В этот день

"... Чжань... Лань Чжань... Лань Чжань!"

Лань Чжань резко открыл глаза и сел. Этот голос. Он узнает его всегда, везде, в любом состоянии и при любых обстоятельствах.

- Вэй Ин... - голос сел, или пропал совсем. Или воздух закончился, если он вообще был. Ему было всё равно на то, что вокруг. Перед ним был Вэй Ин. Не тёмный заклинатель, не Старейшина Илин, а просто Вэй Ин. Слегка прозрачный, словно сотканный из дымки.

- Лань Чжань! - дух выглядел удивлённо. Нет, во всей его фигуре сквозили искреннее непонимание и какая-то тревога. - Что ты тут делаешь? Ты... Ты не должен здесь быть! Как ты вообще?...

Он встал и заходил туда-сюда, а Лань Чжань... Просто сидел и не мог оторвать глаз. Вэй Ин был прекрасен. Он всегда был прекрасен, но сейчас с него как будто спала та тень, что покрывала его в последние месяцы жизни и что так отчётливо отпечаталась в памяти второго нефрита.

- Я скучал.

- Что? - Вэй Ин резко остановился и повернулся к нему.

- Я скучал, - повторил Лань Чжань, поднимаясь. В теле ощущалась странная лёгкость. Он опустил глаза на свои руки и увидел, что они тоже сотканы из дымки, правда, более плотной, чем у Вэй Усяня. - Каждый день. Каждый вечер перед сном играл "Расспрос". Ты не отвечал.

Он смотрел прямо в глаза напротив. Не красные, полыхающие огнём безумия, а серые, стальные, полные тревоги, но вместе с тем какого-то глубокого умиротворения. В его голосе не было упрёка, злости или желания уколоть. Была только тоска, боль и накопившаяся за годы ожидания усталость.

- Я... Так это всё время был ты?

- Мгм.

- Каждый вечер... Я думал, у меня глюки, - Вэй Ин немного нервно рассмеялся, - Я не думал, что ты... Что ты будешь скучать и каждый день играть.

Почему-то его слова больно укололи. Конечно, он не мог знать того, что чувствовал Лань Чжань, что переносил все эти годы. Не мог знать про нарушения правил, про наказания, про вино и клеймо под ключицей. Заметив его перемену в лице, Вэй Ин тут же затароторил:

- Прости! Я не хотел тебя как-то обидеть! Просто даже если бы я знал... Нет, я знал, я думал, я чувствовал, что это ты! Всегда чувствовал! Просто я не понимал...

- Почему тогда не пришёл? Хотя бы раз.

- Потому что... - Вэй Ин замялся, - Потому что не могу.

- Не можешь?

Вместо ответа Вэй Ин поднял полу своего туманного одеяния, и Лань Чжань увидел цепь, идущую от его ноги куда-то в туман.

- Что это?

- Мои грехи. Держат меня намертво. Понимаешь, это место (он обвёл рукой пространство вокруг) - что-то вроде пристанища для таких же испорченных и потерянных душ, как я. Здесь хорошо, но... Я не могу уйти на круг перерождения. Не могу уйти отсюда духом. Ничего не могу.

Лань Чжань наконец оглядел место, в котором очутился. Здесь было даже в некотором роде красиво: холмы вдалеке, скалы, высокая трава и туман. Повсюду. Словно весь этот мир был соткан из дымки и тумана.

- Но в таком случае, - Вэй Ин подошёл ближе, слегка наклонив голову, - Почему же ты здесь? Как и почему ты умер?

Лань Чжань замер. Как сказать? "Я скучал, и поэтому перерезал себе горло, чтобы снова тебя увидеть"? "Я больше не мог выносить жизнь без тебя, поэтому решил её закончить"? Нет, не так.

- Лань Чжань, - голос Вэй Ина опустился до шёпота, - Зачем?

Лань Чжань выдохнул. Конечно, он всё понял. Заблудшие души, недостойные перерождения - это либо те, кто ступил на тёмный путь, либо самоубийцы, сами избравшие смерть. Такое не прощается. На тёмный путь Лань Чжань не встал бы никогда, так что оставалось только второе. Лань Чжань поднял глаза. Хотелось сказать, объяснить, чтоб он всё понял, но Вэй Ин, всегда такой внимательный и чуткий к людям, оставался слеп к Лань Чжаню даже после смерти.

- Я сам выбрал такой путь. Я скучал, ты не отвечал. Было больно, я больше не мог так жить.

Вэй Ин замахал руками:

- Подожди-подожди, я не понимаю! Только не говори, что ты... О, Небеса!

- Я люблю тебя.

Всё вокруг как будто остановилось. Туман, и без того перетекавший слишком неспешно, совсем замер. Лань Чжань сам испугался, не ожидая от себя, что скажет это вот так. Вэй Ин просто стоял, и смотрел на него, будто и сам не верил. Но на его лице не было ужаса. Было недоумение, неверие, но смешанные с какой-то странной надеждой.

- Повтори.

- Я люблю тебя.

Вэй Ин смотрел на него ещё несколько секунд, а потом уголки его губ поползли вверх, и он начал смеяться. Громко, заливисто, но с нотками какой-то горечи. Лань Чжань смотрел на него и думал, что умрёт ещё хоть сто раз, чтобы смотреть на этого бесстыдника.

- А я ведь всегда думал, что ты ненавидишь меня! И подумать только, нам обоим надо было умереть, чтобы... Право, Лань Чжань, мне совестно перед твоим братом. Ведь тебе пришлось оставить его ради этого.

Брат.

Голову вдруг резко сдавило. Тело запульсировало, как будто в него толчками вливали энергию, и словно сквозь толщу воды он слышал голос. До боли родной, но теперь срывающийся, полный боли и отчаяния: "Просто я и так потерял слишком много и слишком многих, чтобы теперь потерять ещё и тебя. Я не позволю, не отпущу. Слышишь? Не отпущу!". Лань Чжань зажмурился. Его тело, вернее, то, что сейчас было вместо его тела, рвалось обратно, как будто его вытягивали силой, но разум... Разум требовал остаться. Разум цеплялся за Вэй Ина, такого настоящего, такого наконец близкого в этот момент! И разум же требовал вернуться к брату, прекратить его страдания. Он метался, душа словно разрывалась напополам.

- Эй, - услышал он тихий, такой непривычно мягкий голос совсем рядом и вскинул голову. Над ним наклонился Вэй Ин (Лань Чжань и не заметил, в какой момент повалился на колени), - Тебя, кажется, зовут. Пора прощаться.

Лань Чжань смотрел на его лицо. Такое родное, такое бесконечно любимое. То, что преследовало его в кошмарах все эти годы и то, которое он представлял раньше в самых сладких мечтах. И Лань Чжань почувствовал, как в первые в жизни из глаз начинают течь слёзы.

- Я не могу. Не могу тебя бросить. Ты не вернёшься. Я не могу.

- Можешь, - Вэй Ин протянул ему руку, - Можешь и должен. Там твой брат. Он жив. А я уже умер. Мне ничем не помочь, в отличие от него. Теперь я знаю, кто играет по вечерам. Я буду слушать, и на душе будет становиться легко. И я буду вспоминать тебя. И, возможно, однажды мы снова встретимся, потому что... Я тоже люблю тебя, Лань Чжань.

Он нагнулся и поцеловал Лань Чжаня. Аккуратно, в лоб, туда, где была его лента. Лань Чжань задыхался, хотя уже был почти мёртв. Его разрывало: безумно хотелось остаться, но надо было уйти, и от этого слёзы только сильнее лились.

- Не плачь. Не пристало второму нефриту слёзы лить по какому-то умершему заклинателю, - усмехнулся Вэй Ин в своей привычной форме, - Давай, иди. Живи. Ради брата, ради себя, ради... Ради меня.

Последнюю фразу Лань Чжань уже еле расслышал. Его дёрнуло, всё вокруг стало расплываться.

- Вэй Ин!

- До встречи, Второй молодой господин Лань!

Это было последнее, что он услышал перед тем, как очнуться уже в реальности.