15.
— О чём ты? — спросил он, выгибая бровь.
— О твоём предложении. Я согласна стать твоей девушкой.
Он остановился, его рот приоткрылся от удивления, а спустя несколько секунд он улыбнулся.
— Правда? Ты серьёзно?
— Да, — я кивнула и сама не заметила, как улыбка озарила моё лицо.
Блондин притянул меня к себе и обнял так крепко, как никогда. Мои руки неуверенно поднялись, и я ответила на объятие. Я вздохнула, почувствовав лёгкость — всего на секунду, но этого хватило.
Он отстранился, посмотрел на меня с улыбкой, переводя взгляд с глаз на губы. Я не успела вздохнуть, как он прижался к моим губам, бережно положив руки мне на плечи. Поцелуй не длился долго — я почти ничего не поняла. Почувствовала лишь мимолётное тепло и искру, но после поцелуя не осталось и следа. Я неловко улыбнулась, не зная, как реагировать. В голове тут же всплыл поцелуй с Уолтоном — щёки мгновенно стали пунцовыми. «Нет, Лили, даже не смей сравнивать!»
— Получается, теперь могу называть тебя любимой? — спросил блондин, облизывая губы.
— Получается...
***
Две недели пролетели слишком быстро. Я ничего не успевала осознать, просто плыла по течению, улыбаясь без причины. Через неделю Рождество. Совсем не верится, что уже середина декабря. По традиции устроят вечеринку перед праздником — в эти выходные, потому что на сами каникулы почти все разъедутся.
Я бы тоже уехала к родным в Рочестер. Мы всегда отмечали Рождество с моим любимым кузеном — Финном. Он старше меня на четыре года. В детстве мы часто дрались и ругались, как свойственно всем кузенам, но сейчас он мой друг, психолог и самый родной человек. Я даже не знаю, как отблагодарить его за всё. Он столько раз помогал мне с покупками, с поступлением и переездом, хотя вовсе не обязан. Я благодарна ему безмерно. Хочется встретиться и с ним, и с подружками. Пусть настоящих подруг оказалось всего две из семи — я рада, что окружена верными спутницами.
Но я не могу уехать: дорога займёт много времени и денег. С возрастом приходит понимание: никто не будет тебе помогать, и ты правда никому не нужна, кроме родных.
Я решила попробовать подработать на зимних каникулах. Пока не решила — работать официанткой в кафе или баристой в кофейне. Нужно выбрать что-то простое, без долгого обучения. Бариста выигрывал по всем пунктам: учиться долго не надо, работать можно без жёсткого графика — по вечерам в будни и сменами в выходные.
Я сидела за столом, ела пюре с курицей и салатом. Не отменно, но вполне съедобно.
На телефон пришло уведомление от Кевина. Я улыбнулась, открывая чат. Я отпустила все сомнения и стеснения. Всё шло хорошо — стабильно, без проблем и ссор. Кевин стал ещё добрее, чем до отношений. Думаю, это потому что больше не нужно притворяться — можно просто любить? Это слово было до сих пор непривычным. Я не знала, с чем сравнить. До Кевина у меня были отношения — один раз, с мальчиком из школы. Мы знакомились неделю, а потом решили встречаться. Любила ли я его? Нет. Скучала потом? Нет.
Самое главное — меня больше не доставали Тикани и Уолтон. Знают ли они о наших с Кевином отношениях? Вряд ли. Никто об этом не знает, только в своём кругу. Но важно понимать: все узнают рано или поздно — либо свои расскажут, либо другие заметят, найдут зацепку. Мне было спокойно без подколов Джейвона. Но я никак не могла понять причину его отсутствия. Он то пропадал, то снова появлялся, когда ему захочется.
Кевин написал, что скучает и зовёт к себе. Он живёт в студии в пятнадцати минутах от кампуса — если ехать на автобусе. Он не раз говорил о своём жилье: снял сам, сам оплачивает, сам обустраивает. Кевин из очень обеспеченной семьи, но не просит подачек у родителей. Это нетипично и даже немного ошеломляет.
Почему бы и нет? Я ответила, что приеду, и быстро собралась: оделась, побрызгалась духами, взяла сумку — и вышла из кампуса.
Я никогда здесь не была. Красивое двадцатиэтажное здание, похожее на новостройку в стиле ар-деко. Красиво. Чётко. Дорого.
Поднявшись на десятый этаж, я огляделась в поисках нужной двери. Белая лакированная дверь с серебряной квадратной ручкой. Я постучала, дожидаясь Кевина. Пока стояла, соседняя дверь открылась. Я непроизвольно повернула голову — и остолбенела. Из квартиры выходила Барби. Это не была её квартира — она просто прощалась с какой-то девушкой и бросила сквозь свой противный смех: «До встречи, кисуня!»
Она повернулась и посмотрела на меня колким взглядом. Глаза распахнулись чуть шире, губы дрогнули в улыбке.
— Липка? А ты что тут делаешь?
— Лили, — поправила я снова. — Не твоё дело.
Я снова постучала, и уже через секунду дверь открылась.
— Кевин?! — воскликнула Тикани.
— Привет, любимая, — он проигнорировал её — или просто не заметил, — чмокнул меня в щёку и потянул за руку.
— Вы что, вместе? — она попыталась изобразить снисходительную улыбку, но получилось плохо.
— Да. Не завидуй только, — пробормотал Кевин, заводя меня внутрь и закрывая дверь. Он шумно выдохнул, потом снова улыбнулся. — Привет.
На этот раз он поцеловал меня в губы — нежно, ласково, мягко.
— Пойдём. Хочешь чего-нибудь?
— Нет, — в голосе прозвучали лёгкое волнение и неловкость.
У Кевина было уютно. Гостиная с синими стенами, на которых висели картины в тон. Большой угловой диван солнечно-жёлтого цвета, который отлично сочетался с общей гармонией. Кухня отделялась от гостиной только барной стойкой. На кухне стены были кирпичными — не белыми, а тёплыми, с переливами от кремового до терракотового.
— Уютно...
Остаток вечера мы провели душевно и атмосферно. Кевин показывал мне коллекцию дисков со старыми фильмами — какого-то крутого режиссёра, чьё имя я тут же забыла. Я почувствовала себя легко. Не было ни учёбы, ни сплетен, ни проблем. Но время близилось к ночи, а значит, сказка заканчивалась.
— Ладно, Кевин, хорошо посидели, но уже поздно, и я...
— Уже уходишь? — в его голосе проскользнули нотки разочарования. — Не надо, Ли. Останься. Вот именно, поздно — значит опасно. Можешь поспать здесь, на диване, или у меня в комнате.
Я не понимала, почему он так просит. Опасно? Я могу заказать такси. Или он сам может меня подвезти. Но если он так хочет... не хочется расстраивать. А как быть с одеждой?
— А в чём я пойду завтра в университет? А тетрадки со всем необходимым? Кевин, нет, я не могу вот так, незапланированно.
— В этом, — он указал на мою кофту с джинсами. — Можешь поспать в моей одежде. Сейчас принесу. А тетрадки попроси своих подружек принести. Лили, останься, пожалуйста...
Его голубые глаза с жалостливым видом смотрели на меня, лицо напряглось. Он как котёнок. И как я могу отказать?
— Хорошо, — выдохнула я. — В первый и последний раз. В следующий раз предупреждай.
***
Я шла в кабинет по истории костюма, смотрела в телефон, отвечая на сообщение Амелии. Та снова написала, что ночью её не будет. Что же с тобой творится, Ами?
Я свернула за угол — переход между лестничными пролётами, где лампы горели через одну, и свет сюда почти не попадал. В тот же миг кто-то резко схватил меня за плечи.
Я вскрикнула, но сразу замолкла — ладонь прижалась к моему рту. Меня сильно прижали к стене, крепко держа за плечи. Телефон выпал из рук. Я подняла голову и увидела Джейвона.
— Ты идиот? — я хотела закричать, но вырвался только шёпот.
— Не ори, — он выглядел злым, будто готов ударить. — Ты с ним встречаешься?
— С кем?
— Не строй из себя дуру. Ты понимаешь, о ком я.
— С Кевином? — он кивнул. — Да. Две недели. А что?
Хватка ослабла. Он отвёл взгляд, пытаясь собраться с мыслями.
— Какая же ты дура, Лили, — проговорил он спустя пару секунд. Вздохнул, отпустил меня, но я так и осталась вжатой в стену. — Я ведь предупреждал тебя.
— О чём? О том, что он плохой? Что использует меня, а потом выбросит, как игрушку? Только вот вы ничем не отличаетесь, — я хотела остановиться, но язык оказался быстрее. — Кроме одного: Кевин хотя бы не притворяется. Он никогда не вёл себя как властный придурок, которому все должны подчиняться. Да, он облажался один раз, на Хэллоуине. Но это был один раз. А ты? Ты за каждую нашу встречу умудрялся меня задеть. Поручения, подколы, «козочка», требования разблокировать, слежка за мной по всему кампусу... Ты хоть раз спросил меня о чём-то не ради того, чтобы что-то получить взамен? Или для тебя общение — это всегда торг?
Он замолчал. Несколько секунд он смотрел мне в глаза, а потом снова заговорил:
— Ты глупая, Лили. Правда глупая. Тебе столько людей уже сказали о нём — что он ненадёжный. А знаешь почему? Потому что сами через это прошли. Твоя Амелия была в него влюблена. Он встречался с ней пару недель, а потом просто исчез, даже не объяснив. И таких, как она, — десяток. Может, после этих слов ты перестанешь считать меня странным? Тебе пытаются помочь, а ты либо не видишь, либо ты просто эгоистка, — он говорил громко, с яростью. — Готов поспорить: уже к марту вы расстанетесь. А может, и раньше.
Он хотел сказать ещё что-то, но просто ушёл.
Я осталась стоять у стены. В груди пульсировала обида. Но сквозь неё пробивался холодный стыд.
Потому что он был прав.