушли старшие, кивнула.

- Пошли, - сказала я.

Марат и Андрей стояли рядом со мной, и обоим было неловко. Они чувствовали себя чуть виноватыми в том, что я опять поругалась с Турбо из-за них.

- Ксюш, прости, - сказал Андрей, потирая затылок. - Мы не хотели, чтобы ты опять с ним цапалась.

- Всё нормально, - ответила я, пожав плечами. - Я уже привыкла.

- А ты не боишься его? - спросил Марат, заглядывая мне в глаза. - Он же взрывается как порох.

- Я тоже взрываюсь, - усмехнулась я.

Марат помолчал секунду, потом, глядя мне прямо в глаза, спросил серьёзно и вкрадчиво:

- Я надеюсь, он тебе не нравится?

Я не ожидала такого вопроса. Моргнула, и на моих щеках проступил лёгкий, едва заметный румянец, который я попыталась скрыть, отведя взгляд.

- Такой как он мне не нужен, - ответила я, и голос мой прозвучал насмешливо, но в нём слышалась едва уловимая нотка, которую можно было бы принять за смущение. - Нафиг мне мужик, который злится как пёс и лает как цепной. Я не собачник, я кошатница.

Пацаны засмеялись. Марат, успокоившись, добавил:

- Ну, если бы у нас были деньги, мы бы тебе купили кота. Он бы тебя от Турбо охранял.

- Да, - подхватил Андрей, - такого, чтобы он в драку кидался, если кто к тебе подойдёт.

- Ага, чтобы он его сразу съел, - кивнул Марат.

Я засмеялась, но Андрей, вдруг нахмурившись, злостно напомнил:

- Кстати. А про того пацана с пазика ты уже забыла?

Марат удивился:

- Какого пацана с пазика?

Я тяжело вздохнула, опустив голову, и пробормотала:

- А, этот. Ну, в автобусе приставал, пока я на работу ехала.

- Подробнее, - потребовал Марат, глядя на Андрея.

Андрей, с явным наслаждением, начал рассказывать рассказ, который ему поведола я :

- Ну, она сел в автобус, он увидел Ксюшу и начал ей всякие сердечки и воздушные поцелуи показывать. Та ему фак показала. Он потом весь автобус развеселил. А когда она выходила, он пообещал, что добьётся её. И дал ей прозвище - Малышка.

- Ещё и в ЗАГС позвал. - сказала я и нервно посмеялась.

Марат был в шоке. Он приобнял меня за шею, чуть повис на мне и потрепал по моей голове, как делают с младшей сестрой.

- Ого, Ксюха, - улыбнулся он, - да ты у нас на расхват! Турбо, потом какой-то пацан из автобуса... А что, в Челябинске тоже толпа у твоих дверей стояла?

- Нет, в Челябинске меня боялись, - ответила я с усмешкой, высвобождаясь из его объятий. - Там я была Метеором, а не девушкой для знакомств.

Ой бляя.. Ляпнула лишку, никому не надо знать о моих делах в челябе. Ну пох, проговорила и ладно, всего лишь прозвище.

- Метеор? - переспросил Марат. - Звучит грозно.

- Так оно и было, - ответила я, поправляя волосы.

Мы все вместе расхохотались, и я даже не заметила, как серьёзно Андрей и Марат переглянулись и незаметно кивнули друг другу. Они явно задумали что-то сделать, но я, увлечённая смехом и разговором, даже не обратила на это внимания.

Так мы дошли до дома Марата на удивление быстро и без происшествий. Поднялись на нужный этаж, и Марат открыл дверь своим ключом. Из квартиры потянуло тёплым, сладким запахом пирожков с вишней, и я почувствовала, как голод снова напомнил о себе.

Мы зашли в коридор. Марат быстро разулся и, бросив «подождите», побежал на кухню. Оттуда донеслось его громкое: «Мам! Можно мои друзья к нам зайдут?»...

Мама его ответил сразу, тёпло и приветливо:

- Конечно, сынок. Я всегда рада твоим друзьям.

Через мгновение Марат вышел в коридор вместе с ней. Диляра была невысокой, с мягкими чертами лица и добрыми глазами, в которых читалась та особая интеллигентность, которая бывает у людей, привыкших слушать, а не говорить.

- Здравствуйте, - сказала она, переводя взгляд с Андрея на Ксюшу. Андрея она узнала сразу, улыбнулась ему знакомо, а потом посмотрела на Ксюшу.

И на мгновение её глаза расширились. Тень пробежала по лицу - быстрая, почти неуловимая, как облако, закрывшее солнце. Она увидела глаза Ксюши - и что-то в них, какая-то неуловимая черта, напомнила ей о человеке, которого она не хотела вспоминать. Но Диляра быстро взяла себя в руки, улыбнулась - уже теплее, хотя в глубине глаз всё ещё теплилась настороженность.

- А ты, наверное, Ксюша? - спросила она, протягивая руку. - Я Диляра, мама Марата. Можно просто - тётя Диляра.

Ксюша пожала руку, и улыбнувшись сказала:
- Очень приятно.

- Я как раз напекла пирожков с вишней, - сказала Диляра, отводя взгляд, чтобы не смотреть в глаза Ксюши. - Проходите, мойте руки и на кухню. Чай уже заварен.

Мы прошли в ванную, и Диляра заметила, как я прихрамываю, увидела гипс на ноге - небольшой, но заметный. Она выдохнула, сделала несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться, и пошла на кухню накрывать на стол.

Когда мы вышли из ванной, нас уже ждал накрытый стол: большая тарелка с румяными, ещё тёплыми пирожками, в центре которых алела вишнёвая начинка; заварочный чайник, распространявший аромат трав, и несколько кружек с блюдцами.

- Садитесь, - сказала Диляра, жестом указывая на стулья. - Угощайтесь.

Пирожки были невероятными. Я откусила кусочек, и горячая, сладкая вишня растеклась по языку - густая, чуть терпкая, в меру сладкая. Я закрыла глаза на мгновение, наслаждаясь вкусом.

- Тёть Диляр, у вас такие вкусные пирожки, - честно сказала я. - У нас в Челябинске в одной пекарне делали похожие, но у них тесто было как резина. А у вас - тает во рту.

Диляра засветилась от удовольствия.

- Секрет в тесте, - сказала она. - Я сметану добавляю, но не магазинную, а домашнюю, которую сама сквашиваю. И ещё яйца взбиваю отдельно с сахаром, пока они не побелеют. Тогда тесто становится воздушным.

- А сколько муки? - Я уже мысленно записывала рецепт.

- На глаз, - улыбнулась Диляра. - Сначала стакан, потом ещё полстакана, смотришь по консистенции. Тесто должно быть мягким, но не липнуть к рукам. И обязательно дать ему постоять - полчаса в тепле, под полотенцем.

Я кивнула, откусывая ещё.

- А у меня, наоборот, с мясными проблема, - призналась Диляра, наливая себе ещё чаю. - Они всегда получаются сухие. Фарш скукоживается, тесто отстаёт, и в итоге не пирожок, а какой-то камень с мясом внутри.

- Я в фарш немного холодной воды или бульона добавляю, - ответила я, облизывая пальцы которые были все в вишни. -И лука много, он сок даёт. И главное - не зажимайте пирожки слишком туго, пусть пар выходит. Если защипать глухо, пар порвёт тесто, а если оставить маленькую щелочку - оно пропечётся равномерно.

Диляра смотрела на меня с уважением.

- А откуда ты это знаешь? Ты же ещё совсем девочка.

- Я в кафе подрабатываю, - ответила я, чуть улыбнувшись. - «Фантазия» называется. Там шеф поначалу надо мной смеялся, а теперь сам у меня учится.

- «Фантазия»? - Диляра задумалась. - Я помню это место. Мы с мужем туда ходили, когда только поженились. Там был такой уютный зал, пахло выпечкой и музыкой...

- Сейчас его выкупили, - сказала я. -Новый хозяин кафе. Там всё переделывают, ремонт делают. Я надеюсь, что скоро будет как раньше.

- Обязательно будет, - мягко сказала Диляра. - Если такие девочки, как ты, там работают, то у кафе есть будущее.

Мы ещё немного поговорили о выпечке, о том, как правильно варить холодец, чтобы он застывал, а не оставался жидким, и как жарить картошку, чтобы она была золотистой, а не подгоревшей. Диляра оказалась кладезем знаний, а я ловила каждое слово, запоминая, записывая в мыслях.

Когда все наелись, Марат, откинувшись на спинку стула, предложил:

- А давайте в карты сыграем! На желания.

- Давайте, - согласилась я.

- Я тоже, - добавила Диляра, и в её голосе послышался азарт. - Давно не играла.

Марат достал колоду, раздал карты, объяснил правила - обычный «Дурак», но проигравший выполняет желание победителя. Можно задать вопрос или действие.

Игра началась.

Раунд 1. Проигрывает Андрей. Победитель - я.

Я ухмыльнулась и посмотрела на Андрея с хитрым прищуром.

- Звони своей Ире из ГАИ, - сказала я. - И скажи, что ты мечтаешь о ней каждую ночь. И что у тебя есть её фотографии.

Андрей покраснел до корней волос.

- Ксюш, ну зачем?! - простонал он.

- Давай-давай, - подстегнул Марат, потирая руки. - Я хочу посмотреть.

- Ой, Андрей, у тебя уже кто-то украл сердце? - улыбнулась Диляра, приподняв бровь.

- Я не знаю её номера! - попытался отмазаться Андрей.

- Тогда звони в отделение, - сказала я с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. - И проси соединить с патрульной Ирой. Давай, я буду слушать.

Андрей взял трубку, тяжело вздохнул и начал крутить диск телефона. На том конце долго не отвечали, и он уже начал надеяться, что она не возьмёт, но потом раздался голос - негромкий, с лёгкой хрипотцой:

- Алло? Ира слушает.

- Ира, это Андрей, - выдохнул он и тут же попытался сделать голос спокойным. - Привет.

- Андрей? - удивилась она. - Ты чего? Случилось что-то?

- Нет, нет, - зачастил он, чувствуя, как краснеет. - Всё хорошо. Я просто... ну, думал, позвоню. Проверю, как ты.

- Я на работе, Андрей, - сказала она, и в голосе её послышалась улыбка. - Правда, ничего не случилось? Ты странно говоришь.

Андрей оглянулся - я сидела, сложив руки на груди, и кивала, мол, «давай, давай». Марат ухмылялся, Диляра прикрывала рот рукой, пряча смех.

- Я просто хотел сказать, что ты мне... - он замялся, и я сжала кулак в угрожающем жесте. - Ты мне очень нравишься.

В трубке повисла тишина. Андрей испугался, что переборщил, и добавил уже почти шёпотом:

- И я мечтаю о тебе каждую ночь.

- Андрей... - голос Иры растерялся, но в нём послышались тёплые нотки. - Это очень мило. Но у меня сейчас дежурство. Позвони вечером, ладно? Мы можем... ну, поговорить нормально.

- Да, да, конечно, - быстро закивал Андрей. - Я позвоню вечером. Извини, что отвлёк.

- Ничего, - ответила она, и ему показалось, что она улыбнулась. - Я рада, что ты позвонил. Пока.

- Пока.

Он положил трубку, выдохнул и повернулся к нам. Все хлопали, а Марат даже засвистел, но сразу получил подзатыльник от мамы.

- Не свисти в доме, - строго сказала Диляра. - Денег не будет.

- Она сказала, что перезвонит? - с надеждой спросил Андрей.

- Сказала, что вечером поговорите, - я широко улыбнулась. - Так что всё не зря. Ты красавчик, Андрей.

Андрей светился от счастья.

Раунд 2. Проигрываю я. Победитель - Марат.

Марат усмехнулся, глядя на меня с хитрым прищуром.

- Открой правую руку, - сказал он. - И покажи, что там.

Я сначала сделала вид, что не понимаю, о чём он, но потом усмехнулась, закатала рукав и открыла сгиб руки. На бледной коже чернела небольшая татуировка - изящный чёрный тюльпан.

Марат присвистнул:

- Ого. И что это у нас такое?

- Это мой знак, - ответила я. - Не обсуждаю.

Диляра, которая смотрела на татуировку с любопытством, спросила:

- А что он значит?

Я помолчала, потом сказала:

- То, что я не одна. И что у меня есть свои люди.

Андрей молчал - он не понимал, о чём я говорю.

- Я видел её, - сказал Марат, обращаясь к Андрею. - Когда мы кота с дерева спасали, она тогда олимпийку сняла. Я тогда не понял, что это, а теперь вижу.

-Ничего себе, а я даже не заметил. - сказал Андрей чеса свой затылок и рассматривая татуировку.

Раунд 3. Проигрывает Марат. Победитель - Андрей.

Андрей, всё ещё красный после своего задания, решил немного отыграться:

- Скажи честно, - сказал он Марату, - когда ты впервые увидел Айгуль, что ты подумал? И «ничего» не считается.

Марат не смутился. Он откинулся на спинку стула и, глядя в потолок, произнёс:

- Я подумал: «Вот она. Та, за кем я буду бегать».

- И побежал? - спросил Андрей.

- Конечно, и догнал, - усмехнулся Марат.

Диляра, приложив руку к груди, спросила с мягкой улыбкой:

- А что она сказала при знакомстве?

- Она сказала, что я похож на бандита, - ответил Марат.

Все засмеялись.

Раунд 4. Проигрывает Диляра. Победитель - я.

Я, сверкая глазами, спросила:

- Расскажите, как вы с мужем познакомились. И почему он вас не бросил за то, что вы такая смешная?

Диляра засмеялась и, отмахнувшись, ответила:

- Ой, Ксюша, ты умеешь спрашивать. Мы познакомились в очереди за колбасой. Он меня толкнул, я его матом обложила. Он сказал: «Ты мне нравишься». Я ему: «Ты сумасшедший». Он: «Я знаю. Пошли за мясом». И всё.

- Мама, ты ему матом? - удивился Марат.

- А что, - пожала плечами Диляра, - я тебя в вежливости воспитывала?

Я посмотрела на Диляру с уважением и покачала головой:

- Вы - легенда.

Раунд 5. Проигрывает Марат. Победитель - Андрей.

Андрей, поймав кураж, произнёс:

- Позвони Айгуль сейчас и скажи, что она тебе нравится.

Марат, не раздумывая, подошёл к телефону, набрал номер, и через секунду в трубку сказал:

- Айгуль, ты мне нравишься.

Из трубки донёсся громкий, насмешливый голос:

- Я знаю. Иди и не мешай мне телик смотреть.

Все покатились со смеху. Марат, улыбаясь, положил трубку:

- Ну что, я выполнил задание.

Раунд 6. Проигрывает Андрей. Победитель - я.

Я, снова ухмыльнувшись, сказала:

- Завяжи себе на голове платок, как бабушка, и сиди так до конца игры.

- У меня нет платка! - запротестовал Андрей.

- Есть, - весело сказала Диляра, вставая. - Я сейчас принесу.

Она вышла и через минуту вернулась с ярким цветастым платком. Диляра быстро завязала его на голове Андрея, затянув узел под подбородком.

Все засмеялись. Андрей, чувствуя себя нелепо, скрестил руки на груди и заговорил старческим голосом:

- Ой, внученьки, а где мои очки? Я без очков ничего не вижу.

Я так и зашлась смехом, даже Марат утирал слёзы.

Раунд 7. Проигрывает Диляра. Победитель - Марат.

Марат, глядя на мать с доброй улыбкой, спросил:

- Скажите, кого из нас вы считаете самым нормальным?

Диляра, не раздумывая, ответила:

- Самая нормальная - я. А вы все бешеные, но я вас люблю.

Все засмеялись, и даже Андрей, забыв про свой платок, заулыбался.

Раунд 8. (Правила игры изменились - кто первый выигрывает, тот загадывает всем остальным по одному желанию.)

Я выигрываю. И загадываю:

- Андрей, назови цвет глаз Иры.

Андрей, не моргнув, ответил:

- Нежно-голубой.

- Марату, расскажи самый неловкий случай с Айгуль.

Марат засмеялся и, потирая затылок, сказал:

- Мы гуляли по парку, и я хотел положить ей на талию руку, но она оказывается остановилась, и я схватил старика чуть ниже талию. Тот так на меня посмотрела, что я чуть не умер.

Все засмеялись, и Диляра, утирая слёзы, сказала:

- Вот это да. Айгуль, наверное, тоже смеялась.

- Она ржала так, что мы с ней потом час не могли остановиться, - признался Марат.

Я перевела взгляд на Диляру:

- А вам желание, выпейте за моё здоровье - я устала от гипса.

-А сколько тебе лет, Ксюш? - поинтересовалась Диляра.

-Семнадцать.

- Только никому. - сказала та и прислонила указательный палец к губам.

Диляра заулыбалась, встала и достала из шкафчика две маленькие рюмки и пузатую бутылку с мутной жидкостью.

- Это моя домашняя настойка, - сказала она. - Пей, не бойся.

Она налила себе и мне, и подняла рюмку:

- За знакомство и за твоё здоровье, Ксюша.

Мы чокнулись и выпили залпом. Андрей и Марат смотрели на нас с укоризной - мама им не налила, и они чувствовали себя обделёнными.

Марат выигрывает. Он загадывает:

- Ксюша, а позвони Турбо и скажи, что ты хочешь почувствовать его губы на своих.

Вот жеж сука.. Решил отомстить за то что им не налили. Я засмеялась, и в моих глазах мелькнула паника.

- Я не знаю его номера, - попыталась я отмазаться.

- Знаешь, - Марат уже крутил диск телефона, набирая номер. - Я тебе помогу.

Когда Марат набрал номер Турбо, я закатила глаза.

- Ты серьёзно? - спросила я.

- Абсолютно, - усмехнулся Марат, протягивая мне трубку. - Давай, Ксюш. Желание есть желание.

Я взяла трубку, поднесла к уху, прислушалась к гудкам. На том конце долго не брали, и она уже почти обрадовалась, но потом раздался хриплый, злой голос:

- Алло? Кто там?

- Валер, - сказала я, и голос мой стал неожиданно мягким, почти вкрадчивым. - Привет. Это я.

Наверное во всём виновата настойка, развязав мне язык.

На секунду в трубке повисла тишина. Потом Турбо, чуть растерянно, но с вызовом ответил:

- Ксюша? Ты чего звонишь? У тебя что, телефон появился?

- Нет, я у Марата, - я перевела взгляд на Марата, который жестами показывал «давай, делай желание». - У нас тут игра, я тебе должна кое-что сказать.

- Что? - подозрительно спросил он, но в голосе послышалось любопытство.

Я выдохнула, собираясь с мыслями, и заговорила с притворной нежностью, которой не было в ней никогда:

- Валер... Я хочу, чтобы ты знал. Я очень сильно хочу почувствовать твои губы на своих.

В трубке повисла абсолютная тишина. Я услышала только тяжёлое дыхание Турбо и поняла, что он потерял дар речи. Я не знала, что у него внутри - злость, удивление или что-то другое, но то, что он молчит, меня позабавило.

- Ты меня слышишь? - спросила я с той же приторной сладостью, которую никто из присутствующих никогда не слышал.

- Ксюша... - голос Турбо был низким, хриплым, и в нём слышалась странная смесь злости и растерянности. - Что за херню ты сейчас сказала?

- Я сказала, что хочу поцеловаться с тобой, - я почувствовала, как внутри разливается азарт. - Разве я непонятно выразилась?

- Ты что, пьяная? - уже с вызовом спросил он.

- Может быть, - ответила я, улыбаясь так, что голос задрожал. - Но это не отменяет того, что я чувствую.

- Ты ничего не чувствуешь! - рявкнул он, и в его голосе послышалось раздражение. - Это какая-то дурацкая игра, да? Ты просто решила надо мной пошутить?

- А что, если нет? - я решила немного подразнить его. - А что, если я правда хочу?

- Ты - психичка! - крикнул он, и теперь в голосе его явно слышалась обида. - Ты просто звонишь, чтобы посмеяться надо мной!

- А ты что, боишься, Валер? - я почувствовала, как адреналин разливается по телу. - Боишься, что я реально захочу?

- Боюсь? Да я тебя вообще не боюсь! - его голос сорвался на крик. - Ты просто не понимаешь, что делаешь!

- А ты не понимаешь, что я делаю, - ответила я, и в моём голосе появилась лёгкая насмешка. - Ты думаешь, я простая девчонка, которая не знает, чего хочет?

- Ты не знаешь, чего хочешь! - он уже почти орал в трубку. - Ты сама не знаешь, что тебе нужно! Ты просто играешь со мной!

- А может, я просто хочу, чтобы ты понял, что я тоже могу быть разной, - сказала она, уже почти смеясь. - А ты сидишь там и злишься, как маленький.

- Я на тебя не злюсь! - но в его голосе слышалась такая ярость, что я чуть не поперхнулась смехом.

- Ты злишься, - повторила я с той же нежностью, с которой начала разговор. - Ты всегда злишься, когда я говорю тебе правду.

- Какая правда?! - взорвался он. - Ты мне сейчас целую кучу херни наговорила, и это правда?!

- Ну, может, и не совсем, - я наконец перестала сдерживаться и засмеялась. - Но мне было интересно, как ты отреагируешь. И, знаешь, я не разочарована.

- Ксюша! - взревел Турбо. - Ты... ты просто...

- Да, я просто, - перебила я его, чувствуя, как веселье поднимается внутри. - А ты, Валер, просто не умеешь проигрывать.

- Ты думаешь, это смешно? - спросил он, и голос его стал тише, но от этого только злее.

- А что, если да? - усмехнулась я. - Ты же сам всегда говоришь, что я псих. Ну, вот я и показываю тебе, что умею быть не только злой, но и... разной.

- Ты злая, ты вредная, ты... - он замолчал, видимо, подбирая слова. - Ты просто хочешь, чтобы я тебя ненавидел!

- А я хочу, чтобы ты меня ненавидел? - спросила я, и в моём голосе послышалась лёгкая задумчивость. - Может быть. Ведь если ты меня ненавидишь, ты обо мне думаешь.

- Я о тебе не думаю! - рявкнул он, но в голосе послышалась фальшь.

- Врёшь, - сказала я мягко. - Ты всегда обо мне думаешь, когда я не рядом.

- Ксюша! - голос Турбо превратился в рык. - Я сейчас прийду к Марату и убью тебя!

- Приходи, - сказала я с вызовом. - Я здесь. Только не забудь, что я с тяжёлым гипсом, а ты без. Подумай, кто кого убьёт.

- Я тебя убью! - заорал он.

- Попробуй! - крикнула я в ответ. - Если догонишь!

- Догоню! - он уже почти кричал, но слышно было, что он улыбается, несмотря на гнев.

- А я убегу! - ответила я, чувствуя, как напряжение спадает. - Ты всегда медленный!

- Я быстрый! - возразил он.

- Тогда докажи, - сказала я и, не выдержав, засмеялась. - Приходи и докажи!

- Прийду! - крикнул он. - И тогда ты у меня попляшешь!

- Буду ждать, - ответила я и, улыбнувшись, положила трубку. - Пока, Валер.

Я повернулась к ребятам - все смотрели на меня, улыбаясь и смеясь.

- Ну что, - сказала я, чувствуя, как в груди разливается тепло. - Я выполнила задание. Теперь ваша очередь.

Все смеялись, включая меня, я, прикрывая рот рукой, не могла остановиться.

- Андрей,покажи, как ты ходишь, когда думаешь об Ире.- продолжил Марат.

Андрей встал и, изображая мечтательную походку, прошёлся по кухне, глядя в потолок и периодически вздыхая.

- Мама, спой что-нибудь. Я помню, ты в молодости пела.

Диляра засмеялась, но, увидев тёплые взгляды, не стала отказываться. Она запела тихим, но чистым голосом старую татарскую песню, и на мгновение кухня наполнилась другой эпохой, другими звуками.

Андрей выигрывает. Он загадывает:

- Ксюша, расскажи, что было самым страшным в Челябинске. Я знаю, ты не всё говоришь.

Я на секунду задумалась, потом откинулась на спинку стула и, глядя в потолок, сказала:

- Самое страшное? Когда мы с подругами убегали от пацанов, которые были на тачках. Они явно хотели не чай с нами попить. Потом они вышли из машины и побежали за нами. Мы еле ноги урвали.

Я умолчала, что подруги были из «Чёрного тюльпана».Но это уже не имело значения. К тому же мы не сразу убежали от них, одну из нас поймали и..
А к тому же это не самая страшная история, это просто первая история которая пришла в голову.

- Марат,пообещай, что когда будешь свататься и нормально познакомишься с родителями Айгуль - не будешь делать вид, что ты круче, чем есть. Будь собой.

Марат ответил уверенно:

- Я и так буду собой. Она меня таким и полюбила.

Диляра добавила с улыбкой:

- Он с трёх лет такой был. В пять лет сказал мне: «Мама, я сам решу, что есть на завтрак».

- Тётя Диляра скажите, а Марат в детстве был таким же уверенным, как сейчас? Или вы его учили?

Диляра покачала головой:

- Учила? Я просто иногда говорила: «Сынок, ты не один, мы с тобой». А остальное он сам.

Диляра выигрывает. Она загадывает:

- Ксюшас сделай фото с Андреем и Маратом, обними их по-настоящему, как будто они твои родные братья. Я хочу повесить это фото на стену.

Я удивлённо приподняла бровь, но потом улыбнулась:

- Фото с братьями? Ну, ладно.

Я обняла Андрея и Марата, прижимая их к себе. Андрей заулыбался, Марат обнял меня в ответ. Диляра щёлкнула стареньким Polaroid'ом, и через минуту уже держала в руках свежий снимок.

- Теперь у меня есть доказательство, что у моего сына есть хорошие друзья, - сказала она, убирая фото в карман.

- Марат,приведи Айгуль к нам на ужин. Я хочу её увидеть.

Марат кивнул:

- Договорились. Приведу на следующей неделе.

- Я уже готовлю рецепт плова, - улыбнулась Диляра.

- Андрей, выйди на балкон и крикни три раза: «Я люблю Иру из милиции!» Так, чтобы соседи услышали.

Андрей с ужасом посмотрел на Диляру:

- Вы серьёзно?

- Абсолютно, - кивнула та с хитрой улыбкой. - Ты же смелый, Андрей?

Марат уже ржал, я подбадривала:

- Давай, покажи себя!

Андрей тяжело вздохнул, вышел на балкон, оглянулся на двор, потом набрал воздуха и заорал:

- Я ЛЮБЛЮ ИРУ!

- Дважды! - крикнула Диляра.

- Я ЛЮБЛЮ ИРУ! - повторил он чуть тише.

- Трижды! - засмеялась я.

- Я ЛЮБЛЮ ИРУ! - рявкнул Андрей, и из соседнего окна высунулась женщина:

- Молодой человек, вы бы ещё в рупор сказали!

Андрей, красный как рак, забежал обратно и закрыл балконную дверь. Я утирала слёзы смеха. Диляра сияла:

- Теперь я знаю, что ты умеешь быть смешным.

Мы ещё хотели поиграть, но в этот момент в прихожей раздались шаги, и на кухни появился Вова.

Все были настолько увлечены игрой, что не услышали, как он открыл дверь своим ключом. Диляра, увидев его лицо, охнула и вскочила:

- Вова! Что с тобой?! Кто тебя?

На его лице были свежие ссадины и кровоподтёки, губа разбита, скула рассечена.

- Не надо, мам, - устало сказал он, отмахиваясь. - Просто разборки. Дай мне что-нибудь поесть, я голодный.

Диляра уже хотела бежать за бинтами и перекисью, но он положил руки ей на плечи:

- Потом. Сначала еда.

Она кивнула, повернулась и начала разогревать ужин.

- Что случилось? - спросил Марат, вставая.

- Потом, - коротко ответил Вова и перевёл взгляд на меня. - Ксюша, пройдём со мной.

Я вопросительно посмотрела на него, но, не задавая вопросов, встала и пошла за ним.

Когда мы уже зашли в комнату Адидаса, я почувствовала, как боль в ноге становится всё острее. Я старалась не хромать, но каждый шаг отдавался пульсирующей болью, которая поднималась от щиколотки к бедру.

В его комнате было темно и тихо. Вова включил настольную лампу, кивнул на диван:

- Садись.

Я села. Он подал мне бинты, вату, перекись, зелёнку, и сам опустился на пол передо мной , положив руки на мои колени и уткнувшись в них головой.

Я замерла.

- Я бы и сам мог обработать, - глухо сказал он. - Но я очень устал. Устал, Ксюша. Если ты не против, обработай.

Я кивнула и, взяв ватку, начала аккуратно очищать его ссадины, нанося перекись. Вова молчал, иногда вздрагивая, когда я касалась ран.

- Сильно болит? - спросил он.

- Терпимо, - ответила я, но мой голос дрогнул.

Он внимательно посмотрел на меня, потом сказал:

- Может, врача вызвать? У нас есть знакомый, он придёт, посмотрит.

- Не надо, - покачала я головой. - Я потерплю. Мне завтра уже лучше будет.

Но в моих глазах было столько боли, что Вова понял - я еле держусь.

Снова тишина. Я заклеила пластырем самую большую ссадину и продолжила обрабатывать.

- Зачем ты меня позвал? - спросила я.

Вова выпрямился, и посмотрел прямо в глаза.

- Пришейся к нам, - сказал он.

Я опешила.

- Что?

- Пришивайся к Универсаму, - повторил он. - Ты и так почти с нами. Мы тебя знаем, ты нас знаешь.

Я долго молчала, глядя в пол.

- Я не могу, - сказала я наконец. - У меня уже есть свои люди. Я не хочу предавать их.

Вова сжал зубы.

- Ты не предаёшь. Ты просто...

- Я сказала «нет», - перебила я, поднимая на него глаза. - Это не обсуждается.

- Ксюша...

- Вова, я тебя уважаю, - сказала я, и мой голос стал твёрже. - Но это моё решение. И я его не изменю.

- Ксюша, я понимаю, что у тебя свои люди. Но ты пойми - ты сейчас одна в чужом городе. Ты приехала сюда, и здесь есть другие группировки, которые могут тебя не так понять. Если ты будешь ходить сама по себе, без защиты, кто-то может решить, что ты легкая добыча.

- Я не легкая добыча, - возразила я, но Вова продолжал:

- Я знаю. Но есть и другие вещи. Даже те самые "Чайники", у нас с ними плохие отношения и если они поймут кто ты такая и что ошиваешься рядом с нами,но не наша, тебе же будет хуже. А если ты пришита к нам, ни у кого не будет причин тебя трогать.

- Я не хочу быть пришитой, - сказала я.

- Ты не понимаешь, - сказал он, глядя мне в глаза. - Если ты не пришита, ты ничья. А ничья - это значит, что любой может тебя тронуть. Это не только про «Чайников», это про всех. Если кто-то узнает, что ты подруга Андрея, но не пришита, они могут использовать тебя против нас. Или против тебя.

- Я не боюсь, - ответила я.

- Ты не боишься, но мы боимся за тебя, - сказал Вова, и его голос стал мягче. - Мы тебя знаем всего несколько дней, а уже считаем своей.Турбо - он просто не умеет показывать свои чувства. Он злится, потому что переживает.

- Он не переживает, он бесится, - фыркнула Ксюша.- Он ненавидит меня, я его.

- Он бесится, потому что ты ему небезразлична, - ответил Вова. - И если бы ты была пришита, у него не было бы причин это скрывать. Он бы мог нормально к тебе относиться, а не только злиться.

-Вова, ты же всё прекрасно видел, как мы с ним разговариваем и ведём себя когда рядом. Мы убьём друг друга при первой возможности.

- Возможно.. Возможно ты права про вас с турбо. Но про всё остальное это правда.

Я долго молчала, потом сказала:

- Я не хочу быть чьей-то. Я хочу быть своей.

- Ты всегда будешь своей, - ответил Вова. - Даже если станешь нашей. Ты просто перестанешь быть одна.

Я вздохнула, посмотрела в окно и поняла, что пора уходить.

- Я подумаю, - сказала я, вставая.

Но в моём голосе не было уверенности. Только усталость и боль, которая снова напомнила о себе.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

- Хорошо. Я не буду давить. Но запомни: ты всегда можешь рассчитывать на нас. Даже если не пришита.

Я кивнула и, повернувшись к окну, заметила, что за ним уже совсем стемнело.

- Нам с Андреем пора домой, - сказала я. - Уже поздно.

- Я провожу, - сказал Адидас.

- Не надо, - покачала я головой. - Мы сами. Ты устал, отдыхай.

Я вышла из комнаты, махнула Андрею, и мы вместе, попрощавшись с Дилярой и Маратом, выскользнули в темноту подъезда. За нами мягко закрылась дверь, оставляя тепло и смех за порогом.

🪩🪩🪩
Глава получилась очень длинной. Мне очень интересно узнать ваше мнение. Задавайте вопросы если вы что-то не поняли, или как думаете, что будет в следующей главе, почему так бояться смотреть в глаза Ксюши и что связывает Марата и Ксюшу, почему Босс так переживает за Ксюшу, как дела у девочек из чёрного тюльпана. ❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥