13.
Я шёл в столовую, попутно придумывая идеальный план, как заставить её разблокировать меня. На ум ничего не приходило. А как ещё без идиотизма сказать девушке «разблокируй меня»? Каждый вариант в голове звучал либо жалко, либо слишком пафосно.
Я попросил совета у Джека — хотя не надеялся услышать что-то действительно умное. Так и случилось: он предложил украсть её телефон и сделать всё самому. Только не учёл, что мы не знаем её пароль.
Из-за угла вывернула парочка. Я сначала не придал значения, пока не понял: Кевин и Лили. Она смотрела в телефон, а блондин слишком увлечённо что-то рассказывал, периодически посмеиваясь над собственными шутками.
«Ты ещё не придумал, как просить!» — крикнул внутренний голос. Но ноги оказались быстрее. К чёрту оправдания. Она это сделает так или иначе. Я даже не скажу зачем. Пусть думает, что я псих или сумасшедший сталкер. Будто впервые.
— Лили, отправь своего друга на пару минут прогуляться, — сказал я, двигаясь навстречу.
Она на секунду остановилась, вздрогнула — едва заметно, но я успел это уловить.
— Зачем? — спросила она.
— Это касается нас, не его. Кевин, свали отсюда.
— Уолтон, ты придурок, что ли? — с усмешкой начал Кевин, но Лили перебила.
— Кевин, иди пока на третий этаж, я сейчас приду.
Он смерил меня недовольным взглядом, хотел что-то добавить, но передумал и ушёл, засунув руки в карманы. Я выдохнул — медленно, чтобы не показывать, как сильно хотелось это сделать. Теперь пора действовать, пока она не убежала.
— Лили, какого чёрта? — начал я. Голос вышел грубее, чем планировал. Она захлопала глазами — быстро-быстро, растерянно. Зрачки чуть расширились.
— Что?
— Почему ты меня заблокировала?
— Ты меня бесишь.
— Бывает, — я пожал плечами. — А теперь разблокируй.
Что я, мать твою, несу? Голос ровный. Взгляд колкий. А внутри — глухое раздражение. Главное, что ей, судя по всему, страшно. Она смотрела на меня, как на заведённую бомбу.
— Зачем? — она сделала шаг назад. Совсем чуть-чуть. Но я заметил.
— Слишком много вопросов, Лили. Давай. Или я сам себя разблокирую.
— Хорошо... приду домой и разблокирую.
— Сейчас. Покажи мне.
Она тяжело вдохнула — глубоко, всем телом. Отвела взгляд в сторону, посмотрела куда-то в стену, потом в пол. Сквозь губы прошептала что-то неслышное — но я и не хотел слышать.
Она взяла телефон, провела пальцем по экрану и сунула телефон мне в лицо.
— Вот и славно.
— Зачем? Я ведь надумаю всякое ещё.
— Думай что хочешь.
Я развернулся и спокойным, привычным и уверенным шагом пошёл дальше. Мне нравится оставлять за собой эту таинственность, эту уверенность. Пусть даже думает, что я придурок или отморозок — но она знает: выгляжу я красиво и чертовски притягательно. А для меня этого достаточно.
***
Домой я сегодня не пошёл. Решили собраться всей «Элитой» у Джека — попить пива и посмотреть футбол. Хорошо, что Джеку и Мэйсону выделили одну комнату в кампусе.
Я сидел на диване, листал телефон. Открыл чат с Лили — просто так, посмотреть. Но увиденное не обрадовало меня. Снова белая иконка. Снова заблокировала.
В груди кольнуло. Злость — короткая, сухая. Я сказал ей при мне разблокировать. Она сделала вид, что подчинилась. И тут же вернула всё назад.
Плевать она хотела на мои слова.
Я встал с дивана и направился к двери.
— Джейв, ты куда? — спросил Дилан.
— К Лили. Мелочь совсем обнаглела.
— Ты серьёзно пойдёшь к какой-то первокурснице? Заставлять и запугивать её, чтобы разблокировала тебя? — Джек покачал головой. — Джейв, ты ненормальный.
— Может быть, — я пожал плечами, не оборачиваясь. — Не люблю, когда что-то идёт не по моим правилам. Ты не знаешь моих целей.
Я вышел в коридор и зашагал к лифту.
«Ты не знаешь моих целей» — вру как дышу. Никаких целей у меня не было. Я вообще не планировал к ней идти. Просто эта девчонка каким-то образом умудрялась выводить меня из себя, не прилагая к этому никаких усилий. И мне это не нравилось. Но раз уж взялся — доведу до конца. Утешу себя тем, что я просто самолюбивый козёл, который не терпит поражений. Этого достаточно.
Пятый этаж. Дверь посередине, с сердечком по центру. Наверное, Амелия прилепила — она же у них такая миловидная.
Я не успеваю постучать — дверь открывается, и выходит Мишель. Смотрит так, будто я мусор под дверью.
— Чего тебе, Уолтон? — спросила она, скрестив руки на груди.
— Я к Лили.
— Так. Ты к моей девочке не приставай. Что задумал? — она нахмурилась.
— Она просила помочь с заданием по одежде. Расскажу про ткань, как сидит во время упражнений...
Выкручивался как мог. Это единственное, что пришло в голову.
— Она уже сделала это. Уолтон, не ври мне, — Мишель прищурилась и свела брови к переносице.
Твою мать.
— Так ей новое надо. Там аргументацию не до конца сделала, не справилась, вот я и пришёл помочь. Ну, дашь зайти?
Она помолчала, раздумывая, будто чуяла, что я вру.
— Значит так. Я у неё потом лично спрошу, зачем ты приходил. Заходи. Только она в душе. Сиди в гостиной. Понял?
— Понял, мэм.
— Уолтон!
Я прошёл внутрь, дождался, пока Мишель уйдёт. Когда дверь закрылась и я услышал, как лифт увозит её вниз, с облегчением выдохнул.
В гостиной я сидеть не буду. Где захочу — там и буду. Будет мне еще какая-то Мишель указывать.
В комнате было светло и уютно. Основной свет не горел, лишь тёплая подсветка над чьей-то кроватью. Конечно, это кровать куколки — там лежит её сумка.
Я побродил по комнате, разглядывая эти мелочи. Что она читает? Что рисует в этих блокнотах? Я заглянул в один — какие-то наброски, эскизы одежды, кривые линии. Смешно. Мило.
Ну почему она так долго?
Наконец дверь открылась.
Она вышла — только в полотенце, повязанном вокруг тела. Волосы мокрыми прядями падали на плечи, с них стекали капли — на ключицы, на грудь, оставляя влажные дорожки на светлой коже.
Я замер. Взгляд скользнул по ней сам — без спроса, без разрешения. Ноги, бёдра, талия. Полотенце держалось на одном только узле сбоку.
В голове пронеслось: «Блять. Ни хрена себе». И следом: «Отвернись, идиот».
Я резко дёрнул головой в сторону. Сжал челюсть. Не смотреть. Это просто баба в полотенце, таких полно. Но почему-то было трудно.
Как только она меня заметила, в её глазах вспыхнули гнев и паника. Она дёрнулась, прижала полотенце к груди. Щёки, и без того розовые, стали пунцовыми.
— Ты что здесь делаешь, придурок?! Кто тебя впустил? — голос сорвался на визг.
— Мишель, — я пожал плечами, стараясь говорить ровно. — Слушай, козочка, я что-то не понял. Почему ты снова меня заблокировала?
— Потому что захотела. Причина не изменилась — ты меня бесишь.
— Разблокируй. Сейчас. И не смей блокировать снова. Я тогда сам это сделаю. Или ворвусь к тебе в душ — где ты там будешь.
— Ты псих, — она покачала головой и прошла мимо.
Я уловил запах ванили и свежести — и снова этот запах ударил в голову. Чёрт бы побрал этот гель для душа.
Она подошла к прикроватной тумбочке, взяла телефон, села на кровать. Снова выполнила моё требование, сунула экран мне в лицо и с раздражением спросила:
— Доволен?
— Более чем, — улыбнулся я.
— Теперь уходи.
— Прогоняешь?
— Да.
— А я не уйду.
— Джейвон.
— Ну посижу у тебя полчаса. Жалко, что ли? — я вышел из комнаты и уселся за кухонный стол.
— Максимум десять минут! — крикнула она из комнаты, и дверь за ней захлопнулась.
Переодевается, что ли.
Спустя две минуты она появилась на кухне. Хмурая. Растрёпанная. До чертиков смешная. И красивая.
Капли стекали с мокрых волос на футболку, просвечивая ткань. Я снова поймал себя на том, что смотрю. Взгляд сам скользнул вниз, задержался на ключицах, на влажной ткани, на том, как футболка облепляет плечи...
«Соберись» — приказал я себе. С трудом, но отвернулся.
Она заметила. Нахмурилась сильнее, снова ушла в комнату и вернулась — теперь в сером свитере, мешковатом, с длинными рукавами, который скрыл всё, что я только что разглядывал.
Ну и чёрт с ним.
— Ну хоть чаем гостя угости, — буркнул я, отводя взгляд в сторону.
— Я иногда поражаюсь твоей наглости. Тебе не стыдно совсем? — спросила она, доставая кружки.
— Только не говори, что тебе это не нравится.
— Не нравится.
— Но ты продолжаешь это делать, — подметил я, поймав её злой взгляд.
— Замолчи.
Она села за стол, поставив передо мной кружку — специально громко, с расчётом меня задеть.
— Ну как дела у тебя, козочка? — спросил я.
— Превосходно.
Оно и видно.
— А с Кевином как? Вижу, он совсем недоволен, когда я тебя забираю.
Конечно, я хочу её позлить. Это как бальзам на душу.
— Всё прекрасно. Тебя это не касается, — она говорила, и в каждом слове кипело раздражение.
— Не общайся ты с ним, Лили. Не надо тебе этого, — мой тон сменился — стал нарочито мягким, почти сочувственным, но с привычной хрипотцой. — Потом будешь страдать. Он ведь сломает тебя. И ты сама это знаешь. Просто боишься себе признаться.
— Хватит, — оборвала она.
Я ждал гневных фраз, криков — но их не последовало. Она лишь тяжело вздохнула и уставилась в кружку. Плечи поникли. Вся будто сдулась.
— Уходи. Время вышло. Пятнадцать минут прошло.
— Лили...
— Уходи.
— Что случилось? Что с настроением? Ты же...
— Ты его испортил. Пришёл сюда, снова начал говорить про свою блокировку — как больной. Потом про Кевина, учишь меня морали, а сам ничем не лучше. Не разговаривай со мной о нём вообще. Никогда. А лучше вообще не разговаривай.
— Лили... я...
— Джейвон, уходи. Пока я не закричала. Не изводи меня, пока я ещё спокойна.
Я удивился резкой смене её настроения. Хоть она и не была весёлой — но уж точно не такой выжатой и измотанной. Кажется, упоминание о Кевине её расстраивает. Не мои лекции — а само имя. Что этот говнюк уже сделал?