Дочери улиц

Андрей и я вышли из подъезда Суворовых. Ночной воздух был прохладным и влажным, пахло пылью и листвой. Я сразу же достала последнюю сигарету, щёлкнула зажигалкой и затянулась, выпуская дым в тёмное небо.

- Будешь? - спросила я.

- Нет, - покачал он головой. - Не хочется.

Я пожала плечами и мы пошли в сторону дома. Улица была пустынной, только где-то вдалеке слышался лай собак, и редкие звуки далеко проезжающих машин.

- Ну, давай рассказывай, - сказал Андрей, не глядя на меня, но в голосе его слышалось напряжение. - Что у вас там с Вовой было?

- Ничего особенного, - ответила я, выпуская дым. - Я просто обработала ему раны.

- Просто обработала? - переспросил он с недоверием. - А почему так долго?

- У него было много ссадин и порезов, - пояснила я спокойно. -Пришлось обрабатывать перекисью, заклеивать пластырем. Он устал, я устала. Вот и всё.

Андрей замолчал на несколько шагов, но потом снова начал:

- А почему он молчал? Он всегда что-то говорит. Он что, прям ничего не сказал?

- Сказал, - нехотя ответила я. - Спросил, как нога. Сказал, что устал.

- И всё?

- Всё, Андрей, - я вздохнула. - Что ты хочешь от меня услышать?

- Я хочу знать, что он тебе сказал, - прямо сказал Андрей, глядя уже на меня. - Потому что я видел, как ты выходила оттуда. У тебя было такое лицо... будто ты о чём-то серьёзном думала.

Я остановилась. Затянулась, выдохнула дым и, глядя куда-то в сторону, сказала:

- Он предложил мне пришиться к Универсаму.

Андрей замер. Он смотрел на меня, и в его глазах было удивление и что-то похожее на страх.

- Что? - спросил он, переспрашивая, хотя слышал прекрасно. - Он предложил тебе пришиться?

- Да, - кивнула я. - Сказал, что если я буду пришита, то у Турбо не будет причин на меня злиться. И что они смогут меня защищать.

- А ты? - спросил он, и в голосе его послышалось напряжение.

- Отказалась, - ответила я коротко. - Я не хочу быть чьей-то. У меня уже есть свои люди.

Андрей замолчал. Он смотрел куда-то вперёд, но было видно, что он обдумывает что-то серьёзное. Мы дошли до дома в полной тишине, каждый думал о своём.

Ксюша думала о Турбо - о том, почему он так злится, когда она рядом, и почему её тянет к нему, несмотря на его характер. И ещё - о своих девочках из «Чёрного тюльпана», о том, скучают ли они по ней, и что сейчас делают. Она хотела позвонить им, но было уже слишком поздно, да и телефон был в квартире, где её могли услышать.

Андрей думал о разговоре с Ирой - о том, что она сказала, что позвонит вечером. Сердце замирало от мысли, что он снова услышит её голос. Но одновременно в голове крутились слова Ксюши о том, что Вова предложил ей пришиться. Что-то в этом было странное, как будто за этим стояло что-то большее.

Они поднялись на нужный этаж, и Андрей открыл дверь своим ключом. В квартире было темно - ни одного огонька, ни звука. Только тишина, густая и плотная, как вода.

Ксюша зашла первой, и как только дверь закрылась за ними, погружая её в полную темноту, её накрыли воспоминания..

***
Я снова там. В Челябинске. Мне двенадцать, может, тринадцать. Вечер. Я захожу в квартиру. В прихожей темно, даже свет с лестничной клетки не пробивается. Тишина такая, что слышно, как бьётся сердце.

Я делаю шаг. Ещё один. И в этот момент - удар по голове. С размаху, чем-то тяжёлым. Мир взрывается болью, перед глазами вспышка, и я падаю, даже не успев вскрикнуть.

Провал. Тишина. Потом - голоса. Грубые, низкие, чужие. Я открываю глаза и чувствую, что привязана к стулу - руки за спиной, ноги примотаны к ножкам, на лбу что-то липкое и тёплое. Это кровь.

- Ты - дочь этой суки? - голос со стороны, и я вижу лицо - мужское, с рыжими усами. Он наклоняется ко мне , и от него пахнет перегаром и потом. - Где она? Где база? Где деньги? Говори, пока мы не начали.

Я молчала. Сжимая зубы, чтобы не закричать от страха. В груди всё сжимается, но я не даю себе закричать.

- Молчишь? - ухмыляется другой, с ножом в руке. - А мы сейчас развяжем тебе язык.

Они начинают бить. Сначала по рёбрам - так, что воздух выбивает из лёгких. Потом по спине, по животу. Кто-то хватает меня за волосы и задирает голову вверх, и я вижу ещё одного - с лицом, перекошенным злобой.

- Где твоя мать? - орёт он. - Где она прячется?

- Не знаю, - выдыхаю я, и голос мой дрожит, но я старалась говорить твёрдо. - Я не знаю.

- Не знаешь? - он бьёт меня по лицу, и я чувствую, как разрывается губа, как кровь заливает подбородок. - А если мы тебя убьём? Будешь знать?

- Тогда я умру, - говорю я, и в моём голосе появляется что-то, чего я сама не ожидала - вызов. - Но я не скажу.

Они издеваются надо мной несколько часов. Бьют, спрашивают, угрожают. Я теряла сознание и приходила в себя снова. Мне казалось, что прошла целая вечность. Я слышу голоса, вижу лица, но они расплываются, как в тумане. Единственное, что держит меня в сознании - мысль о маме.

«Я не скажу. Если я скажу, они убьют её. Я не скажу».

И когда я уже почти теряю сознание, последнее, что я вижу, - это силуэт, который входит в квартиру. Высокий, знакомый силуэт. Я хочу закричать, но темнота снова затягивает меня...
***

- Ксюша..- голос Андрея вырвал меня из воспоминаний.

Я моргнула, чувствуя, как дрожат руки. Как тут в квартиру ворвался свет - яркий, резкий - и на нас выбежали три фигуры: Юля, мама и тётя Света. Они держали фонарики и светили им прямо в наши лица, ослепляя нас.

Андрей и я машинально попятились назад, прикрывая лица руками.

- Стоять! - грозно сказала Юля, стараясь говорить серьёзным голосом, но она выглядела смешно - маленькая, с фонариком в руке. - Вы пришли на допрос!

Настя злостно усмехнулась, скрестив руки на груди. Света стояла рядом с улыбкой, но в её глазах плескался озорной огонёк.

- Проходите на кухню, - сказала Настя, кивая головой. - и садитесь.

Мы пошли следом за ними на кухню, чувствуя себя нелепо. На кухне свет также был выключен, и только одна настольная лампа стояла на столе, направленная прямо на два стула, на которые нас и усадили. Свет бил в глаза, создавая впечатление настоящего допроса.

- Ну что ж, - начала мама, садясь напротив и скрестив руки на столе. - Будем говорить честно. Вы не угрожали Айгуль, чтобы она нам наврала?

- Нет, - ответила я, стараясь говорить ровно. - Никто никому не угрожал.

- Всё, что она сказала - правда, - добавил Андрей.

Тётя Света, стоявшая рядом, задала следующий вопрос:

- Айгуль сказала, что Ксюша ночевала у неё. Это правда?

- Правда, - быстро сказал Андрей.

- Абсолютная правда, - добавила я, кивая слишком часто.

Мама подошла к нам, почти вплотную и сказала шёпотом, но в этом шёпоте слышалась угроза:

- Может, нам позвать Ильдара? Чтобы вы сказали правду.

Я сразу же изменилась в лице - будто съела целый лимон. И переглянулась с Андреем, и оба заговорили почти одновременно:

- Не надо Ильдара! - воскликнула я.

- Мы всегда говорим правду! - добавил Андрей.

- Мы же честные! - я уже почти кричала.

Настя и Света переглянулись, и в их глазах заплясали смешинки.

- Ну ладно, - сказала мама, отступая. - Может быть, мы вам верим.

Но тут к нам подошла Юля. В руках у неё был кожаный ремень, и она шла медленно, с грозным выражением на лице, стараясь выглядеть как настоящий следователь.

- Где мой борщ?! - закричала она, ударив ремнём по ноге Андрея.

- Ай! - вскрикнул тот, подпрыгивая на стуле и хватаясь за ушибленное место.

Я не выдержала - расхохоталась, запрокидывая голову.

- Это не смешно! - огрызнулся Андрей, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

- Ты бы видела своё лицо! - сказала я Андрею, захлёбываясь смехом.

Тогда моя мама уже подошла к нам, пряча руки за спиной.

- Ну, ладно, - сказала она с таинственным видом. - Может, мы вам и верим. Но это уж точно развяжет вам язык.

Она достала из-за спины бутылку - настойку, тёмную и мутную, с этикеткой, которая была почти стёрта. Андрей сразу пришёл в себя и начал изучающе смотреть на бутылку.

- Ого, - сказал он. - Это что?

- Настойка, - ответила Настя, ставя бутылку на стол. - Моя, домашняя. Крепкая.

Света, стоящая рядом, сказала с улыбкой:

- Нужно же отметить приезд Ксюши и Насти!

- Это не праздник! - топнула ногой Настя. - Это часть следствия! Мы будем выпытывать у них правду через настойку!

И они вместе расхохотались.

Юля, стоя всё также с ремнём в руке, строго посмотрела на меня и Андрея и снова спросила:

- А где мой борщ, я спрашиваю?

Теперь уже мы с Андреем засмеялись, и смех разлился по кухне, снимая последнее напряжение.

Включили свет, налили в стаканы настойку, достали лёгкую закуску - хлеб, сыр, солёные огурцы. Настя села на своё место и, подняв стакан, произнесла:

- Ну, за то, чтобы всё было честно! Чтобы все говорили правду! А если кто соврёт - мы его заставим выпить всю бутылку.

Все чокнулись и выпили - женщины по глотку, Андрей и я залпом, чувствуя, как тёплая жидкость разливается по телу, снимая боль и усталость. Настя сразу стала мягче, и вскоре она начала рассказывать истории.

- А вы знаете, - начала Настя, откинувшись на спинку стула и закусывая огурцом, - как Ксюша в детстве пыталась спасти чужую собаку, а та её укусила?

- Что?! - удивился Андрей, переводя взгляд на меня. - Она же кошек больше любит!

- Больше она любит собак как по мне. А от кошки у неё шрам возле глаза остался, но это уже другая история, - усмехнулась Настя, -так вот, это собака была у соседей. Это был злой пёс, породы «кавказец», и он всех ненавидел. А Ксюша, видите ли, решила, что он просто голодный и несчастный. Она взяла сосиски и пошла к нему в будку.

- Я хотела с ним подружиться, - вставила я, улыбаясь, но глаза мои были серьёзны.

- И что случилось? - спросил Андрей.

- Он укусил её за руку, - сказала Настя. - Сначала она не поняла, а потом увидела кровь и заорала так, что соседи выбежали. Четыре укола от бешенства, шрам на руке. И она всё равно потом ходила к нему с сосисками.

- А что, он перестал кусаться? - спросил Андрей.

- Нет, - ответила я, - он умер через месяц от старости. Но я успела с ним подружиться перед смертью. Он даже разрешал себя гладить.

- Она такая, - добавила Настя, - упёртая.

Все засмеялись, и Настя, выпив ещё, продолжила:

- А ещё Ксюша однажды решила, что хочет стать звездой. Она нарядилась в мою юбку, надела мои бусы, взяла расчёску и начала петь на балконе. Соседи думали, что у нас кто-то умер, потому что она выла так громко, что стекла дрожали.

- Я пела «Мою Москву»! - возмутилась я. - И у меня хорошо получалось!

- Тебе тогда было шесть, - спокойно сказала Настя. - И ты не знала слов. Ты просто повторяла «Москва, Москва, Москва» и махала руками. Мы с соседями потом ещё неделю обсуждали твой дебют.

-Слава Богу ты про фонтан не помнишь. - простонала я.

- Как не помню. Помню.- сказала Настя, и улыбка её стала шире. - История это с Варей, а Варя это её лучшая подруга. Они вместе воровали яблоки у соседей. А однажды решили, что их нужно помыть в фонтане. Там был фонтан в центре Челябинска, и они залезли в него, чтобы помыть яблоки. Стояли там, в воде, с яблоками, пока охранник их не снял.

- Охранник сказал, что у нас нет совести, - добавила я, качая головой. - Мы ответили, что совесть есть, но яблоки нужнее.

- И как вас спасали? - спросил Андрей.

- За нами пришла мама Вари, - ответила я. - Она была в тапках и халате и так накричала на нас, что мы перестали воровать яблоки навсегда. Ну, почти навсегда... На следующий день опять пиздить пошли их.

Юля смотрит на меня и говорит:
- Ксюша, а ты и правда была хулиганкой?

Я подмигиваю ей:
- Нет, я была ещё хуже. Просто моя мама рассказывает не все. Чтобы ты не брала с меня пример.

Мы сидели так до глубокой ночи. Мама рассказывала истории, я иногда добавляла, Андрей смеялся. Настойка делала своё дело - языки развязались, шутки становились острее, а смех громче. Юля спала на коленях у Светы, иногда просыпаясь и бормоча что-то про борщ.

Мы с трудом поднялись и начали расходиться по комнатам. Я, поддерживаемая Андреем, добрела до нашего дивана и, упав на подушку, почувствовала, как в голове начинают снова кружиться мысли о Турбо, о девочках, о том, что завтра..то есть уже утром будет новый день.

Утро наступило неожиданно рано. Сначала я почувствовала, как кто-то долбит мне по голове изнутри, и поняла, что это не кто-то, а оглушающий звонок стационарного телефона, который разрывал тишину квартиры. Я попыталась открыть глаза, но веки были свинцовыми - вчерашняя настойка и поздняя ночь давали о себе знать.

- Андрей, - прохрипела я, пихнув его в бок. - Возьми трубку.

Тот что-то промычал, перевернулся на другой бок и продолжил храпеть. Я пихнула его сильнее, но он только натянул одеяло на голову.

- Андрей! - рявкнула я, но ответом был только мерный храп.

Телефон продолжал надрываться. В квартире было тихо - мама и Света спали мёртвым сном после вчерашнего, Юля тоже не подавала признаков жизни.

- Твою мать! - заорала я на всю квартиру. - КТО-НИБУДЬ, ВОЗЬМИТЕ ТРУБКУ!

Никакого ответа. Только звонок, который становился всё более настойчивым, будто тот, кто звонил, был готов пробить дыру в стене.

- Ну ёбаный в рот, - выдохнула я и, чертыхаясь, начала подниматься с постели.

Нога заныла сразу - тупая, пульсирующая боль напомнила о себе, и я, опираясь на стену, медленно поплелась в коридор. По дороге я материла всех и вся - мать, Андрея, Свету, телефон, мир в целом, и даже того, кто осмелился позвонить в такую рань.

- Алло?! - рявкнула я в трубку, даже не поздоровавшись. - Слушаю!

На том конце раздался испуганный, почти истерический голос Евгения Евгеньевича:

- Ксюша! Слава богу, ты ответила!

Я замерла, узнав шефа. Но я так не ожидала его звонка, что даже слегка опешила.

- Вы чего в такую рань? - спросила я, переводя дыхание. - Что случилось?

- Я не знаю, что случилось! - завопил шеф, и голос его сорвался на визг. - Никто не вышел на работу! Совсем никто! Кроме официантов, бармена и посудомойщицы! Поваров нет! Все пропали!

Я прищурилась, пытаясь понять, шутит он или нет.

- То есть как - никто не вышел? - переспросила я.

- Я не знаю как, Ксюша! Просто не вышли! Не отвечают на звонки! Я один здесь! - он почти плакал. - Пожалуйста, ты должна мне помочь! Выйди на работу!

- На весь день? - спросила я с сомнением.

- Да! На весь день! - умоляюще закричал он. - Я никого больше не могу найти!

Я посмотрела на свой гипс, и тяжело вздохнула.

- Вы помните, что я в гипсе? - спросила я.

- Помню! - завопил он. - Но мне больше не к кому обратиться! Я уже обзвонил всех! Никто не берёт трубку! Ксюша, ты моя единственная надежда!

- А если босс зайдёт? - спросила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри уже поднималась паника.

- Босса не будет, у него завал с делами и ремонтом кафе! - ответил шеф. - Я тебя умоляю, выходи! Здесь есть один из людей босса, я его сейчас отправлю за тобой!

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

- Сколько сейчас времени? - спросила я.

- Почти шесть утра, Ксюша! - крикнул он. - Ты должны быть здесь как можно быстрее!

- У меня есть возможность отказаться? - спросила я почти с надеждой.

- Нет! - взвизгнул он, и мне показалось, что он всхлипнул. - Ксюша, ты не представляешь, что здесь происходит! Я сейчас сорвусь!

- Вы плачете? - спросила я, почувствовав, что на лице появляется улыбка.

- У меня сейчас истерика начнётся! - прорыдал он.

Я не выдержала - засмеялась, прикрывая рот рукой.

- Ладно, я выхожу, - сказала я. - Ждите.

Я положила трубку, вздохнула и поплелась в ванную.

Зубная паста, холодная вода. Я посмотрела в зеркало - макияж, который я сделала вчера, держался идеально, только брови чуть стерлись во сне. Хорошо, что не видно всех болячек на лице - тональный крем и пудра скрыли синяки и гематомы. Я аккуратно подправила брови карандашом, нанесла чуть пудры, расчесала нарощенные ресницы и накрасила губы помадой.

Кофе хотелось невыносимо, но ждать, пока скипит чайник, было слишком долго. Я вздохнула, расчесала волосы, взяла сумку, обулась. Потом заметалась по прихожей - ища ключи. Своих у меня тут не было.

- Чёрт, - выругалась я, перерывая карманы Андрея, даже заглядывая под коврик. - Куда он их положил?

Из комнаты вышла Юля - сонная, в пижаме, с растрёпанными волосами. Она тёрла глаза и смотрела на меня с недоумением.

- Ты куда? - спросила она, зевая.

- На работу, - ответила я, продолжая искать ключи. - Слушай, ты не знаешь где у Андрея ключи?

Юля покачала головой.

- Да блять где они!?, - вскрикнула я, но затем перевела взгляд на Юлю. - Юля, я ухожу, а ты закрой за мной дверь. Хорошо?

-А ты надолго ? - спросила Юля, надувая губы.

- На весь день, - грустно сказала я. - Я буду поздно. Передай всем, что я на работе.

Юля подошла ко мне и я поцеловала её в лоб и помахала рукой.

- Всё, я ушла, - сказала я, открывая дверь. - Закрывай за мной.

Я вышла на улицу, и прохладный утренний воздух обдал меня, разгоняя остатки сна. Небо было серым, ранним, на улицах ещё не было людей, только редкие машины и дворники, сметающие листву.

Я сделала несколько шагов, как заметила машину, стоящую у соседнего дома. Она была узнаваемой - старой, потрёпанной, я мельком её видела когда меня выносили в полусознании у Хади Такташа. Рядом с ней стоял Турбо и какой-то пацан, они смотрели на капот и о чём-то говорили. Турбо был в своем привычном свитере, руки в карманах, а на лице - ухмылка.

Я отвернулась и пошла в сторону остановки, стараясь не обращать на них внимания. Но через несколько минут это машина догнала меня, поравнялась и замедлила ход. За рулём сидел тот пацан, а рядом - Турбо.

- Девушка, - сказал пацан, открывая окно, - вас подвезти? Неприлично такой красивой пешком ходить.

Я не сбавляя шага, ответила, не глядя на них:

- Неприлично на говне таком ездить, так что я пешочком. Спасибо.

Пацан опешил, а Турбо, усмехнувшись, высунулся в окно и сказал:

- Нехорошо грубить уважаемым людям, Ксюша. Я бы даже сказал - опасно.

- Угрожалка не доросла угрожать, - бросила я, всё также не оборачиваясь.

Мы бы ещё поругались, но сзади раздался звук двигателя - более мощный. Я обернулась и увидела дорогую чёрную машину, которая слегка напоминала ту, на которой приезжал Леопольд. Она остановилась позади машины Турбо, и я, присмотревшись и пораздумывая, поняла - это за мной.

Турбо тоже заметил машину. Его ухмылка исчезла, лицо стало злым, почти звериным. Он смотрел на Ксюшу, потом на машину, потом снова на Ксюшу, и в его глазах заплясал яростный огонь.

Я, бросила на турбо последний язвительный взгляд, и направилась к чёрной машине. Подошла к передней пассажирской двери, и та сразу открылась изнутри.

- Садитесь, - сказал мужчина, сидевший за рулём.

Я аккуратно села, стараясь не задеть ногу, и разглядела его. Черноволосый, лет тридцати, волосы уложены назад, карие глаза, острые черты лица, одет в строгий чёрный костюм. Я закрыла дверь, и он сразу протянул руку.

- Череп, - представился он.

Я, всё ещё сонная, взяла его руку и не подумав, ляпнула:

- Вроде бы ещё целый.

Повисла тишина. Я похлопала глазами, осознавая, что только что сказала. Череп на мгновение замер, потом его плечи начали трястись, и он захохотал - громко, от души.

- Вы очень смешная, - сказал он, вытирая слёзы. - Мне нравится.

Я покраснела и, спохватившись, представилась:

- Метеор, - сказала я по привычке, и сразу же поняла, что ляпнула, и прикрыла рот рукой. - То есть Ксения. Ксения!

Череп всё также улыбаясь заводил машину и начал обгонять авто Турбо.

- Не выспались? - спросил он, бросая взгляд на меня.

- Угу, - выдохнула я.

Когда мы проехали машину Турбо, Череп спросил:

- Знакомые?

- Просто дебилы какие-то, - ответила я, махнув рукой.

Череп сунул руку под пиджак, ища кобуру, и я сразу поняла - он собирается достать оружие. Машина в которой был турбо, начала нам сигналить.

- Вот жеж уëбки, ну щас я им коленые чашки то прострельну.- процедил череп, он был настроен решительно.

Я тут же схватила его за руку, сжала так сильно, что он чуть скривился, и раздельно, по слогам, сказала:

- Всё. Нормально. Я. Сама. Разберусь.

Череп убрал руку, но когда машина Турбо продолжала нам сигналить, тогда он просто показал им фак и, прибавив скорость, ушёл в отрыв. Машина Турбо не могла догнать - двигатель чёрного авто был явно мощнее.

- Моя лучше, - сказал Череп, довольно улыбнувшись.

Я открыла окно и подставила лицо ветру. Череп поглядывал на меня с интересом и спросил:

- Кофе не хотите?

- Хочу, - ответила я.

Он быстро повернулся на заднее сиденье, достал большой термос и протянул мне. Я недоверчиво взяла термос.

- Обычный, крепкий, без сахара, - сказал он. - Работа на босса выматывает, всегда нужно держать себя в тонусе.

Я сняла крышку- кружку, открыла термос, и в нос ударил аромат кофе - такой, как я любила. Я налила его себе, и заметила, что Череп чуть сбавил скорость. И снова вопросительно на него посмотрела.

- Чтобы не обожглась, - сказал он, заметив мой взгляд.

Я улыбнулась - мне было приятно, что о такой мелочи позаботились.

- Как вы поняли, где меня искать? - спросила я, сделав глоток.

- Почему-то почувствовал, - ответил он. - Что вы уже не дома, а идёте на остановку, не дожидаясь меня.

- Страшно, - хихикнула я.

- А что, - улыбнулся он, - я же Череп, и знаю что у кого в голове.

Мы ещё немного ехали в тишине, и я наслаждалась кофе, как вдруг Череп, будто невзначай, заговорил:

- Знаешь, босс очень переживает за одну девушку. Трясётся над ней, как над сокровищем. Я думаю, она ему нравится.

Я насторожилась, но сделала вид, что не придаю этому значения.

- Правда? - спросила я, глядя в окно.

- Да, - кивнул Череп. - Он постоянно о ней думает. Вчера, например, за столом у себя в кабинете, он два часа говорил о том, как она готовит. Говорит, что её блюда напоминают ему дом, маму, детство. Сказал, что впервые за много лет почувствовал себя живым, когда попробовал её еду. И он уже и не помнит, чтобы его так удивляли.

Я молчала, стараясь не показывать, как мне интересно. Не может же быть что это обо мне.

- Он ещё и Леопольда расспрашивал о ней, - продолжил Череп. - Как она чувствует себя, что говорит, что носит. И Леопольд, кажется, многое о ней рассказал. Босс даже сказал, что хочет увидеть её снова, и не только ради еды.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Я перевела взгляд на Черепа, но он смотрел на дорогу с абсолютно невозмутимым лицом.

- И что же это за девушка? - спросила я, стараясь говорить ровно.

- Не знаю, - пожал плечами Череп, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. - Но Леопольд говорил, что она удивительная. Что у неё есть характер, что она не боится говорить правду, и что она очень симпатичная. Я и сам бы хотел её увидеть, раз она такая необычная, что растопила сердце босса. Ещё у нас несколько ребят уже ели её еду, я тогда был занят и не поехал, а они несколько дней это обсуждали, говорили что это великолепно и просили ездить туда чаще.

- Наверное, она просто хороший повар, - ответила я, всё также стараясь говорить безразлично.

- Может быть, - согласился Череп. - Но босс так не думает. Он сказал, что она особенная. И что он рад, что встретил её.

Мы подъехали к кафе, и Череп припарковался прямо у главного входа.

- Приехали, - сказал он, выходя из машины и открывая мне дверь.

Я аккуратно вышла, опираясь на здоровую ногу, и Череп пропустил меня вперёд.

В кафе была суета - несколько официантов сныкали между столов, готовя зал к банкету. Я сразу увидела Динара за барной стойкой, он сразу же кивнул мне, и я кивнула в ответ. Есения, заметив меня, радостно подбежала и мы обнялись, как старые подруги.

-Ты на работу что-ли? - удивлëно спросила Есения.

-Ну а куда ещё

-У тебя же гипс, Ксюш- переживающе напомнила мне Есения. - как ты будешь с ним?

- Да справлюсь как-нибудь. Да и некому работать, - ответила я с грустной улыбкой. - Шеф в панике.

-А где все повара? - спросила Есения.

-А вот не вышли они. - чуть раздражено скзала я.

- Какой ужас. - сказала Есения закрыв рот рукой. -Ну удачки тебе.

- И тебе удачи. - сказала я и мы снова обнялись и Есения аккуратно потрепала меня за плечи.

Череп сел за столик и начал следить за обстановкой. Я пошла в сторону кухни, как вдруг из-за угла вылетел Артём. Мы столкнулись и оба вскрикнули от неожиданности.

- Ты что здесь делаешь?! - воскликнул он, прижимая руку к груди.

- Работаю! - огрызнулась я. - А ты что здесь делаешь?

- Я здесь работаю! - возмутился он.

- Тогда не мешай! - сказала я и, толкнув его плечом, прошла на кухню.

Евгений Евгеньевич стоял у плиты, готовя что-то в спешке. Увидев меня, он чуть не заплакал от радости.

- Слава тебе, боже! - воскликнул он. - Ты пришла!

- Вы так рады меня видеть? Я польщена - сказала я, подходя к нему.
-Ксюша! Нету времени на болтовню! Быстрее переодевайся и давай готовить! У нас сегодня банкет на 100 с лишним человек, и он начнётся намного раньше чем обычный! - затараторил Евгенич. И смотрел на меня с таким обожанием, будто я спасла его от верной гибели

Я ахуела и тяжело вздохнула .

- На сколько блять!? Я могу отказаться? - спросила я с надеждой.

- У нас нет выбора, - ответил он, и в его глазах мелькнула такая отчаянная мольба, что я сдалась.- Если мы с тобой не справимся, то умрём прям здесь и в один день.

- Ладно, - сказала я и пошла в раздевалку.

Я быстро переоделась на спецовку, завязала черную бандану на голове и вышла на кухню всё так же хромая.

Шеф дал мне технологические карты, я просмотрела их и тут же приступила к работе. На кухне царил хаос - я и шеф метались между плитами, разделочными досками и кастрюлями.

- Где масло? - крикнула я, ища взглядом нужную бутылку.

- Слева, на полке! - ответил шеф, мешая соус.

- А лук? Где лук?

- В ящике, Ксюша, под ножами!

- Какой ящик? Их тут три!

- Третий! Слева! - закричал он.

Я нашла лук и начала шинковать его с такой скоростью, что шеф замер, глядя на мои руки.

- Ты так быстро режешь? - удивился он.

- Я в Челябинске научилась, - ответила я, не отрываясь от работы. - Когда у тебя двадцать человек голодных, ты учишься быстро. Ну или когда бабуля подпинывает.

- Ты работала в Челябинске поваром? - поинтересовался шеф.

-Ну в школе в столовой помогала и в кафе когда офиком работала помогала на кухни. - ответила я.

Шеф подошёл ко мне и начал помогать.

- А вы что делаете? - спросила я, заметив, что он заливает в соус какое-то странное количество специй.

- Это мой фирменный рецепт, - с гордостью сказал он.

- Не надо столько перца, - сказала я, перехватывая его руку. - И соли меньше.

- Это мой рецепт, - обиделся он.

- Это банкет, - ответила я, - а банкет - это чтобы всем понравилось. Так что делайте, как я говорю.

Шеф хотел возмутиться, но увидел, как уверенно я работаю, и, вздохнув, последовал моиму совету.

- Я так и знал, что ты меня будешь подправлять, - пробормотал он.

- Молчите и работайте, - ответила я, даже не глядя на него.

Мы готовили в очень быстром темпе, который казался бешеным. Я подсказывала шефу, что делать, и хотя он делал вид, что знает всё сам, каждый раз следовал моим указаниям.

- Теперь мясо нарезайте тонкими ломтиками, - сказала я.

- Я знаю, как резать, - огрызнулся он.

- Вы режете слишком толсто, - возразила я, взяв нож и показав ему. - Вот так. Видите?

Шеф посмотрел на мои руки, вздохнул и начал резать так, как я показала.

- И добавьте ещё чеснока, - сказала я, пробуя соус.

- Чего? - удивился он. - Там уже чеснок есть.

- Но у вас слишком много масла, надо сбалансировать.

Шеф посмотрел на соус, потом на меня, и добавил чеснока.

- Я, конечно, не могу признать, что ты права, - сказал он с достоинством, - но я добавлю чеснока.

- Так и делайте, - улыбнулась я.

К нам подходили официанты с тарелками, и я раздавала команды, объясняя, куда нести и что. Мой голос звучал уверенно, и даже шеф начал прислушиваться ко мне, хотя продолжал делать вид, что он главный.

Мы работали так несколько часов - без остановки, без передышки. Я чувствовала, что устала, но не позволяла себе сбавлять темп. Я видела, как шеф тоже устаёт, и иногда подбадривала его:

- Вы справитесь, - говорила я, - мы вместе всё сможем.

- Ты думаешь? - спрашивал он, вытирая пот со лба.

- Я знаю, - отвечала я.- Вы же со мной.

В один момент, когда мы уже почти закончили с закусками, дверь на кухню открылась. Я, не поднимая головы, продолжила мешать соус в кастрюле, думая, что это официант.

Но вдруг я почувствовала, как воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым и холодным. Я подняла глаза и замерла.

В дверях стоял Босс и Леопольд.

Они не должны были быть здесь сегодня. Вообще не должны были. Я помнила слова шефа: «Босса не будет, у него завал с делами и ремонтом». Но он стоял здесь, живой и очень, очень злой.

Взгляд Босса упал на меня, и я увидела, как его лицо медленно меняется. Сначала он просто смотрел, потом его глаза сузились, когда он заметил моё лицо - синяки, гематомы, аккуратно скрытые тональным кремом, но всё равно заметные. Затем его взгляд скользнул ниже и остановился на моей ноге. На гипсе, который был виден даже под штанами.

Лицо Босса стало каменным. Но эта каменность была страшнее крика. Я видела, как на его скулах заходили желваки, как побелели костяшки пальцев.

Первая мысль, которая пронеслась в голове у меня в голове:

«Пиздец. Сейчас мне будет пиздец».

Евгений Евгеньевич, стоявший у плиты, тоже заметил босса и побледнел так, что стал похож на призрака. Ложка выпала из его рук и с грохотом упала на пол.

- Александр Николаевич... - начал он дрожащим голосом, - мы не ожидали...

- Заткнись, - тихо сказал Босс. Голос его звучал ровно, но в этой ровности была такая угроза, что шеф тут же замолчал и опустил голову.

Босс медленно прошёл на кухню, обходя столы и кастрюли. Он остановился прямо передо мной, нас разделял только стол. Я стояла, сжимая ложку в руке и продолжала мешать соус, и не знала, куда деть взгляд.

- Ты. - сказал он, глядя на меня сверху вниз. - Что с тобой случилось?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Я сглотнула, облизала пересохшие губы и выдавила:

- Ничего, всё нормально. Я...

- Нормально? - перебил он, и его голос стал громче. - У тебя гипс на ноге! У тебя всё лицо в синяках! И ты говоришь мне «нормально»?!

Он сделал ещё шаг.

- Я не хотела вас беспокоить, - сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. - Это пустяки, я...

- Пустяки?! - взорвался он, и его голос эхом разнёсся по кухне. - Ты работаешь у меня! Ты - мой повар! И когда ты вся в синяках и в гипсе, это не пустяки!

Он повернулся к Леопольду, который стоял в дверях, скрестив руки на груди, и его лицо тоже было мрачным. Леопольд смотрел на меня, и в его взгляде читалась злость - не на меня, а на ситуацию в целом.

- Леопольд, - сказал Босс ледяным голосом, - я же просил тебя следить за ней!

- Я следил, - ответил Леопольд, и голос его был жёстким. - Я отвёз её к врачу, я переодел её, я привёз её сюда. Но когда я уехал по делам, она сбежала. Я сказал ей ждать меня в кафе, а она ушла с какими-то пацанами. Я искал её, Босс. Но она не захотела ждать.

Босс перевёл взгляд на меня, и в его глазах было столько ярости, что я почувствовала, как по спине пробежал холод.

- Ты что, решила, что я не узнаю? - спросил он, наклоняясь ко мне почти вплотную. - Ты думала, я не замечу? Что я не замечу, как ты прячешь синяки под косметикой? Как ты хромаешь?

- Я не хотела, чтобы вы волновались, - сказала я, и голос мой дрогнул. - Это мои проблемы, я должна сама с ними разбираться.

- Ты ничего не должна! - рявкнул он, ударив кулаком по столу так, что подскочили кастрюли. - Ты работаешь у меня, значит ты под моей защитой! И если кто-то посмел тебя тронуть, я должен знать! Ты понимаешь?!

Я опустила голову, чувствуя, как в груди разрастается стыд и злость на себя. Я не знала, что ответить, и просто стояла, сжав губы в тонкую линию.

Леопольд подошёл к боссу и встал рядом.

- Ты, - сказал он, и в голосе его слышалась усталость и раздражение, - я же сказал тебе ждать меня. Мы же договаривались, что я вернусь за тобой. А ты взяла и сбежала с какими-то пацанами. Ты понимаешь, что я чуть с ума не сошёл, когда вернулся, а тебя нет?

- Я не сбегала, - ответила я, поднимая на него глаза. - Я пошла с друзьями, я была в безопасности.

- В безопасности? - переспросил Леопольд, и его голос стал саркастичным. - И поэтому ты сейчас в гипсе, да?

Я промолчала и нерво посмеялась.

- Я не хотел этого, - сказал он тише, но в голосе всё ещё звучала обида. - Я хотел, чтобы ты была в безопасности. А ты сделала по-своему.

Босс, стоявший рядом, вновь заговорил - теперь более спокойно, но его тон стал ледяным и холодным, что пугало ничуть не меньше.

- Я хочу знать, что произошло, - сказал он, глядя на меня, - и кто это сделал.

Я подняла голову и встретила его взгляд. Я знала, что сейчас начнётся что-то серьёзное.

- Я сама разберусь, - сказала я с вызовом, который был мне не совсем свойственен. - Это мои проблемы.

- Ты моя повариха, - повторил Босс, и его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. - И если ты думаешь, что я позволю тебе решать свои проблемы в одиночку, ты ошибаешься. Я не позволю.

Я хотела возразить, но поняла, что спорить с ним сейчас бесполезно. Я опустила взгляд.

- Ты можешь идти домой, - сказал Босс, и голос его смягчился. - Завтра я пришлю к тебе врача. И не смей отказываться.

- Александр Крутов, - попыталась возразить я, - у меня банкет, я не могу уйти...

- Ты можешь, - отрезал он, и в голосе его не было возражений. - Я пришлю других поваров, если надо. Но ты не будешь работать в таком состоянии.

Я уже открыла рот, чтобы сказать что-то в своё оправдание, как вдруг в голове что-то щёлкнуло. Я посмотрела на кастрюлю, в которой я всё также мешала соус - в ней томился соус, который я мешала уже несколько минут, и если его перестать мешать, он подгорит.

И я сделала то, что первое пришло мне в голову. Я схватила кастрюлю и начала медленно отступать назад, пятясь задом, при этом продолжая мешать соус, не переставая следить за Боссом.

- Ты куда? - рявкнул он, делая шаг и обходя стол.

- Я мешаю, - ответила я, отступая ещё на шаг. - Если я остановлюсь, соус подгорит. А у нас банкет на сто с лишним человек.

- Мне плевать на банкет! - заорал он, двигаясь за мной. - Остановись и поговори со мной!

- Я не могу остановиться! - крикнула я в ответ, отступая ещё дальше и продолжая мешать с остервенением. - Соус важнее!

Босс сделал ещё шаг, и я отскочила в сторону, чуть не споткнувшись о табуретку. Соус в кастрюле плеснулся, но я удержала равновесие.

- Ты с ума сошла? - закричал он, теряя терпение. - Я требую, чтобы ты остановилась!

- А я требую, чтобы вы дали мне закончить! - ответила я, забегая за стол и продолжая мешать. - Вы же сами сказали, что я хороший повар! Так дайте мне делать мою работу!

Босс замер, глядя на меня с бешенством и каким-то странным уважением. Леопольд отошёл назад и стоял у двери и смотрел на эту сцену с выражением лица: «Я это видел, но я в это не верю». Евгений Евгеньевич прижался к стене, бледный как полотно, и боялся даже дышать.

- Я не позволю тебе работать с гипсом и синяками! - прорычал Босс, но голос его уже не был таким громким. - Ты должна быть дома!

- Я буду дома после банкета! - ответила я, продолжая кружить по кухне и мешать соус. - А сейчас у меня есть работа, и я её делаю. И вообще, - я остановилась на мгновение и посмотрела на него, - вы же пришли не для того чтобы меня ругать. Вы пришли посмотреть, как я работаю. Ну так смотрите!

Босс открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь на кухню открылась, и вошёл Череп. Он остановился, увидев всю эту картину: разъярённый Босс посреди кухни, я с кастрюлей в руках, убегающая от него, и Леопольд, стоящий с видом «я всё объясню потом».

- Александр... - начал было Череп, но Босс резко повернулся к нему.

- Ты! - рявкнул он. - Это ты привёз её сюда? Ты видел, что она в таком состоянии, и привёз её?

Череп на мгновение растерялся, но потом взял себя в руки.

- Меня отправили за ней, сказали что её ждут на работе, - ответил он спокойно. - Я подумал, что это важно.

- Ты подумал?! - взорвался Босс. - У неё гипс на ноге, всё лицо в синяках, и ты привёз её на работу?!

- Она выглядела вполне бодро, - возразил Череп, но в его голосе послышалась неуверенность. - Она даже шутила в машине.

- Она всегда шутит! - закричал Босс, разворачиваясь ко мне, я всё ещё стояла с кастрюлей, но уже не убегала, а просто ждала, когда они закончат. - И это не значит, что она должна работать!

Череп посмотрел на меня, потом на Босса, и вдруг у него в голове что-то щёлкнуло. Он перевёл взгляд с разъярённого Босса на девушку с кастрюлей, и его глаза расширились.

- Александр, - сказал он осторожно, - это... это та самая девушка, чья еда вам так нравится?

Босс замер. Он повернулся к Черепу с таким выражением лица, будто его поймали на чём-то постыдном. Его челюсть сжалась, и он выдохнул с такой силой, что кажется, воздух в комнате нагрелся.

- Да, - сказал он раздражённо, почти сквозь зубы.

Череп побледнел. Он перевёл взгляд на меня, всё ещё стоявшей с кастрюлей в руках и я смотрела на него с лёгкой улыбкой, будто говоря: «Ну что, понял что наговорил?». Череп понял, что проболтался. Он рассказал мне всё в машине, и теперь я знаю, что Босс обо мне думает, что он переживает, что он спрашивает обо мне у Леопольда.

- Я... - начал он, но слова застряли в горле.

- Ты что-то сказал ей по дороге? - спросил Босс, и голос его стал опасным.

- Я... я просто... - Череп посмотрел на меня, и в его глазах была паника.

Я, увидев это, не выдержала и улыбнулась, но сделала вид, что смотрю в кастрюлю.

- Я расскажу всё позже, - сказала я, глядя на Босса. - Но сейчас, Александр, можно мы отложим этот разговор? Нам с шефом нужно приготовить еду на сто человек. Если мы не закончим вовремя, банкет провалится. А я уверена, что вы этого не хотите.

Босс смотрел на меня долго, тяжело, но потом его плечи опустились, и он выдохнул.

- Хорошо, - сказал он, и в его голосе слышалась усталость. - Но после банкета ты останешься и всё расскажешь.

- Договорились, - ответила я и, повернувшись к шефу, крикнула: - Шеф, где у нас морковь? Мы уже отстаём на двадцать минут!

Евгений Евгеньевич, очнувшись от оцепенения, бросился выполнять указания. Босс, Леопольд и Череп вышли из кухни, оставляя меня и шефа продолжать готовку. Череп на прощание бросил на меня взгляд, в котором читалось: «Ты меня подставила». Я в ответ лишь подмигнула и продолжила мешать соус.

- Это был конец света, - сказал шеф тихо, когда мы остались вдвоём. - Я думал, он нас убьёт.

- Не убьёт, - ответила я, пробуя соус. - Он слишком любит мою еду.

🪻🪻🪻
Как вам больше нравиться, когда я просто пишу "глава 21" Или как в начале, когда рядом с этим было ещё небольшое описание что будет в главе (как с 1 по 9 главу)?