В этот день

Лань Сичень проснулся. Он спал чутко, поэтому, когда тело брата под его рукой шевельнулось, он тут же вскинулся:

- Ванцзи?

Лань Чжань лежал с открытыми глазами и молча смотрел в потолок. На щеках его блестели слёзы.

- Ванцзи! - Сичень кинулся обнимать его. Он и сам плакал. От счастья, от облегчения, что брат жив, что он успел. А ещё от страха, что ещё секунда промедления, и его брата бы не было. Что у него могло банально не хватить сил или...

- Брат...

- Молчи, А-Чжань, - Сичень сам не заметил, когда перешёл на такое обращение, - Молчи, пожалуйста. Не надо, не сейчас. О, Небеса! Я так рад! Ты не представляешь, как я испугался. Ведь я мог не успеть, понимаешь? А если бы я не пришёл к тебе? А-Чжань, я же люблю тебя! Больше всего на свете! Больше жизнь люблю. Не заставляй меня больше так волноваться!

Лань Чжань смотрел на своего брата, сильного заклинателя, главу великого ордена, который сейчас плакал у него на груди от счастья и пережитого недавно страха. Внутри словно что-то щёлкнуло. Это из-за него. Из-за его действий этот замечательный человек должен был страдать. Был ли это эгоизм? Да, был. Ванцзи был поглощён своим горем от потери Вэй Ина. Так поглощён, что не замечал чувств людей, которые его окружали. Не обращал внимания на брата, который тоже много всего потерял, который тоже страдал, но держался, продолжая тащить на своих плечах весь орден. А он подставил его. Должен был быть опорой и поддержкой, а в итоге стал ещё одной причиной, по которой его брату больно. Он сдался, решил сбежать, когда должен был продолжать жить, храня память о том, кого любил. Несмотря на всю боль, несмотря ни на что должен был с достоинством нести это бремя, а не даровать себе лёгкое избавление.

На душе вдруг стало так погано и мерзко от самого себя, от своего поступка, что Лань Чжань поморщился и сжал под одеялом кулаки.

- Брат, - голос был сиплый и плохо слушался, но Лань Чжань продолжил, - Прошу меня простить. Я осознаю свою вину и после готов...

Ему не дали договорить. На середине его речи Сичень вдруг... Рассмеялся. Немного странно, со смесью облегчения, горечи, сквозь слёзы, пренебрегая всеми правилами.

- А-Чжань, ты даже в таком состоянии продолжаешь думать о правилах! Небеса, это точно ты, - но тут смех стих, и Сичень снова стал выглядеть серьёзно, немного задумчиво и, тяжело вздохнув, продолжил, - Мне не за что тебя прощать. Это я должен просить у тебя прощения. Ведь если бы я был внимательнее, ты бы не дошёл до такого состояния. Прости меня.

- Это не так, - Сичень удивлённо уставился на брата. Ванцзи вообще редко говорил, а уж чтобы возражать, такие случаи можно было по пальцам пересчитать, - Я не должен был бросать тебя. Я повёл себя недостойно. Просто Вэй Ин...

Он замолчал, не в силах продолжить. Горло сдавило, из лёгких словно вышел весь воздух, а пальцы задрожали мелкой дрожью. Этот бесстыдник всегда лишал его самообладания, даже после своей смерти. Хотелось рассказать, что он чувствовал, что думал, чтобы брат понял. Он бы понял, он всегда понимает. Но слова не находились. В голове был ураган, вихрь, но он не мог вырваться наружу словами. Брат вздохнул.

- Я знаю, как сильно уход Господина Вэя сказался на тебе. Но я не думал, что ты... Решится последовать за его душой.

В этой фразе скрывалось невысказанное "Решишь бросить меня. Выберешь быть после смерти с ним, чем при жизни со мной". Но Сичень этого не сказал. Он только смотрел на брата, бледного, с бинтами на шее, который чуть не умер у него на руках, и которого сейчас грызли его собственные мысли. "Нет, - подумал Сичень, - Винить нельзя. Он и так сам себя винит и наказывает. Надо помочь, поддержать, чтобы сейчас он снова не захлебнулся в своих же мыслях".

- Ты видел его душу? Там, где ты был.

Лань Чжань несколько раз хлопнул глазами. Во взгляде его читалась благодарность.

- Мгм.

- И как он?

- Ему там... Спокойнее. Но он не может уйти на круг перерождения. Прикован цепью из грехов. Но он слышит, как я играю. Говорит, ему легче.

Сичень видел, что и самому Ванцзи от этого легче, а вместе с ним и Сиченю.

- Он сказал тебе ещё что-нибудь?

- Попросил жить. Ради него и тебя. И я буду. Обещаю.

Сичень не сдержался и снова обнял брата. Впервые в жизни он был благодарен Вэй Ину по-настоящему.