В этот день

Год спустя.

И вот снова тот самый день. Сичень ждал его и боялся. Да, брат обещал ему. Да, Ванцзи действительно словно понял какую-то истину, скинул с плеч часть груза и нашёл цель и причину жить. Весь этот год брат помогал ему с орденом, занимался с А-Юанем, тренировал младших адептов. А ещё играл по вечерам. Но не "Расспрос". Иногда "Покой", иногда другие песни ордена. Но сегодня... Сегодня может случиться что угодно, и как бы Сичень ни старался, перестать беспокоиться не мог. Сердцу ведь не прикажешь. Поэтому, как только солнце опустилось за горизонт, он пошёл к цзинши брата.

Сичень стоял напротив двери. Она была новая, деревянная. Год назад установили взамен старой, которую он выбил, разбив в щепки, потому что не рассчитал тогда силу. Он прислушался. Внутри было тихо. Слишком тихо. Сердце болезненно сжалось. "Нет, - билось в голове, - Нет, этого не может быть! Не снова, не ещё раз! Я же... Я же не выдержу, если он снова..." Он постучал. Нет ответа.

- Ванцзи?

Снова тихо. Сердце зашлось в бешеном ритме, кровь стучала в висках. "Нет нет нет, только не снова!"

- Брат?...

Сичень резко обернулся. За спиной стоял Лань Чжань: за спиной висел гуцинь, в руках - мешочек с чаем. На лице его читалось недоумение. "Конечно, он собирается играть всю ночь и ходил за бодрящим чаем, чтобы не заснуть" - Сичень усмехнулся.

- Ванцзи, прости, я просто перепугался без причины. Кажется, такими темпами я скоро параноиком стану, - Сичень виновато улыбнулся и уже собрался уходить, чтобы не мешать брату.

- Подожди.

Лань Сичень обернулся. Брат никогда не просил, не останавливал. А теперь стоял и сжимал в руках мешочек с чаем.

- Что такое?

- Ты хорошо умеешь заваривать чай. Можешь...

Лань Чжань замялся. Это было так смешно и непривычно, что Сичень еле удержался, чтобы не затискать младшего. Да, они давно уже не были детьми, но Ванцзи для него всегда будет просто младшим, которого хочется обнимать и защищать.

- Конечно могу. Идём.

Тем вечером в Гусу было спокойно. Тихая музыка, горячий чай. И, может быть, Сиченю показалось, но иногда в воздухе и на струнах под пальцами Лань Чжаня загорались маленькие смеющиеся искорки.