18.
Мы втроем сидели за столом. В воздухе висело напряжение — Кевин даже не притронулся к еде, только бросал испуганные взгляды то на меня, то на Амелию. Что происходит?
Вдруг Кевин резко встал, накинул пиджак, бросил короткое «пока» — и вышел, ничего не объяснив. Это выглядело подозрительно. Слишком подозрительно.
Я повернулась к Амелии с вопросительным взглядом. Она лишь пожала плечами.
К вечеру я занялась поисками кофейни для подработки. Недалеко от кампуса нашлась «Starbucks» — удобно, рядом, не нужно тратить время на дорогу. Я заполнила анкету соискателя: стандартная форма — личные данные, график доступности, опыт работы (пустой, но что поделать). Отправила. Через час пришёл ответ — приглашение на ознакомительную смену. Ничего сложного, просто посмотрят, как я впишусь.
Ночь сменилась утром быстрее, чем хотелось бы. Я собиралась так, будто меня ждало собеседование в крупную корпорацию, а не первая смена в заведении, где главное — не перепутать сиропы.
На улице было холодно. Ветер резко ударил в лицо, и на секунду я забыла, как дышать. Дублёнка и тёплые штаны не спасали — пришлось ускорить шаг. До кофейни я дошла за восемь минут. Я была здесь однажды — и больше не возвращалась, потому что один стаканчик здесь стоил как целая упаковка хорошего кофе в обычном магазине.
Внутри было тепло и пахло зернами. Двое бариста сразу обратили на меня внимание — девушка и парень, на удивление похожие друг на друга, будто двойняшки.
— Вы по поводу работы? — спросила девушка.
Я кивнула, объяснила, что подавала заявку и меня попросили прийти.
Она мягко улыбнулась, взяла меня под руку и повела к неприметной двери в углу зала.
За дверью оказался небольшой кабинет. За столом сидел мужчина лет сорока — бритая голова, тяжёлый взгляд, строгий костюм. Он отложил телефон и поднял глаза.
— Лилиан Доусон? — спросил он.
— Да.
— Мистер Кларк, — представился он коротко, без лишних церемоний. — Видел вашу заявку. Опыта нет. Придётся учить с нуля.
Я промолчала — возражать было нечего.
— Черри, — позвал он девушку. — Покажешь ей всё. Обучение — за тобой. К концу дня доложишь, как идёт.
Черри кивнула и жестом пригласила меня выйти.
Первые полчаса она просто водила меня по залу — показывала, где что лежит, как устроена касса, где сиропы, где запасные крышки, где салфетки. Запоминать приходилось на ходу.
Потом мы перешли к кофемашине. Черри объясняла спокойно, без спешки: как загружать зёрна, как настраивать помол, как продувать группу перед варкой. Я старалась не перебивать и просто смотреть. Запоминать порядок движений — сначала правая рука, потом левая, сначала пар, потом вода.
Она дала мне попробовать сделать эспрессо самой. Получилось горько и слишком быстро — я забыла вовремя остановить пролив. Черри не ругалась, просто показала ещё раз и сказала: «Считай до двадцати пяти. Не быстрее, не медленнее».
Со второй попытки вышло лучше. С третьей — почти нормально.
Потом были капучино и латте. Черри показала, как вспенивать молоко — чтобы пена была плотной, без крупных пузырей, и температура не поднималась выше шестидесяти пяти градусов. Я перегрела первый раз — молоко зашипело и побежало через край. Черри негромко сказала: «Слушай звук. Оно само подскажет, когда хватит».
К середине смены я уже могла сделать простой заказ без подсказок. Парень, которого звали Гарри, иногда подходил проверить, кидал короткое «нормально» и возвращался к своим делам.
Черри научила меня правильно протирать носик питчера, промывать кофемашину между варками, ставить чашки на подогрев заранее. Мелочи, из которых складывается скорость.
К концу дня я чувствовала, как горят пальцы — от горячего молока и постоянного контакта с металлом. Но в голове наконец-то выстроилась схема: зёрна — помол — тамповка — пролив — молоко — температура — подача.
Черри оставила меня на полчаса одну у стойки — проверить, как я справлюсь без подсказок. Я приняла три заказа. Не идеально, но без провалов.
Когда вечерняя смена подошла к концу, Черри зашла в кабинет к мистеру Кларку. Я осталась в зале, закручивая крышки на сиропах.
Она вышла минут через пять.
— Мистер Кларк сказал, что завтра выйдешь в первую смену на пробный день, — она улыбнулась. — Не быстро, но понятливо. Это главное.
Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое — может, гордость. Или просто усталость, которая наконец-то перестала быть тяжёлой.
Черри дала мне свой номер — сказала, если что, звони, меня завтра на смене не будет.
Я улыбнулась и вышла из здания. Весь день пробыла в кофейне, но возвращаться домой совсем не хотелось. На улице было слишком красиво: золотые фонари волшебно подсвечивали хлопья снега, летящие вниз.
Казалось, будто я в рождественской сказке — пока шла домой. Улочки украшены, на витринах — новогодние сладости, подарки, одежда. Хотелось бы отпраздновать Рождество именно так. Но у нас даже ёлки нет. Только на входе, рядом с управляющей.
Три недели мы с Мишель будем одни. Третья подружка и парень уехали в свои города. Как интересно — почти никто на самом деле не из Нью-Йорка. Кевин предлагал поехать с ним, познакомить с родителями. Но какие, к чёрту, знакомства, когда мы встречаемся меньше месяца? А уж знакомиться с его семьёй — слишком рано. Я не доверяю ему настолько, чтобы сидеть за столом с его матерью и обсуждать наши отношения.
***
Полторы недели спустя
После Рождества сказка закончилась. Я ходила на работу: либо приходила утром и работала до обеда, либо наоборот — с обеда до позднего вечера.
Мы с Мишель хорошо отпраздновали Рождество: купили много еды, повеселились, выпили, посмотрели фильм.
Но пора вернуться в обычное русло.
Сегодня я работала с Черри в вечернюю смену. Я хорошо сдружилась с девушкой. Она невероятно интересный человек — столько сумасшедших историй я ещё никогда не слышала.
Время 21:31. Через полчаса закрываться. Клиенты уходят, я потихоньку закрываю сиропы и протираю столы. В кофейне совсем пусто — даже Черри убежала куда-то в подсобку.
Я уже протянула руку к кофемашине, чтобы выключить, как вдруг входная дверь открылась. С улицы ворвался холодный ветер, и вместе с ним — фигура в чёрной куртке. Лица не видно — капюшон натянут глубоко.
Я замерла.
Почему-то внутри ёкнуло. Не от страха — от какого-то смутного, глупого предчувствия.
Человек снял капюшон. Стряхнул снег с плеч.
И я узнала его по одному только движению — как он повернул голову, как провёл рукой по волосам.
Джейвон.
Я думала, он уехал.
Он подошёл к стойке, не глядя на меня — достал телефон, пролистал что-то, убрал.
— Можно какой-нибудь крепкий кофе? Но необычный, — голос хриплый, будто он замёрз или не спал сутки.
— Конечно, — ответила я и сама не узнала свой голос — тихий, какой-то... осторожный.
Он поднял взгляд от телефона. Посмотрел на меня. Секунду — просто смотрел, будто не верил.
— Лили?
Я кивнула и отвернулась к кофемашине. Пальцы слегка дрожали, когда я загружала зёрна. Почему — непонятно. Может, от неожиданности. Может, от того, что он выглядел... разбитым. Под глазами тени, губы сжаты в тонкую линию.
— Не знал, что ты здесь работаешь, — сказал он, опираясь на стойку. — Как давно?
— Почти две недели.
— Нормально уже. — Он помолчал. — А почему не поехала к своим на каникулы? Почти все уехали.
— Не получилось, — коротко ответила я, не вдаваясь в подробности. — А ты? Я думала, ты в другом городе.
— Был. Уже вернулся.
Он не уточнил — почему. Я не стала спрашивать. Пока не стала.
Я подала ему напиток — двойной эспрессо с корицей и каплей ванили, почти чёрный, но с мягким привкусом. Сама придумала однажды, когда хотелось чего-то тёплого и странного.
Он отпил. Кивнул — одобрительно, молча.
— Дерьмово всё, — сказал он вдруг. — Лучше бы вообще не ездил туда.
Я посмотрела на него внимательнее. Усталый. Измотанный. И грустный — по-настоящему, не напоказ.
— Что случилось? — спросила я осторожно. В голосе, наверное, прозвучало что-то тёплое — потому что он не огрызнулся, не сказал «не твоё дело». Вздохнул.
— Долго объяснять, — он сделал ещё глоток. — Сколько с меня?
Я назвала цену. Он протянул деньги — с хорошими чаевыми, слишком хорошими.
— Во сколько вы закрываетесь?
— Через полчаса. А что?
— Хочу поговорить с тобой.
Я замерла.
— С чего вдруг? — я постаралась, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно дрогнул. — Джейвон, это всё, конечно, прекрасно, но мне ещё возиться здесь. Это много времени займёт... и...
— Идите, прогуляйтесь, парочка, — раздалось у меня за спиной.
Я обернулась. Черри стояла в дверях подсобки с улыбкой — хитрой, но не злой.
— Я всё закрою и уберу, Ли. Не отшивай красавца.
Она подмигнула и скрылась обратно, не дав мне возразить.
Я снова посмотрела на Джейвона. Он ждал. Без привычной усмешки. Просто ждал.
— Ладно, — сказала я тихо, не понимая, зачем соглашаюсь.
Мы вышли на улицу. После Рождества сказка исчезла — фонари горели всё так же, но снег уже не казался волшебным. Просто холод. Просто ночь.
— Так в чём дело? — спросила я, шмыгая носом. Холод щипал щёки. — Почему захотел поговорить?
Джейвон шёл рядом, засунув руки в карманы. Молчал. Я думала, он сейчас скажет что-то вроде «забудь» или отмахнётся. Но нет.
— Я устал, — сказал он тихо. — Не от тренировок. Не от учёбы. От всего. Хочется просто... побыть с кем-то, кто не будет ничего требовать.
Я шла рядом и слушала. Он говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом.
— А ты единственная, к кому можно обратиться, — продолжил он. — Больше не с кем. Дилан — он хороший, но он не поймёт. У него всё всегда просто. А я тебя знаю. Ты выслушаешь.
Я удивилась. Не тому, что он так сказал — а тому, что он это вообще признал.
— С чего ты взял? — спросила я. — Что я выслушаю?
Он остановился. Повернулся ко мне. В свете фонаря его лицо выглядело резким — скулы, тени под глазами.
— Потому что ты всегда слушала. Даже когда я был идиотом.
Я не нашлась, что ответить. Мы пошли дальше.
Мы разговорились. Сначала осторожно, потом всё свободнее. Я сама не заметила, как перестала сжиматься внутри, ожидая подкола. Джейвон спрашивал про работу, про Мишель, про то, как я провела Рождество. Я отвечала коротко — рассказывать было нечего. Но он не давил.
А потом — я не поняла, как это началось, — он стал рассказывать сам.
Про бои. Про школу. Про то, как впервые вышел на ринг и сломал нос сопернику в первом же раунде. Как отец тогда гордился им. Как потом перестал.
— Ты не представляешь, каково это, — говорил он, глядя куда-то вперёд, на пустую улицу. — Когда ты для кого-то — только повод для гордости. Не человек. Не сын. А проект. Удачный или нет.
Я слушала. Мы дошли до парка — совсем пустого в этот час. Снег скрипел под ногами. Где-то вдалеке лаяла собака.
— А ты как отпраздновал Рождество? — спросила я осторожно. — Расскажешь, что случилось?
Джейвон долго молчал. Я думала, он не ответит.
— Приехал в Атланту, — начал он глухо. — Первый день — нормально. Джейла приехала с Нэт, Даэло радовался подаркам. Мать улыбалась. Отец обещал не поднимать тему бизнеса. Сказал: «Отдохни, сын». И продержался до утра следующего дня. — Он горько усмехнулся. — За завтраком начал: «Джейвон, я тут подумал...» Я сразу сказал: нет. И понеслось.
Мы сели на скамейку. Холод пробирался сквозь куртку, но уходить не хотелось.
— Он стоял на улице, на морозе, и орал на меня, — Джейвон смотрел в снег. — Что я опозорю фамилию. Что бокс — для быдла. Что я неблагодарный. Что он из меня человека делал, а я... В общем, всего наговорил.
— И ты уехал?
— Не сразу. Я ещё два дня терпел. Думал, может, одумается. Извинится. — Он сжал челюсть. — Не дождался.
Я заметила, как его голос дрогнул на последней фразе. Он быстро взял себя в руки, но я успела услышать.
— Мать пыталась сгладить, — добавил он. — Но потом привела на ужин какую-то Кэйти. Дочку своих друзей. Сказала: «Вы просто познакомьтесь». Я так и не понял — она всерьёз решила меня сосватать или просто хотела отвлечь от ссор с отцом. Но тот факт, что она даже не спросила, нужно ли мне это...
Он замолчал.
— Зачем им всё это? — спросил он тихо. — Зачем они делают вид, что заботятся, а потом... Не знаю.
Я смотрела на него и не узнавала. Это был не тот Джейвон, который требовал разблокировать телефон и врывался в мою комнату. Другой. Сломанный. Усталый.
— Наверное, потому что они хотят как лучше, — сказала я медленно, подбирая слова. — Только по-своему. И не спрашивают, нужно ли нам это «лучше». Родители часто видят не нас, а версию себя в нашей голове. И обижаются, когда мы не совпадаем.
Он долго молчал. Потом повернулся ко мне.
— Ты права, — сказал он тихо. — Спасибо тебе, Лили.
— За что?
— За то, что выслушала. И поговорила. Мне этого не хватало.
Я вдруг поняла, что мне тоже не хватало. Простого разговора. Без игр. Без масок.
— Да брось, — сказала я, отводя взгляд. — Обращайся, если что.
Слова вылетели раньше, чем я успела подумать. Но я не пожалела.
Джейвон усмехнулся — на этот раз не колко, а скорее устало.
— Хорошо. Потому что мне, видимо, понадобится ещё пару сеансов. А ты сама сказала — обращайся. Так что не жалуйся потом, что я тебя достал.
Я фыркнула. Встала со скамейки.
— Не достанешь.
Он поднялся следом.
— Посмотрим.
Мы пошли обратно — к кампусу, к её кофейне, к его пустой квартире. Снег всё так же падал, но теперь он казался не просто холодным. Каким-то... светлым.