Осознание
Странно - это самое подходящее слово. Странно и чудовищно больно жить с внезапным, обрушившимся как лавина осознанием того, что твоим целым миром, твоей вселенной, был тот, кто оказался лишь обычным героем какой-то книги. Просто персонажем. Выдумкой чьего-то чужого воображения, которую её собственный раненый разум присвоил себе, вдохнул в неё плоть и кровь. Тот факт, что Ариса пережила страшную аварию - скрежет металла, звон разбитого стекла, темноту - вследствие которой она впала в глубокую кому и получила такой сокрушительный удар по своему сознанию, по своей памяти, вводил её в глухой, безысходный ступор. Она не могла принять это. Невозможно. Этого не было. Она ничего не помнила.
Всё выглядело настолько правдоподобно, настолько осязаемо и реально, что просто не могло оказаться выдумкой, плодом больного воображения. У них же были совместные фотографии - вот же они, в телефоне, в облаке, в рамках. Она помнила эти пионы, помнила, как колючий стебель царапал ей ладони. Были долгие прогулки под луной, был звонкий, заливистый смех, отражавшийся от стен, и был тихий, горький плач в подушку. Было признание - то самое, от которого сердце зашлось в бешеном ритме, а потом разбилось. Чёрт возьми, неужели это всё действительно было лишь выдумкой её воспалённого, истосковавшегося по любви воображения? Неужели она сама придумала того, кто разбил ей сердце?
///
–В смысле? О чём ты вообще говоришь?,–Ариса не переставала хмуриться, её брови сошлись на переносице в одну напряжённую линию. Она смотрела на Сынмина, сидящего напротив, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
–Хван Хёнджин,–главный герой одноимённой книги «Горький вкус кислой вишни»,–на одном дыхании выпалил Сынмин, остановился, чтобы перевести дух, и прокашлялся.–Я проверил. Это роман. Он - вымышленный персонаж.
Ариса не могла поверить в его слова. Они казались ей абсурдными, жестокими. Её сковал ледяной шок. Она сидела, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как внутри всё обрывается и летит в бездонную пропасть.
–Извини, но, углубляясь в эту тему, я невольно задел и тебя,–Сынмин не знал, как продолжить, его голос дрожал от волнения.–Прости, что затронул эту тему... Твою кому, аварию и... Его. Я должен был рассказать тебе правду, какой бы горькой она ни была.
–Сынмин, ты сейчас, чёрт возьми, шутишь! Это какая-то глупая, несмешная шутка!,–Ариса нервно усмехнулась, но её смех прозвучал тихо, жалко, пронизанный животным страхом.
–Нет,–он мягко, почти виновато пододвинул к ней ноутбук, на экране которого светилась статья.–Тут написано, что ты попала в аварию больше двух лет назад. Серьёзное ДТП на трассе. Вследствие чего ты впала в кому, и твоё состояние, твоя психика, дала глубокую трещину. Прости, что тебе приходится узнавать это от меня, а не от врачей...
–Я...,–она замолчала, пытаясь переварить всю ту лавину информации, которую Сынмин только что вывалил на неё. В висках стучало, в горле пересохло.–Я вовсе не знала об этом, но... Чёрт, наверное, ты говоришь правду, какой бы дикой она ни казалась.
–Мне безумно стыдно, что именно я стал тем, кто разрушил твой внутренний мир...
–Не бери в голову,–она заставила себя ответить, но её губы едва шевелились.
–Не могу. Это выше моих сил. Сейчас я понимаю, что если ты откажешь мне и в этой попытке пригласить тебя на свидание, я навсегда остановлюсь на этапе дружбы. Я приму это и не посмею переступить черту.
–Я пойду с тобой на свидание, Сынмин. Я согласна,–тихо, но твёрдо сказала она.
///
Ариса медленно, осторожными шагами привыкала к частому, почти ежедневному присутствию Сынмина в своей жизни. Он окутал её заботой, словно тёплым пледом. Он одаривал её маленькими, но такими ценными знаками внимания, водил на трогательные, продуманные до мелочей свидания. В общем, дарил ей незабываемые ощущения, пытаясь вытеснить собой ту пустоту, что зияла в её груди. Он отчаянно хотел быть тем, кто будет дарить ей искреннюю улыбку изо дня в день. И у него, надо признать, получалось. Трудно, со скрипом, шаг за шагом преодолевая её глухую оборону, но получалось.
С невероятным трудом, обливаясь слезами, Ариса убрала все те вещи, что дарили ей мучительно-тёплые воспоминания о Хёнджине. Она не смогла заставить себя их выбросить - рука не поднялась. Всего лишь аккуратно сложила в картонную коробку и убрала в самую дальнюю, тёмную кладовую комнату, подальше от глаз. Иногда, созваниваясь с Сынмином по видеосвязи поздно ночью, она невольно, на грани подсознания, вспоминала те ночные звонки с Хваном. Сынмин понимал это по её вдруг потухшему взгляду. Он знал, что все те «воспоминания» Арисы, связанные с Хваном, были, согласно медицинским заключениям, всего лишь выдумкой её травмированного сознания.
Как рассказывала о нём сама Ариса, Хван был её ангелом-хранителем, её смыслом жизни, её спасательным кругом. Ей было жизненно важно выговорить всё, что было связано с ним, выплеснуть этот яд. Этого как-то раз потребовал сам Сынмин во время одной из их тихих, домашних встреч. Он настоял на том, чтобы девушка высказала всё, что копилось внутри и угнетало её яркую, но такую хрупкую душу. Ариса говорила без остановки почти два часа, захлёбываясь словами, а Сынмин всё это время молча слушал, не перебивая, мягко и успокаивающе поглаживая её по голове. Был момент, когда она не выдержала, и по щеке скатилась одинокая, горькая слеза, за ней вторая. Заключением этого вечера-исповеди стало то, что Ариса, глядя в глаза Сынмину, наконец признала тот сокрушительный факт, что Хван Хёнджин был спроецирован её собственным, искалеченным подсознанием.
///
Жизнь, как ни в чём не бывало, шла своим чередом. Съёмки, бесконечные съёмки, дубли, текст, и снова съёмки. Сынмин всегда старался быть рядом, даже в те дни, когда у Арисы была работа, а у него самого - законный выходной. Он сидел на складном режиссёрском стуле, в почтительном отдалении от съёмочной площадки, и с нескрываемым теплом, с тихим обожанием наблюдал за актёрской игрой своей, как он про себя уже давно называл её, девушки. Да, в своём сердце он уже считал Арису своей. Когда работа останавливалась на обеденный перерыв, Ариса выходила за пределы съёмочного павильона и, найдя в шумной, вечно спешащей толпе такие родные, преданные глаза, мягко и уверенно шла прямо к нему. Он тепло заключал её в свои объятия и молча демонстрировал заранее купленный уютный обед на двоих. Иногда Ариса, войдя во вкус, могла доесть и его порцию. За это она никогда не получала осуждающих слов, лишь лёгкий, полный нежности поцелуй в лоб. Они всё ещё не спешили с громкими заявлениями о любви, но каждый в глубине души отчётливо понимал, что бесконечно дорог другому.
///
–Я нашла себе новое увлечение,–голос Арисы в телефонной трубке звучал загадочно и взволнованно. Она держала телефон около уха, забравшись с ногами в кресло.
–И какое же на этот раз?,–по ту сторону провода Сынмин был невозмутим и спокоен, готовый поддержать любой её каприз.
–Чтение книг!,–с торжествующей улыбкой, которую он буквально услышал, ответила она.
–Ариса,–с тяжёлым, полным тревоги вздохом произнёс Сынмин.–Мы же с тобой договаривались: никаких книг. Пожалуйста. На тебя это плохо влияет, ты снова уходишь в выдуманные миры с головой.
–Да ну тебя, вечно ты ворчишь,–цокнув, Ариса поставила телефон на громкую связь и, нажав на иконку приложения камеры, сфотографировала книгу, мирно лежащую у неё на коленях.–Я отправила тебе фотографию. Можешь почитать о ней в интернете, если мне не веришь. Ничего плохого она в себе не несёт, –она вернулась к обычному режиму разговора.
–Хм...,–Сынмин разглядывал фотографию обложки так, словно это было сверхсекретное вражеское досье.–Выглядит и правда безобидно. Хорошо, так уж и быть. Я почитаю о ней после работы и вынесу свой вердикт.
///
Вполне очевидным был тот факт, что Ариса была патологически впечатлительной девушкой. В плане чтения книг - уж точно. Она так страстно их любила, что при каждом прочтении нового романа, сама того не замечая, старалась не просто прочитать, а буквально прожить историю как свою собственную реальность.
С этой книгой происходило то же самое. Она запоем читала её изо дня в день, не в силах оторваться. Сынмин был категорически против. Ему до чёртиков не нравился сюжет, в котором снова всплывали темы вымышленных миров. Он смертельно боялся. Конечно, кто захочет, чтобы твоя любимая девушка снова сошла с ума, увлёкшись фантазией, и перестала различать границы реальности?
«Я не шизофреник! Запомни это раз и навсегда!»,–с горечью выкрикнула как-то раз Ариса в пылу их небольшой, но очень эмоциональной ссоры, которая, естественно, разгорелась именно из-за этой злополучной книги. Сынмин тогда был просто ошеломлён её словами. Ему бы и в голову никогда не пришло считать её «ненормальной». Хотя сухой, неумолимый факт её посттравматического психического расстройства был чётко и безжалостно прописан в её медицинской карте.
///
В один из редких, вымоленных у начальства отпусков молодые люди решили отправиться в путешествие. Выбор пал на США, в живописный штат Северная Каролина. Сынмин уже давно грезил увидеть воочию знаменитое, величественное поместье Билтмор, побродить по его бесконечным залам.
Ариса была в абсолютном, щенячьем восторге от этого штата. Её переполняла энергия, ей постоянно хотелось гулять, дышать полной грудью, бесконечно фотографироваться на фоне цветущих садов и фотографировать все невероятные красоты этого дивного места. Сынмин был только рад видеть её такой счастливой и беззаботной. Сам он с удовольствием водил её в уютные местные ресторанчики, на дикий, продуваемый ветрами пляж, который омывал бескрайний Атлантический океан. Всё было идеально, всё было в пределах самых смелых мечтаний, за исключением одного маленького, судьбоносного «но».
Она увидела его. Сердце остановилось, а затем понеслось вскачь, ломая рёбра.
Красивый. До одури, до боли знакомый красивый. Прямо как тогда. Длинные каштановые волосы, которые небрежно развивал тёплый летний ветер Атлантики. Его совершенный профиль, его осанка. Его вид ни на грамм, ни на йоту не изменился. Он был таким же, как в её воспоминаниях. Как с обложки дорогого глянцевого журнала. Настоящий. Из плоти и крови. Не выдуманный библиотечным персонажем, как настойчиво заявлял ей её заботливый возлюбленный.
Невозможно. Это оптическая иллюзия, мираж.
Стой. Замри. Не дыши. Всмотрись внимательнее. Убедись, что это не игра света. Прислушайся к тому, как колотится сердце.
А теперь - беги. Беги к нему со всех ног, или беги прочь без оглядки, спасая свою только начавшую заживать душу. Выбор, который разорвёт её на части.