Провал
Прошла неделя с того самого вечера. Ариса жила у Хёнджина, в его сьемной квартире, которая всё больше начинала походить на тихую гавань, укрытую от штормов внешнего мира. И, как ни странно, Феликс был этому рад, его тревога за друга постепенно сменялась спокойной уверенностью. Он не переставал крутиться вокруг Арисы, словно преданный пёс, заглядывая в глаза и заново выстраивая рухнувший когда-то мост. Его извинения за прошлое, за резкие слова, за долгое молчание лились непрекращающимся потоком. Ариса же лишь мягко отмахивалась, называя тот период «обоюдной глупостью», юношеским неумением слышать друг друга. Но всё равно, в самые неожиданные моменты, она припоминала ему тот самый разговор, и её голос становился тихим и предельно серьезным:
–Поговори с ним. Прошу тебя, просто поговори. И если сможешь, поставь точку. Я больше не могу смотреть на то, как он страдает. Это разрывает мне сердце.
Феликс понимал её без лишних слов. Он и сам не находил себе места, наблюдая за молчаливой драмой Хёнджина. Ли Феликс был рядом с ним в самые тёмные и беспросветные моменты его жизни, когда надежда казалась выцветшей фотографией. И так же, как когда-то Хёнджин без раздумий протянул руку ему, Феликс не мог просто сидеть и смотреть, как друг добровольно загоняет себя в ловушку молчания, помогая им с Арисой, но забывая о себе. Это было не в его правилах. То же самое касалось и Арисы - он чувствовал перед ней неоплатный долг.
А что же Сынмин? Тот, чьё имя раньше вызывало лишь тепло, теперь превратилось в символ липкого, всепроникающего страха. Он срывал все возможные телефоны, его номер высвечивался на экране с пугающей настойчивостью, от которой у Арисы перехватывало дыхание. Ей было по-настоящему страшно. Его повадки, его взгляд, который она видела в их последнюю встречу, пугали своей непредсказуемостью. Сынмин не знал, где скрываются все трое, и это неведение, казалось, сводило его с ума, подстёгивая ярость. Он поднял на поиски всех, кого только мог, рассылая своих людей по городу невидимой, но грозной сетью. Тишина, в которой они жили, была лишь затишьем перед бурей.
///
Утро выдалось томным и ленивым. Солнце уже давно перевалило за полдень, заливая комнату мягким, золотистым светом, в котором танцевали пылинки.
–Хён-а...,–сонно, едва шевеля губами, протянула Ариса и сладко потянулась всем телом, выгибая спину, словно кошка.–Я такая голодная,–она повернула голову на подушке к Хёнджину, распахнув свои огромные глаза и часто-часто захлопав длинными ресницами, изображая вселенскую печаль.
Хёнджин, уже давно не спавший и просто любовавшийся ею, усмехнулся уголком губ. Его сердце каждый раз пропускало удар от этих её простых, но таких очаровательных жестов.
–Может, закажем доставку?,–лениво предложил он, приподнимая одну бровь.–Мне так лень куда-то идти, даже до магазина... Выходной же.
–Я только за!,–тут же просияла она, соглашаясь, и её улыбка, как солнечный зайчик, осветила всю комнату.
–И вообще,–Хёнджин вдруг посерьёзнел, голос стал тише и глубже, наполняясь какой-то особенной, интимной нежностью.–Ложись ко мне. Прямо сейчас. Я хочу просто обнять тебя.
Его слова вмиг стерли с её лица всю сонливость, заставляя щёки вспыхнуть румянцем. От этого спокойного, уверенного «хочу» внутри всё переворачивалось. Ариса, смущённо улыбнувшись, застелила свою кровать и, прихватив с тумбочки телефон, бесшумно перебралась к нему, ныряя под бок. Хёнджин, открыв на телефоне сайт доставки, одной рукой обнял её, прижимая к себе. Большим пальцем он начал мягко, едва ощутимо, поглаживать нежную кожу на её руке, отчего по телу Арисы побежали волны мурашек. Они листали меню, и каждый раз, когда она восхищённо тыкала пальчиком в картинку с каким-нибудь десертом, он с короткой усмешкой, полной обожания, немедленно добавлял его в корзину. Это была их маленькая игра, их общий уютный мирок, в котором не существовало ни Сынмина, ни старых обид. Вскоре корзина оказалась набита до отказа, и они оформили заказ.
///
Час пустя, когда утренние тени начали заползать в углы, из кухни донёсся громкий и нарочито хмурый голос Феликса,–Хёнджин! Иди сюда, есть разговор!
–Секунду,–Хёнджин нехотя, предельно аккуратно, словно обезвреживая мину, высвободил свою руку, затекшую под телом задремавшей Арисы. Он оставил телефон на покрывале и тихо вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Ариса осталась лежать и на губах её всё ещё блуждала та тёплая улыбка. Эта атмосфера, этот воздух, пропитанный их общим дыханием, были тем самым, чего она так долго и отчаянно ждала. Его руки снова были тёплыми, надёжными, его тихий голос звучал, как самая нежная колыбельная, а плед, укрывающий их от прохлады пустого утра, казался ключом в форме сердца. Не просто украшением, а обетом. Символом их любви, замком, который он открывает, чтобы заключить в себе всё их тепло и нежность, даруя уверенность в том, что эта связь выдержит любые испытания. Ей до боли в груди не верилось, что всё это реально, что это не сон, который развеется с первым лучом солнца.
Резкий, вибрирующий звук разорвал тишину.
–Да кто там ему пишет?!,–прошептала Ариса, хмурясь и нехотя открывая глаза. Морфей отступил, разбитый навязчивой трелью.
Телефон, лежавший рядом с ней, не замолкал ни на секунду. Сообщения сыпались одно за другим, экран то и дело вспыхивал, высвечивая бесконечные уведомления. Жгучее, непрошеное любопытство, смешанное с внезапным холодком тревоги, зашевелилось где-то под сердцем. Кто может писать так рано и с такой лихорадочной настойчивостью? Она понимала, что это неправильно, что чужой телефон - это личная территория. Но её собственный страх и ревность, о существовании которой она даже не подозревала, оказались сильнее доводов рассудка. Это была не просто жажда знать, это была потребность убедиться, что её тихой гавани ничего не угрожает. Дрожащие пальцы сомкнулись на корпусе. Она аккуратно нажала на кнопку, загораясь экраном.
Мир покачнулся. В лёгких резко закончился воздух.
На экране был открыт мессенджер с бесконечной лентой сообщений от одного и того же контакта, сохранённого под женским именем. Но не название сети сейчас вонзилось в сердце ледяным осколком. Потрясло её другое. Все сообщения, полные ласки и тоски, были от девушки. «Милый, ты занят?», «Как прошёл твой день, солнце?», «Хён-а... Я так сильно скучаю по тебе... Мне плохо без тебя...». Там было больше. Гораздо больше. Но Ариса уже ничего не видела. Строчки плыли и расплывались, превращаясь в мутное пятно. Она не могла оторвать взгляд от экрана, но и прочитать ничего не могла. В ушах зазвенела ватная тишина, а перед глазами всё поплыло, словно она смотрела сквозь толщу воды. Пальцы, сжимавшие телефон, побелели от напряжения.
–Ари!,–из коридора послышался приближающийся, ни о чём не подозревающий голос Хёнджина.
Она вздрогнула всем телом, как от удара током. В панике, быстрее инстинктов, она выключила телефон, бросила его на прежнее место и, резко отвернувшись к стене, натянула плед до самого подбородка. Слёзы, уже крупными горошинами катившиеся по щекам, она поспешно и безжалостно стёрла ладонью. Нужно было унять дрожь. Перевести дыхание. Успокоиться. Сердце колотилось где-то в горле, разгоняя по венам яд паники. «Дыши. Просто дыши. Это какая-то ошибка. Этого не может быть».
–Ари-я!,–громкий, слегка обеспокоенный оклик раздался уже у самой двери, но тут же смягчился до шёпота, когда Хёнджин вошёл.–Милая, ты чего? Уснула уже? Меня же не было всего-то минут двадцать...
Его шаги приблизились. Она зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали искры, изо всех сил стараясь дышать ровно и глубоко, изображая безмятежный сон. Хёнджин подошел к ней, и она кожей почувствовала его взгляд. Он наклонился и заботливо, с бесконечной нежностью, поправил на ней плед, подоткнув его с краю, чтобы не дуло. Затем, обойдя кровать, поднял с покрывала свой телефон, который в ту же секунду снова завибрировал в его руке.
Ариса лежала, боясь пошевелиться, превратившись в одно большое, натянутое до предела ожидание. Со стола на кухне, через приоткрытую дверь, доносился одуряющий аромат еды, но тошнота от предательства подкатывала к горлу, перебивая все остальные запахи. Мысли бились в голове, словно пойманные птицы. «Не может быть. Он... Он врал мне? Всё это время? Пока я тут, в его постели, строила наш общий мир, какая-то "милая" писала ему, что скучает?»
Она отчаянно, из последних сил, ждала, пока он выйдет, чтобы дать волю душившим её рыданиям, чтобы шмыгнуть заложенным носом и попытаться вдохнуть. Но Хёнджин не уходил. Он стоял посреди комнаты, и она слышала его частое, сбившееся дыхание. Тишина длилась целую вечность. А потом раздался его шёпот, полный такого отчаяния и ужаса, какого она никогда от него не слышала:
–Чёрт... Чёрт побери...
Видимо, он прочитал все сообщения и понял, что пришли они именно в тот момент, когда телефон был рядом с ней. Ариса старалась дышать бесшумно, но забитый слезами нос предательски свистел, выдавая её состояние с головой. Она не спит. Она всё знает. В комнате повисла звенящая тишина. Хёнджин смотрел на её затылок. Она спиной чувствовала его панический, мечущийся взгляд. Казалось, прошла минута, за которую он раздумывал, сказать что-то или нет, но слова застряли где-то глубоко. Он не решился. С тихим, почти беззвучным щелчком дверь закрылась, отрезав её от всего мира и оставив наедине с рухнувшей вселенной.
///
–Феликс...,–голос Хёнджина был глухим и безжизненным. Он сидел на кухне, уставившись невидящим взглядом в окно, за которым не было ничего, кроме их отражений.–Я... Кажется, я всё разрушил. Всё, что построил,–шептал он, и слова падали, как пепел.
–Ты о чём это?,–Феликс, мывший посуду, нахмурился и выключил воду. В ту же секунду по столу к нему подъехал чужой телефон, экран которого всё ещё горел. Ли скользнул взглядом по имени отправителя.–Ну, опять эта Карин. И что с того?
–Ты, кажется, не понимаешь всей глубины моей проблемы,–Хёнджин резко забрал телефон и запустил пальцы в волосы, сжимая их у корней, словно пытаясь физической болью заглушить панику, пожирающую его изнутри.–Ариса всё видела. Она прочитала её сообщения. Понимаешь, что это значит?,–он сжал волосы ещё сильнее, до боли.–Она сейчас лежит там и плачет. Из-за меня. А я... Я даже не могу ничего сказать.
–Чёрт...,–выдох сквозь зубы сорвался с губ Феликса прежде, чем он успел подумать. Он резко повернул голову в сторону коридора, ведущего к комнате друга, и его глаза потемнели от тревоги.–Это очень плохо, Хён. Ты должен пойти и всё ей объяснить. Прямо сейчас,–он развернулся к другу и для убедительности постучал пальцем по столу, голос его звучал не терпящим возражений тоном.–Слышишь? Обязан. Она ведь только начала тебе доверять.
–Я знаю, знаю...,–Хёнджин поднял на него глаза, полные такого щенячьего отчаяния и муки, что у Феликса сжалось сердце.–Но я... Я боюсь. Боюсь до дрожи, что она не поверит. Что я одним этим смог разрушить её хрупкое доверие. А оно у неё, ты же помнишь, и так сломано... Изуродовано теми уродами. Как я смогу убедить её, что это не то, о чём она подумала?
Феликс вытер руки полотенцем, принимая решение. Он обошёл стол и, подойдя к другу, крепко, по-мужски сжал его плечо, заставляя посмотреть себе в глаза.
–Я сейчас уйду на пару часов. Даю вам время. Ты не один. Иди и сделай то, что должен,–его взгляд был тяжёлым, но полным веры.–И запомни одну вещь: если ты сейчас не сможешь, слова не найдутся, или она не сможет услышать... Это сделаю я. Я всё ей объясню. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю. Но лучше, если это сделаешь ты. Иди.