8.
Я так и знала. Он демонстративно начал разглядывать моё платье — медленно, с усмешкой, будто оценивал покупку.
— Спать я с тобой не буду, — отрезала я.
— Нихрена ты разогналась! — он усмехнулся. — Телом мне платить не надо.
Я выдохнула с облегчением. Может быть, он придумает что-то не столь ужасное?
— В этот раз пойдёшь ко мне убираться, — он говорил так, будто это было само собой разумеющееся. — У меня скоро приедут... тебе, впрочем, не надо знать кто. Так что уберёшься к их приходу. Договорились?
Уголки его губ поднялись, и он улыбнулся — мило, почти по-домашнему. Я бы поверила, если бы не знала его намерений.
Я быстро кивнула. Могло быть и хуже. Убраться — не так уж сложно. Сделаю.
— А когда? — уточнила я.
— В эту пятницу. Диктуй номер, — он достал телефон, даже не подняв на меня глаз.
Я заметила экран блокировки: чёрные обои, чёрный чехол. У-у-у. Скукота. Я уж думала, он боксёрские перчатки поставит.
— Зачем?
Он посмотрел на меня таким взглядом, будто сдерживался, чтобы не сказать что-то очень неприятное и оскорбительное.
— Ну не тупи, Лили! — голос стал резче. — Мне же надо тебе адрес скинуть, про время написать.
Я неохотно продиктовала ему номер. Надо будет заблокировать его после пятницы.
***
Пятница.
За несколько дней ничего криминального не произошло. Учёба стабильна: встаю с кровати, учусь, снова валюсь на кровать, измученно делая задания. Мне нужно продолжить заниматься спортом, но времени совсем нет. Только по вторникам и с пятницы по воскресенье есть свободные часы — и то урывками.
Я поговорила с Кевином, но наша перепалка меня разочаровала. Кевин не отнёсся к случившемуся с должной серьёзностью. Будто ничего не произошло. Будто его друзья не лапали меня и не могли зайти дальше.
Он извинился — по нужде, формально, без огонька в глазах.
Меланхолия преследовала меня. В разговорах с ним я чувствовала себя сытой по горло. Мне надоели его бесконечные рассказы о себе. Он даже не слушает меня. Мы то и дело обсуждаем, как какой-то Доминик вытворяет полную чушь на лекциях, как ему надоело учиться, и прочую ерунду.
Однако, когда он позвал меня в кино, я обрадовалась. Даже если я обижаюсь на холод человека, на его отношение ко мне, стоит ему сделать хоть одну добрую вещь — и я готова общаться как ни в чём не бывало. Это меня уничтожит когда-нибудь.
Но я была вынуждена отказаться. Я боюсь Уолтона. Вдруг он реально способен на что-то жуткое?
***
Он скинул мне адрес сразу, как закончились все занятия. Мог бы и сам подвезти.
Я поехала на автобусе до его пентхауса.
Высокая белая новостройка, большие панорамные окна — стильно. Пальмы и какие-то дорогие растения в кадках украшали вход. Пусть сейчас осень, выглядело всё ещё красиво — элегантно, богато, с холодным лоском.
Внутри меня встретил просторный холл: мраморный пол, светлый потолок, в воздухе пахло чем-то нейтрально-дорогим. На ресепшене две девушки что-то записывали в бумаги, не поднимая голов. Вентиляторы тихо гудели, спасая от духоты на улице.
Я прошла в лифт и нажала на кнопку 27-го этажа.
Высоковато.
Раздался тихий мелодичный сигнал — лифт остановился. Я вышла и направилась к самой крайней квартире.
Один раз нажала на звонок. Второй. Третий.
Никого.
Ещё раз. И ещё.
Я стояла там, кажется, уже две минуты. Жар приступил к телу, стало душно. Ненавижу долго стоять в коридоре. Но становилось жарко не из-за этого. От присущего волнения тоже.
Сердце начало биться чаще. Мне нельзя волноваться. С волнением и тревожностью у меня проблемы. И магний, как назло, кончился.
Дверь наконец открылась.
На пороге стоял Джейвон. Без футболки. Волосы влажные — видимо, только что вышел из душа. Мой взгляд невольно скользнул вниз, осматривая его кубики и мускулы, обтянутые гладкой кожей, ещё влажной после душа.
— Проходи.
Я снова подняла взгляд. Надеюсь, он не заметил.
— Нравится? — он указал на свою грудь — озорно, дразняще, с этой его вечной ухмылкой.
Щёки покрылись пунцовым цветом, глаза загорелись. Я оттолкнула его и зашла внутрь.
— Где мне убираться? Где тряпки, швабра? — спросила я, пытаясь успокоить неровное дыхание.
— Уберёшься везде. Кроме наших комнат с Джейденом. На кухне всё отмоешь. В ванной. Протрёшь пыль и помоешь полы.
Он говорил спокойно, перечисляя, будто зачитывал инструкцию. Я огляделась — в углу уже стояли швабра, тряпки, химические средства для очистки плиты, унитаза, пола. Всё приготовлено.
— Как любезно, — процедила я.
Из его губ вырвался смешок.
— А то. Я всё предусмотрел. Постарайся уложиться за два часа.
— Два?!
— Радуйся, что не заставил готовить тебя, козочка, — он встал за моей спиной почти вплотную. — Ты справишься. Давай. Руки в ноги — и пошла.
Он взял мои руки и поставил их на швабру. Я чувствовала его дыхание на затылке. Его тепло. Его горячие руки, скользящие по моим.
— Отойди, — я оттолкнула его, приложив немалые усилия.
Брюнет ушёл — видимо, в комнату, чтобы переодеться.
---
Я начала с гостиной.
Медленно водила тряпкой по стеклянному столику, то и дело отвлекаясь на огромные панорамные окна. Ночной город за ними сиял огнями, отражаясь в тёмном мраморном полу. Просторная гостиная выглядела слишком дорогой и идеально чистой — светлые диваны, чёрный рояль в углу, мягкий тёплый свет ламп и свечей. Казалось, будто я попала не в квартиру, а в кадр из фильма про богатую жизнь.
Пока я мыла пол, в комнату снова вернулся брюнет.
На нём была полурасстёгнутая чёрная рубашка и свободные чёрные брюки. Он надевал часы на руку, проходя мимо. От него пахло дорогими мужскими духами — холодными, древесными, с лёгкими нотами табака и тёмной ванили.
— Не скучай, — бросил он, собираясь выйти. — В комнату мою не заходи, поняла, куколка?
Новое прозвище? Что ж, лучше козочки.
— Поняла.
— Умница. Работай.
Я показала ему язык и отвернулась.
Протирая мраморный пол, я начала думать: почему не отказалась? Почему не послала его? Он ведь ничем мне не угрожал. Просто поставил перед фактом, а я не среагировала. Слабачка.
Хотелось бросить тряпку, но я почему-то испугалась. А если он всё-таки начнёт угрожать? Этого мне точно не надо. Ладно. В последний раз выполняю долг. Заруби себе на носу, Лили: не общайся с этим парнем. От него одни неприятности.
---
Уборка подходила к концу.
Я вставила наушники и смело разгуливала по двухэтажной квартире. Весь дом был выдержан в черно-белом стиле. Богато. Роскошно. Красиво. Боюсь представить его стоимость. В самом центре Нью-Йорка. На высоком этаже. В одном из самых дорогих пентхаусов.
Удивительно. Насколько мне известно, он живёт здесь со своим братом. И оба тусуются в кампусе, по всей видимости, чаще, чем здесь.
Зачем же им тогда такая квартира?
На втором этаже я не зашла только в три комнаты. Кажется, тут есть ещё ванные.
Дёрнув ручку непроверенной комнаты, я шагнула внутрь.
Темно.
Я остановилась, пытаясь привыкнуть к темноте. Огляделась — кажется, я в чьей-то спальне. Любопытство взяло верх.
Его всё равно нет дома. Подумала я и принялась осматриваться.
В комнате было холодно — окно открыто на распашку. Кровать заправлена, ничего не валяется. Только вот чья это комната, я не знаю. Удивительно, но половину уборки я проводила в полуосвещении, потому что просто не находила выключатель.
Ладно, я тут ничего не найду.
Я делала шаги назад, не оборачиваясь. Зацепилась взглядом за гитару с комбоусилителем. Почти вышла из комнаты, когда почувствовала, что врезалась во что-то твёрдое.
— Мамочки! — я вынула наушник из уха и обернулась.
Передо мной стоял Джейвон.
Неужели два часа так быстро прошли? Я не думала, что он вернётся именно сейчас. Его брови нахмурились, руки скрещены на груди.
— Я же сказал тебе не заходить в комнату. Что было неясно? — он сделал шаг ближе. Я отступила, защищаясь.