Честность
Тишина в комнате была густой и вязкой, словно мёд. Казалось, сам воздух замер в ожидании, притаившись по углам. В этой тишине каждый звук приобретал особую, оглушительную громкость: тиканье часов, шум ветра за окном, биение собственного сердца.
–Ари..?,–голос Хёнджина прозвучал тихо, почти невесомо, когда он вошёл в комнату и так же тихо, стараясь не нарушить хрупкий покой, закрыл за собой дверь.–Ты спишь?
Девушка не ответила. Но на этот раз он не услышал того предательского, сбивчивого дыхания, полного сдерживаемых слёз, как было ещё полчаса назад. Её нос больше не был заложен, не издавал ни единого всхлипа. Только чистое, размеренное, спокойное дыхание доносилось с её стороны кровати, ритмичное, как морской прибой. Он стоял в нерешительности, боясь поверить своим ушам. Неужели она действительно смогла уснуть после всего, что увидела? Или это её способ защититься - спрятаться от боли в беспамятство сна?
Хёнджин неслышно, почти не дыша, приблизился к кровати, и его взгляд машинально упал на нетронутые пакеты с доставленной едой, что сиротливо стояли на столе. Даже не прикоснулась. Даже не развернула. У него болезненно сжалось сердце. Это было молчаливым свидетельством того, какой удар он ей нанёс.
Он медленно, стараясь не потревожить её, опустился на кровать и повернулся к ней всем телом, сокращая то небольшое, но ставшее вдруг невыносимо огромным расстояние между ними. Его рука сама потянулась к ней, и он начал мягко, с бесконечной осторожностью, поглаживать её по плечу, по руке, вкладывая в это прикосновение всю свою мольбу о прощении. Кончики его пальцев едва касались её кожи, словно он боялся обжечься или, что ещё страшнее, обжечь её. Девушка зашевелилась, её тело напряглось, и она резко дёрнулась, уходя от его касания, как от удара током.
–Я хочу уйти,–произнесла она всё так же, не разворачиваясь, глядя в стену. Голос был глухим и чужим, лишённым всяких эмоций. Именно эта пустота в голосе испугала его больше всего. Лучше бы она кричала. Лучше бы обвиняла. Эта ледяная отстранённость была страшнее любой истерики.
–Дай мне шанс всё объяснить, Ари,–прошептал Хёнджин, и в его голосе слышалась такая неподдельная, обнажённая мольба, что, казалось, даже стены дрогнули.–Просто выслушай. И если даже после этого... Если после всего, что я скажу, ты всё равно захочешь уйти... Тогда...,–он замолчал, крепко зажмурившись до белых искр под веками. Произнести эти слова вслух было равносильно тому, чтобы самому вырвать из груди собственное сердце. Агония отразилась на его лице, мышцы на скулах заходили желваками.
–Я слушаю тебя,–быстро, словно боясь передумать, произнесла Ариса. Её сердце пропустило удар от ужаса, что он сейчас договорит то, что начал. Она не была готова услышать слова, которые он так и не смог выдавить из себя. Она не хотела, чтобы он отпускал её.
Хёнджин глубоко вздохнул, собирая остатки самообладания. Тишина в комнате стала абсолютной.
–Та девушка... Та, что писала мне...,–начал он, стараясь говорить спокойно и ровно, хотя голос предательски дрожал.–Её зовут Карин. Она является для меня никем иным, как знакомой моделью. Мы несколько раз работали вместе на одних съёмках. Помнишь, я рассказывал тебе про тот заработок, про ту подработку? Это было там. Она... С первых же минут, с первого дня знакомства положила на меня глаз. Я не знаю, как и откуда она взяла мой личный номер, это до сих пор остаётся для меня загадкой. Но я раз за разом, сотни раз объяснял ей предельно ясно, чётко и однозначно, что не желаю иметь никаких отношений. Ни с ней, ни с кем-либо ещё. Потому что есть только одна девушка, в которую я влюблён беспробудно, безнадёжно и навсегда. Но она... Она будто не слышит меня, понимаешь? Словно я говорю с глухой стеной. Все её сообщения - это её личная одержимость, её иллюзия. И я не знаю, как от неё избавиться, кроме как просто игнорировать.
Он замолчал, переводя дыхание. Вся эта речь далась ему с огромным трудом.
–Хён...,–прошептала Ариса, и он, затаив дыхание, увидел, как она наконец медленно, словно нехотя, поворачивается к нему. Её глаза, влажно блестевшие в полумраке комнаты, встретились с его. Она пододвинулась ближе, её взгляд беспокойно, изучающе бегал по его лицу, словно ища малейшие признаки лжи. Она искала и боялась найти.
–Ты имеешь полное право не верить мне, Ари,–продолжил он, выдержав её взгляд. Сейчас он был предельно открыт и уязвим перед ней.–Я всё понимаю. То, что ты увидела, выглядит ужасно. Но ты сама знаешь... Где-то глубоко внутри ты знаешь, что из миллиона девушек, из целого мира, я выберу только тебя. Потому что ты - та самая. Ты - девушка, которую я люблю. И это не просто слова. Это факт, ставший частью меня.
–Я знаю это,–вдруг тихо, но очень твёрдо произнесла Ариса, и впервые за это бесконечно долгое утро на её губах проступила слабая, робкая, но такая искренняя улыбка. Она перевела взгляд с его наполненных болью и надеждой глаз на его пухлые, красиво очерченные губы, которые были немного приоткрыты от только что произнесённой пламенной речи.
Этот взгляд не ускользнул от Хёнджина. Он заметил его. Её улыбка, её переместившийся взгляд - это был знак, самый главный и самый желанный сигнал. Искра. И он решился. Взяв инициативу в свои руки, он мягко, едва касаясь, приподнял её подбородок двумя пальцами. Его сердце колотилось где-то в горле, кровь шумела в ушах. Он наклонился и медленно, давая ей возможность в любой момент отстраниться, прикоснулся своими губами к её.
Это был не поцелуй-страсть, не поцелуй-захват. Губы коснулись друг друга невесомо, мягко, будто едва соприкоснулись, как два лепестка. Он боялся до дрожи нарушить эту тонкую, почти эфемерную тишину, которая вновь окружила их. Его прикосновения были необычайно трепетными и нежными, как будто он прикасался к самому хрупкому на свете произведению искусства. Сердце подскакивало, дыхание сбивалось, разум мутился, мысли путались. Страх потерять эту связь, которую ему было так дорого найти, сковывал каждое его движение, делая их почти благоговейными.
Он хотел отступить, прервать этот момент, чтобы дать ей вздохнуть, чтобы дать себе глоток воздуха и реальности. Но она не дала ему уйти. Её рука легла на его плечо, и она сама подалась вперёд, её губы слились с его в новом поцелуе, который был уже не просто касанием. Он был обещанием. Ответом. Он был тем самым магнетическим притяжением, которое погружало его всё глубже и глубже в тёплую, всепоглощающую бездну чувств. В этот короткий, но бесконечно долгий момент всё внешнее перестало существовать: ни назойливой Карин, ни мрачной тени Сынмина, ни проблем завтрашнего дня. Только он и она, и это непередаваемое тепло, разливающееся от кончиков пальцев до самой глубины души, согревающее и исцеляющее старые раны.
///
Ариса лежала в тёплых, надёжных объятиях сильных рук Хёнджина, который и сам, казалось, парил на седьмом небе от счастья. Его дыхание было глубоким и спокойным, а сердце под её ладонью билось ровно и сильно. Вся та робость, вся та напряжённая осторожность, что витала между ними несколько минут назад, испарилась без следа, словно утренний туман, унося с собой невысказанные обиды и страхи. Это был новый этап, новый, более глубокий уровень близости, в который они шагнули вместе. Теперь они лежали и тихо, умиротворённо говорили о каких-то милых пустяках, о всякой ерунде, пока ещё не решаясь с головой окунуться в обсуждение того урагана чувств, что только что пережили. Им просто было хорошо вместе. Впервые за долгое время - по-настоящему хорошо.
Внезапно Ариса, до этого мирно лежавшая в его руках, резко, одним гибким движением села в позу лотоса. Одеяло сбилось в сторону, её глаза горели азартом и таинственным огоньком.
–Хён,–нежно, но с затаённым восторгом протянула она.
Хёнджин, опешив от такого резкого и неожиданного действия, удивлённо приподнялся на локтях. Его брови поползли вверх, а на губах уже зарождалась снисходительная, полная любопытства усмешка. Он сложил руки на груди.
–И чем же ты на этот раз загорелась, моя вечная батарейка?
–Ты не хочешь... В Париж?,–загадочно улыбнулась Ариса, слегка наклонив голову набок, отчего её волосы рассыпались по плечам. В её глазах плясали искры предвкушения.
Вопрос повис в воздухе, как аромат дорогих духов. Хёнджин на мгновение замер, его взгляд затуманился, уносясь в приятные воспоминания.
–Давно я там не был...,–задумчиво протянул он, уводя взгляд в сторону и легонько постукивая пальцами по подбородку. Он словно на секунду перенёсся на улочки Монмартра, услышал шум Сены. Но тут же реальность вернула его обратно, и его взгляд снова сфокусировался на сияющей девушке перед ним.–Но только не в этот отпуск, Ари. Нам с Феликсом нужно возвращаться. Сначала - дела.
–Ты совсем дурак?!,–Ариса мгновенно нахмурилась, всё её романтичное настроение как ветром сдуло. Она легонько, но весьма ощутимо шлёпнула его ладонью по ноге, выражая всю степень своего негодования.
–Да шучу я! Шучу!,–рассмеялся Хёнджин, его смех был чистым и радостным. Её обиженное личико было самым уморительным зрелищем на свете.–Конечно, я готов. Особенно теперь, когда кажется, что все наши проблемы уже позади. Но мне и вправду нужно вернуться, малышка. Нужно официально разорвать дурацкий контракт, раз и навсегда закрыть этот гештальт, да и вещи забрать... Вся моя жизнь всё ещё в чемоданах там,–он стыдливо пожал плечами, словно извиняясь за то, что реальность вторгается в их идеальный план.
–Я еду с вами!,–тут же вскинула руки вверх Ариса, словно празднуя победу, и её лицо озарила широкая улыбка. Она ни на секунду не допускала мысли отпустить его одного.
–Я думаю, будет честно предупредить Феликса...,–Хёнджин слегка поморщился, представив реакцию друга, и, высвободившись из объятий, позвал его в комнату, добавив едва слышным шёпотом, обращённым больше к Арисе,–Его квартира там... Мягко говоря, очень маленькая. Боюсь, мы там будем друг у друга на головах.
–Чего хотел?,–Феликс вошёл в комнату, небрежно облокотившись плечом о дверной косяк. Его взгляд скользнул по ним, таким умиротворённым и явно помирившимся, и он понимающе усмехнулся про себя.
–Нам нужно возвращаться домой,–аккуратно, стараясь подбирать слова, произнёс Хёнджин и метнул быстрый, ищущий поддержки взгляд на Арису.
–Только, чур, я с тобой спать не буду!,–тут же воскликнул Феликс, драматично поморщившись и выставив руки вперёд в защитном жесте.–Ты же во сне раскидываешься, как морская, мать его, звезда! В прошлый раз я вообще на полу проснулся!
–Ну, Феликс... Ты ведь согласен?,–Хёнджин обезоруживающе улыбнулся.–Мы будем спать в твоей комнате, а ты, так уж и быть, займёшь мою. Всё по-честному,–он сделал паузу и, заметив, что друг уже набрал в лёгкие воздух, чтобы возмутиться грядущим неудобствам, поспешно добавил,–Это всего на пару дней! Обещаю.
–Чёрт с тобой,–махнул рукой Феликс, сдаваясь под напором этих двоих. Он уже развернулся, чтобы уйти, бормоча что-то себе под нос о своей несчастной судьбе, но вдруг смысл последних слов друга достиг его сознания. Он замер на полпути и резко развернулся обратно, глядя на них с подозрением.–Стоп. В каком это смысле «на пару дней»? А потом вы куда?
–Давай я тебе потом всё подробно расскажу, ладно?,–Хёнджин вновь метнул красноречивый взгляд в сторону уже начавшей откровенно скучать и теребить край одеяла Арисы.
–Окей, интриганы,–Феликс философски пожал плечами, решив пока не давить.–Но учти: я один в этом богом забытом захолустье не останусь. Если вы решите куда-то свалить надолго, я тут же соберу вещи и перееду обратно в Сеул, к цивилизации!,–он для убедительности помахал руками в воздухе, словно подчёркивая серьёзность угрозы, и вышел, аккуратно, но с нажимом закрыв за собой дверь, оставляя их наедине с планами, которые обещали быть интереснее, чем они могли себе представить.