24.
— Эй! А Мишель? — я упиралась каблуками в пол, но брюнет оказался сильнее.
— Ею займётся Джек.
Больше он ничего не сказал. На улице было жутко холодно. Мы быстро дошли до его машины. Он, как обычно — любезный, но со своей грубостью — открыл мне дверь и чуть ли не затолкал на переднее сиденье.
— И что это было? — громко спросил он, пристёгивая меня.
— Буду я тебе ещё отчитываться. Поехали домой.
— Сейчас я решаю, что тебе делать. Говори. Я не шучу, Лили. Я очень зол.
— Ну... мы хотели повеселиться, — я пожала плечами и неловко улыбнулась.
— Я вижу, — ответил он, сверля меня взглядом. — Зачем? Почему ты так много выпила?
— Так праздник же...
— Не ври. Ты не пьёшь просто так. Ты не пьяница. Что-то случилось. Говори.
— Какой ты молодец, всё обо мне знаешь. Точно не сталкер?
— Не смешно. Лили, что случилось, мать твою? — его тон со злости сменился на раздражение, делая его более уязвимым и красивым.
— Ну... Кевин мне изменил. Вот и всё. Мишель сказала — надо пойти и расслабиться.
Я бы могла расплескать своё горе и нажаловаться, но ныть не хочется. Не перед ним.
Его лицо изменилось мгновенно. Брови поднялись, глаза распахнулись чуть шире, рот приоткрылся. Голова на секунду повернулась к рулю и снова ко мне.
— Он изменил тебе? — еле слышно проговорил он. — Когда?
— Сегодня, — дышать стало тяжелее, в носу защипало. От воспоминаний тошнит. При упоминании имени Кевина становится плохо.
Он тяжело вздохнул. Посмотрел вниз.
— Как ты узнала?
— Я пришла домой... захожу в комнату, а там он и Ами... я... я...
Больше ничего не вырвалось из моего рта. По лицу потекли предательские слёзы. Не знаю, из-за чего — из-за резко накопившейся обиды, из-за алкоголя или своего жалкого вида. Стало стыдно. Ненавижу показывать себя слабой перед ним.
— Чёрт, — он поднял взгляд на меня. — Не плачь, Лили... не надо...
Пару секунд его рука поглаживала моё плечо, а потом, неожиданно, он крепко обнял меня.
— Не плачь, Лили... он дурак. Идиот. Мразь. Забудь его. Посмотри, кто ты и кто он. Ты ведь красивая... добрая, хорошая... Он тебе не нужен. Он не достоин тебя. Не плачь...
Джейвон перебирал мои волосы, я чувствовала его встревоженное дыхание. Я отстранилась первой. Было неловко в его объятиях.
— Прости меня...
— За что?
— За то, что не послушала тебя. Ты был прав, — я положила голову на спинку кресла и повернулась к нему. Хотелось отвернуться, я чувствовала, как превращаюсь в помидор, но тело будто тянулось к нему.
— Не извиняйся, Лили. Ты ведь верила. Забудь. Просто не думай об этом больше. Он никогда тебя не был достоин.
Его рука убрала прядь волос за ухо, а большой палец коснулся моей щеки, аккуратно проведя по ней. Дыхание перехватило, но он не замечал. Брюнет подвинулся ближе, изучая моё лицо, затем платье.
Я подняла голову, села ровно. Он отдёрнул руку резко, будто обжёгся. Сейчас я ни о чём не думала. Знала, что пожалею, но мигом выбросила это из головы. Это будет потом. А сейчас я хочу просто побыть с ним. Мне не нужно мстить. Мне нужно получить, почувствовать то, что мне действительно нужно. Мне хорошо с ним. И я, блять, не знаю, почему.
— Всё равно прости...
Моя рука потянулась к его щеке. На лице парня играли смятение и удивление.
— Лили... — его голос осип. — Что ты... чёрт. Не надо. Ты потом пожалеешь.
— Джейвон...
Я потянулась к его губам и медленно коснулась их. Он старательно сжал их, не отвечая на поцелуй, но и не отстраняясь. Мои губы продолжили целовать его, и вскоре он сдался, пробормотав ругательство себе под нос.
Его руки обхватили мою голову, губы впились в мои с приятной болью. Он наклонился вперёд, и я почти касалась окна пассажирского сиденья. Когда Джейвон углубил поцелуй, то подхватил меня и усадил к себе на колени. Теперь мы сидели на его сиденье, а наши губы сливались в сладком, пьяном, ненормальном поцелуе. Все мысли унесло мгновенно. В салоне резко стало жарко и душно. Его руки, поглаживающие мою спину, спускались всё ниже. Медленно и мучительно. Стало щекотно, появились мурашки. Я приподнялась, опускаясь на него снова.
— Чёрт, Лили, — прорычал он, отрываясь от моих губ. — Ты нарываешься.
Он начал целовать мою шею. Поначалу мягко, а потом уже кусать, оставлять следы. Таких поцелуев у меня ещё никогда не было. Даже с Кевином. Да что о нём? Мы никогда не целовались так страстно и долго. Чмок в губы, в щёки, и иногда подольше. Всё.
— Всё, — выдохнул он мне в шею. — Пора остановиться. Иначе потом я сделаю то, к чему ты ещё не готова.
Джейвон снова посадил меня на сиденье и завёл двигатель.
Мы ехали молча. Я иногда бросала на него короткие взгляды и видела, как он сжимает руль, тяжело дышит и снова злится — но уже не так, как раньше.
***
Я проснулась от ярких и назойливых лучей солнца. Они ослепили комнату — слишком жестоко для человека, проснувшегося с бодуна. Я огляделась. Большие окна в пол, занимающие почти всю стену слева. Всё по минимуму, но чётко и красиво. Мрачно-богатый минимализм, если кратко. Я поняла, где я, но была поражена тем, что нахожусь в комнате самого Уолтона. В моих воспоминаниях он никого не пускает сюда и запрещает там находиться.
На прикроватной тумбочке стоял стакан воды и две таблетки от головы. Позаботился. Надо же.
Я подошла к зеркалу. На мне была чужая футболка, доходящая до середины бедра. Я ужаснулась. Хорошо, что комплект нижнего белья был на мне. На шее красовались багровые засосы. Перед глазами всплыли те поцелуи, голоса, звуки. И я поняла, что не чувствую стыда. Вообще. Только радость и неловкость, потому что не знаю, что делать дальше.
Я спустилась вниз. Джейвон стоял у плиты и готовил. Пахло панкейками. Я аккуратно подошла к нему — он правда их готовил! Ни хрена себе. Уж я никак не думала, что он умеет готовить панкейки.
— Доброе утро, Лили. Как ты себя чувствуешь? — спросил он, не оборачиваясь.
— Доброе. Я в порядке. Спасибо.
Он повернулся ко мне, осмотрел с ног до головы, замер на шее и слегка улыбнулся.
— Ты всё помнишь? — спросил он, глядя на следы, оставленные им.
— Помню...
— Жалеешь?
— Нет.
Уголок его рта дёрнулся, но он не позволил себе улыбнуться. Джейвон отодвинулся от плиты и сделал шаг ближе.
— Можно? — он обхватил моё лицо руками, вглядываясь в меня своими тёмными глазами.
Я ничего не успела сказать, как он нежно прильнул к моим губам, а через секунду отстранился. Затем повторил эти короткие, тёплые поцелуи ещё пару раз.
— Там горит, — сказала я, пока он продолжал целовать меня.
— Что?
— Панкейки горят.
— Чёрт.
Он отстранился, выключил плиту и повернулся ко мне с виноватой улыбкой.
— Я не закончил.
Поцелуи пришлось прервать — мой желудок требовал еды. За столом я вспомнила про одежду и спросила. Он действительно переодевал меня, но ничего не сделал. Поверю ему, хотя, глядя на него, не поверишь.
— Давай доедай и собирайся.
— Куда? — удивилась я.
— Гулять. Буду развлекать тебя, чтобы ты не грустила. Мне не нравится, когда ты грустишь. Ты красивее, когда радуешься.
Я смущённо улыбнулась и опустила взгляд в почти пустую тарелку. Пора научиться отвечать на комплименты, а то снова выгляжу глупо.
— А куда поедем-то? — спросила я, поднимая голову.
— Узнаешь, — он озорно улыбнулся и вышел из комнаты, оставляя меня в смятении.