10.
Дверь не открывалась. Волнение нарастало с каждой секундой, сердце колотилось где-то в горле.
— Джейвон, ну открой! Мне домой надо.
— Сбегаешь? — в его голосе слышалась усмешка — его это только забавляло.
— Да! Мне нужно сделать домашку. Я убралась. Всё сделала. Выпусти, пожалуйста.
— А мне не хочется тебя отпускать.
Я стояла спиной к нему, но чувствовала, что он приблизился. Дыхание коснулось шеи — горячее, тихое, ровное. Его руки легли на мою талию — невесомо, почти осторожно.
— Отпусти, — попыталась вырваться я. — Открой дверь, ты же сам сказал, что к тебе кто-то приедет.
— Да успокойся, открою, — в голосе снова привычная усмешка. Он звучал хрипловато, будто только проснулся. Это звучало... приятно. — Если бы ко мне никто не пришёл, я бы не открыл тебе.
Я вылетела из квартиры, даже не оглянувшись, и почти бегом добежала до лифта.
Покинув пентхаус, я наконец выдохнула и достала телефон, чтобы посмотреть расписание автобусов. Пока я всматривалась в экран, рядом остановилось такси. Прямо передо мной. Я не вызывала.
— Девушка, ну что вы стоите? Садитесь, — водитель опустил стекло и кивнул на заднюю дверь.
— Я не заказывала такси.
— Как же? — он сверился с телефоном. — У меня заказ на имя Лилиан Доусон. Это не вы?
Я распахнула глаза от неожиданности. Кто мог мне заказать такси?
— Это я... А вы не знаете, кто заказал?
— Откуда ж мне знать? По день — столько заказов. Какой-то мужчина. Мисс Доусон, вы сядете наконец?
Я скользнула на заднее сиденье.
Кто? Кевин — сразу мимо. Он даже не знал, что я здесь. Хотя, впрочем, никто, кроме Мишель, не знал. Но он сказал: какой-то мужчина.
Неужели Джейвон?
Я открыла чат. Надо спросить у этого идиота.
Лили:
Зачем ты мне заказал такси?
Джейвон:
Это не я.
Лили:
Конечно. А кто ещё?
Джейвон:
Ну ладно, я :)
Джейвон:
Считай за благодарность. Или как хочешь. И чтобы ты с больной коленкой до автобуса не шла.
Лили:
Спасибо. Я не должна отрабатывать и за такси?
Джейвон:
А ты хочешь?
Лили:
Нет.
Джейвон:
Тогда не надо.
Лили:
Откуда ты узнал мою фамилию?
Джейвон:
Связи, куколка.
Лили:
Я сейчас начну думать, что ты сталкер.
Джейвон:
Размечталась.
Почему-то переписка показалась мне забавной. Увлёкшись, я забыла, что хотела заблокировать его.
Приеду домой — точно заблокирую.
***
Джейвон
Чем я думал, когда целовал её?
Одни проблемы от этой козочки. Уже прошло минут тридцать, а я всё ещё чувствую вкус её губ. Мягкие. Нежные. Сладкие. А потом — её глаза, полные неуверенности и робкого огня.
Смешная она.
Поцелуй вышел слишком жадным. Слишком хорошим. Зачем? Почему? До сих пор не могу понять. Но он мне очень понравился.
Главное — не думать о ней много. «Вспомни своё правило, — сказал я себе. — Первокурсниц и девственниц не трогаем».
Не знаю, чем зацепила меня эта девчонка. Наивная. Смешная. Но красивая. Не как модель с обложки Vogue. Она выглядит так, какая есть на самом деле. Не притворяется. Не носит маску. Она просто существует. Настоящая.
Меня это пугает. Я ещё не связывался с такими. Даже не знаю, как их назвать. Примерные?
Но язычок у неё острый — это меня забавляет. С ней уж точно не соскучишься.
Я вызвал ей такси, потому что на секунду во мне проснулась доброта и желание помочь. Стало жаль её — совсем чуть-чуть. А ещё стало стыдно. Немного. Пусть прокатится с ветерком — с разбитой коленкой о мраморный кафель.
Но больше всего меня поразила её наглость. Явилась в мою комнату. И всё.
Никто не заходит в мою комнату. Я ненавижу, когда кто-то вторгается в моё пространство. Это единственное место, где я могу быть самим собой. Где не нужно ничего доказывать, не нужно надевать маску, не нужно быть тем, кого от меня ждут. Там нет Джейвона Уолтона — элиты, бабника, боксёра. Там просто я.
И когда она переступила порог, я почувствовал, как что-то внутри сжалось. Не потому, что она могла что-то украсть или испортить. А потому, что она могла увидеть. Увидеть то, что я прячу от всех. Часть меня, которую я не показываю даже брату. Лишь иногда
Поэтому я сорвался.
Поэтому накричал.
Потому что испугался. Не её. А того, что она могла бы заметить.
Мысли об этой куколке прервал звонок в дверь.
Приехали родители. Вдвоём.
Отец всегда помогал нам с Джейденом во всём. Помог построить карьеру. Мы прекрасно ладили — до поступления в университет. Когда я поступил, отец решил за меня, что мне пора перенимать семейный бизнес. Но я хотел уйти только в спортивную карьеру. Я выбрал бокс. И это стало точкой, с которой наши отношения начали трещать.
Я позвал Лили убраться, потому что мама слишком чутко относится к беспорядку. Если мы не возьмёмся за ум, отец пообещал отправить нас в кампус на постоянное жительство. Я, конечно, бываю там чаще, чем дома, но жить там не хочется. В пентхаусе есть что-то своё — своя территория, свои правила, свой воздух. Пусть даже он кажется пустым, когда мы с Джейденом не приходим по неделям.
— Джейвон, милый, как мы давно не виделись! — мама налетела с объятиями, едва перешагнув порог.
С отцом мы обменялись рукопожатием и коротким мужским объятием — так, как он учил.
Ужин был давно приготовлен. Без помощи кухарки я бы не справился.
Джейден — засранец. Он не пришёл на ужин, сославшись на дела. Мне придётся отдуваться одному.
Но больше меня расстраивало, что с родителями не приехала моя старшая сестра, Джейла. Она всегда защищает меня и помогает отвертеться от настойчивых вопросов и требований отца.
— Ты не надумал заняться бизнесом? — спросил отец, отчищая креветку.
— Нет.
Папа едва заметно нахмурился.
— Почему? Ты упускаешь такой шанс. Ты можешь владеть одной из крупнейших компаний Нью-Йорка. Только представь перспективы. Там обычные уборщики зарабатывают больше учителей. Macy's обеспечит тебе всё. Оставь бокс как увлечение, — отец никак не унимался.
— А разве не ты тренировал меня боксу? Не ты ли помог мне строить карьеру? У меня есть свои идеи, свои перспективы и свой бизнес. Чем тебе бокс не бизнес? Ах, наверное, потому что это, по твоим словам, «временная карьера»? Слава? А если ваш бизнес прогорит? Мы живём в двадцать первом веке, папа. Здесь всё временно. И бокс, и твоя Macy's. Разница только в том, что я выбрал своё, а ты предлагаешь мне чужое.
Я видел, как отец злится. Злится, потому что проигрывает. Потому что не может больше меня контролировать. Больше он меня не напугает — ни лишением денег, ни отправкой в общежитие. Больше моя боксёрская карьера не зависит от него. Она строится на моих контрактах, на моих боях, на моём имени. Без лишних людей. Без его советов. Только я.
— Дорогой, давайте вы обсудите бизнес в другой раз? — мягко вмешалась мама, поглаживая плечо отца. — Мы не виделись два месяца. Нужно тихо и спокойно поговорить. Без ссор.
Честно, я даже не знаю, что лучше: говорить «по душам» или спорить о бизнесе и привилегиях.
— Сынок, у тебя там девочка не появилась? — мама перевела взгляд на меня.
Снова этот ненавистный вопрос. Сильно ли обрадуется она, если узнает, что на каждую ночь — новая? Думаю, ей не обязательно знать.
— Нет, — ответил я.
— А внуки?
— Мам, я не люблю детей. Ты прекрасно знаешь. У нас есть ещё Джейла, Джейден и Даэло.
— А Скотти? Племянница Сэта? Ты же нянчишься с ней.
— Потому что не могу отказать, во-первых. А во-вторых, я говорю про своих детей. С чужими ещё можно — я ведь не постоянно с ними провожу время. А своих я не вытерплю. Ты вспомни Даэло маленького.
— Он твой брат, а не сын, — отец подал голос. — Ты не понимаешь.
— Хватит, — оборвал я. — Я ещё слишком молод, чтобы быть отцом. Тем более без жены. Мы можем поговорить не о детях и не о бизнесе?
Повисла тишина. Отец откинулся на спинку стула, мама отвела взгляд. Ужин продолжался в молчании, и я чувствовал, как напряжение между нами сгущается.
Но по крайней мере, они не вернулись к этой теме. Хотя бы ненадолго.