20.
Лили
Что я сделала? Грёбаный коньяк.
Я рухнула в постель, зарываясь лицом в подушку, будто это могло спрятать меня от реальности, стереть вину, сделать меня свободной. Этого поцелуя не должно было быть. Нельзя. Почему я позволила — не отодвинулась, а ответила?
Вопрос повис в воздухе без ответа.
Я перебирала в голове варианты, но ни один не казался правдивым. Может, это была злость на Кевина? Его ревность, его слова, его холодность за последние недели — всё это накапливалось где-то под рёбрами, и в тот вечер, под коньяк, под его усталый голос... просто выплеснулось. Но разве это оправдание? Нет. Объяснение — да. Но не оправдание.
Я закрыла глаза и провалилась в тревожный сон, так и не найдя ответа.
Несколько часов ранее
Я давно не звонила Кевину — вечно занята то я, то он. Когда свободное время совпало, я набрала его номер.
— Привет, любимая. Как дела? — раздался чуть осипший голос Кевина.
— Всё хорошо. Скучаю по тебе. Когда приедешь? — улыбка сама натянулась на лицо. Как давно я не слышала его голос.
— Через две недели. Чем занимаешься, Ли?
— То работаю, то отдыхаю. Ничего интересного. Лучше о тебе поговорим — ты-то явно лучше время проводишь.
— Ничего интересного? Уверена? Тогда какого чёрта я узнаю от других, что ты стала видеться с Уолтоном каждый день?! Лилиан, ты в порядке вообще? — его голос стал грубым и острым, как нож.
Я на секунду застыла. Что? Как? Когда? Кто ему сказал?
Я не считала наши встречи чем-то плохим. В них я находила себя, могла услышать мнение человека, от которого не завишу, могла выговориться. Это не предательство. Это не ненормально.
— Кто тебе сказал? — голос стал тише. Не от страха — от волнения: кто тут нанялся в докладчики?
— Это не важно, Лили. Похвастайся хоть. Вы уже переспали с ним? Как тебе его поцелуи, прикосновения? Нравится?
Я не верила, что это говорит добрый, милый Кевин.
— Что ты так завёлся? Как ты вообще додумался до такого? Мы просто говорим. Наши встречи заканчиваются разговорами. Всё.
— Мг. Ещё что расскажешь?
— Почему ты мне не веришь?
— Потому что ты ведёшь себя как шлюха. С каждой вашей встречей я убеждаюсь в этом всё больше. Выставляешь меня дураком. Вы слишком много видитесь. Давай сразу расстанемся, раз с ним тебе легче, да?
— О чём ты говоришь? Ты не в себе! Не я виновата, что ты меня никогда не слушаешь, а говоришь только о себе.
— Вот и жалобы пошли, — сказал он без энтузиазма.
— Это не жалобы, а факт. Не только я тут провинилась. Вспомни, когда ты за меня заступился? Ты спустя месяц «вмазал в морду» своему другу, чего я, кстати, не заметила. Он ходил с такой же наглой и улыбчивой рожей. Ты хоть раз позаботился обо мне по-настоящему? А на вечеринках? Почему я нахожу тебя дома у нас — благодаря Амелии? Почему ты не был рядом со мной, если был такой договор? Почему не спросил у других, где я?
— Продолжай делать меня виноватым. Тебя никто не просил пить. Где ты вообще переночевала?
— Тебя, между прочим, тоже. Я спала в кровати... с Уолтоном. Скажи спасибо Амелии. А то, что ты оказался у нас, тоже очень интересно.
— А ты, оказывается, ещё давно прыгнула к нему в постель? Ещё и спрашиваешь, почему тебе не верят? Шлюха.
Звонок сброшен.
Я не чувствовала обиды. Не на что обижаться — разве что на частицу правды. Я, может, и провинилась — тем, что не сказала сразу. Но шлюхой я не была ни разу. Внутри накапливалась злость. Жгучая, неприятная.
Перестану ли я видеться с Уолтоном? Нет. Назло Кевину — пойду к Джейвону. Я бы, может, и не пошла, если бы Кевин не начал меня оскорблять и вести себя как ревнивый ребёнок.
Сейчас
Прошла неделя.
Я всё так же виделась с Джейвоном. Но мне было стыдно, неловко. Чаще всего я его просто слушала. Старалась концентрироваться, но всё равно думала о своём. Слишком стыдно после того поцелуя.
Всё слишком сложно. Нелогично. Глупо. Именно глупо. Наше общение разродилось из кофейни, и случилось то, чего я опасалась с той уборки в его доме. Я этого избегала, не хотела, не хотела с ним общаться. Но получилось по-другому. Я узнала этого человека иным — совсем не таким, каким он позиционирует себя. Он оказался душевным.
Но тот поцелуй...
Я виню себя. Я позволила себе открыться и сблизиться. Я позволила ему поцеловать меня — и сама ответила. Что со мной не так? Почему я почувствовала тепло и трепет? Неужели мне так не хватало Кевина?
Кевин ни разу не написал, не объявился, не позвонил. Его активность в соцсетях, напротив, стала просто неприличной — новые фото, лайки под постами каких-то девушек, истории с этой Фиби. Я пару раз написала ему сама — он проигнорировал. Что ж, это его выбор. Я не собиралась умолять о внимании.
О поцелуе он, к счастью, не знает. И не должен. Ни к чему ему эти подробности — мы и так едва не расстались. Да и что я скажу? «Я поцеловала другого, потому что мне было обидно и одиноко»? Он не поймёт. Даже если объясню, он услышит только то, что захочет.
Так что пусть остаётся в неведении. Слишком многое поставлено на карту, чтобы рушить всё из-за одного пьяного вечера.
***
Каникулы закончились
Почти все студенты снова приехали. Некоторые до сих пор на отдыхе — интересно, как они договорились с канцлером.
Кевин приехал. Не знаю, что случилось. Он постучался в комнату, я открыла — а он ввалился пьяный и сразу на колени рухнул. Извинялся. О господи. Не каждый день такое происходит. Он протрезвел, мы нормально поговорили. Блондин сто раз извинился, понял, что был не прав, и сказал, что надо всё забыть.
Что или кто помог ему переключиться и извиниться — осталось загадкой. Он вообще приехал загадочным.
Но я... простила.
Шагая по кампусу, я уже думала над заданием по визуализации коллекции. Мы получили задание: сделать серию фото для дизайнерского портфолио. Дизайнер — это не только работа с тканью и стилем, но и умение правильно подать вещь: поза, свет, ракурс. Нужно понимать, как лучше позиционировать вещь, чтобы она зацепила, выглядела достойно, красиво — так, чтобы захотелось примерить или без стыда поместить снимок в модный журнал.
Я знала, кто мне может помочь.
Джейвон.
Именно он. У него уже есть опыт в таких съёмках. У него идеальная лицевая карточка — с ней любая фотография получится выигрышной. А одежда, которую нам выдали, сядет хорошо именно на него — на его спортивную, рельефную фигуру.
Я решила найти его по пути, чтобы попросить о помощи. К счастью, наткнулась на него около выхода. Он стоял со своей компанией — без девчонок, и то хорошо. В присутствии Тикани я всё ещё чувствую себя потерянной мышью, как она и сказала.
— Джейвон! — окликнула я.
На мой голос обернулся не только он — вся компания. Я всё ещё стояла чуть поодаль, боясь сделать лишний шаг и нарваться на насмешку.
Он вышёл из круга. Парни снова отвернулись и продолжили разговор.
— Чего хотела? — вид усталый, даже измотанный. Руки в карманах, взгляд говорящий: «быстрее говори, иначе уйду».
— Можешь помочь мне кое с чем? — осторожно начала я. — Мне нужно...
— Нет, — стальным голосом ответил он.
— Но... ты не дослушал, подожди...
— Нет, я не могу тебе ни с чем помочь, — продолжил он.
— Почему?
— С каких пор я тебе должен помогать? — он выгнул бровь. Я чувствовала себя унизительно — будто маленькая собачка, которая бегает вокруг хозяина и ждёт лакомство.
— Я... я хотела попросить тебя как друга. Подумала, что согласишься, — я отвела взгляд, не в силах смотреть в его тёмные глаза.
— Мы не друзья, Лили, — противная, тщеславная усмешка. — Те встречи, душевные разговоры... они ничего не значат. Это не значит, что мы стали друзьями. Не будь такой наивной. И не путай, когда мне плохо, с тем, что ты мне нужна.
Слова били сильнее оружия.
Вот значит как. Я приходила к нему, всегда слушала, поддерживала — он с радостью принимал помощь. А теперь всё вернулось в прежнее русло. Даже ухудшилось.
Сердце забилось быстрее. Я закусила губу и почувствовала горечь в горле — ту самую, что бывает перед слезами. Резко вдохнула.
Ну и ладно. Нужен он мне. Попрошу кого-нибудь другого.
Я улыбнулась. Натянуто, через силу. Но легче на душе не стало.