Король рейтингового буста на всём сервере [Интерстеллар]

Сев на скамейку, Сяо Сюй начала рассказывать о том, что они видели в лесу. 

— Глубины леса напоминали массовое захоронение. Насколько хватало взгляда, повсюду были насыпаны холмики могил. Мы не осмелились продвигаться дальше и лишь мельком наблюдали с края. Мы заметили, что на всех надгробиях была одна и та же дата — двести лет назад, — она на мгновение замялась, прежде чем добавить: — Что еще более странно, так это то, что все надписи на могилах были красными.

Линь Цзин нахмурился: — Красными?

Сяо Сюй кивнула: — Да, обычно надгробия имеют черный текст на белом камне или белый текст на черном, но эти были полностью красными.

Как только она замолчала, Фэн Хаочжун самодовольно изрёк: — Теперь, когда мы знаем, когда именно начались эти странности в деревне, расследовать будет гораздо легче. Сегодня днём пойдём на улицу, расспросим стариков о том, что случилось двести лет назад, думаю, зацепки появятся.

Лю Чэн подхватил: — Верно, верно, брат Фэн гениален.

Линь Цзин усмехнулся: — Ты собрался расспрашивать деревенских?

Фэн Хаочжун нахмурился, явно недовольный: — А что? Нельзя?

— ...

Все остальные, уже успевшие прочувствовать на себе, как здешние жители одержимы сватовством и замужеством, промолчали. Да что там двести лет назад, спроси их о чём-нибудь сегодняшнем, они всё равно будут увиливать и обязательно свернут на тему твоего семейного положения.

Линь Цзин улыбнулся: — Конечно можно.

Он добавил: — Думаю, деревенский староста уйдет сегодня. Я проверю второй этаж.

Глаза желтоволосого расширились: — Что?

Сяо Сюй, которой не очень хотелось идти с Фэн Хаочжуном, сказала: — А я сегодня пройдусь по окрестностям деревни, посмотрю, нет ли ещё каких странных мест.

Си Си робко добавила: — Я пойду с Сяо Сюй.

Хуан Мао, смертельно боявшийся второго этажа, поспешно поднял руку: — Э-э... я тоже с вами. Буду, так сказать, усиливать команду своей янской энергией.

Две девушки переглянулись, не зная, плакать или смеяться, но в конце концов согласились его взять.

Линь Цзин усмехнулся про себя. Ему было известно, что Хуан Мао трусоват, но он не ожидал, что тот будет настолько напуган. 

Сюй Ваньчжи, похоже, снова плохо спал ночью и нуждался в отдыхе. Его постоянная сонливость уже давно никого не удивляла.

Похоже, Линь Цзин сегодня будет исследовать второй этаж в одиночку. 

Лицо Фэн Хаочжуна потемнело. Явно недовольный исходом, он надел солнечные очки и встал: — Лю Чэн, пойдем.

Лю Чэн, испугавшись, поспешил ответить: — Да-да, брат Фэн.

***
Закончив возиться с соломой, староста действительно ушёл, выведя из сарая огромного чёрного быка.

Несмотря на вчерашний проливной дождь, небо по-прежнему оставалось затянутым тяжёлыми серыми тучами.

После того как Сюй Ваньчжи вернулся в свою комнату отдохнуть, Линь Цзинь остался один у лестницы. 

Свет был очень тусклый. Деревянные ступени после дождя источали сильный запах гнили и сырости. Линь Цзин включил фонарик, освещая себе путь. Лестница делала два поворота, и наверху царила почти непроглядная тьма. Он закатал рукава и пошёл вверх, затхлый, приторный запах становился всё сильнее.

— Разве староста не живёт наверху? Почему он не убирается?

Он направил луч фонарика вверх, и свет выхватил покрытые паутиной углы. В конце лестницы оказалась деревянная дверь. Она была надёжно заперта, словно староста специально оберегал это место от посторонних.

Лин Цзин достал инструмент и вскрыл замок. Затем осторожно толкнул дверь.  Та открылась лишь на узкую щель, но он почувствовал, как оттуда повеяло холодом, словно внутри был другой, неведомый мир.

— Что там может быть? — пробормотав себе под нос, Линь Цзин поднял фонарик и заглянул внутрь.

У самого порога валялось всякое барахло: иголки с нитками, корзины, верёвки, немного хвороста и соломы. Свет скользнул дальше и упал на груду красной материи. Ткань была выстирана и высушена, но цвет оставался всё таким же тусклым, тёмно-багровым.

Взгляд Линь Цзина задержался на ткани. 

В первую ночь, когда он увидел, как староста деревни взял красную ткань и вошёл в туалет, он почувствовал, что что-то не так. Поэтому перед тем, как войти в лес, он украл большой кусок ткани с бамбукового шеста во дворе.

Он не ожидал, что она действительно пригодится. Вчера, отрубив руку маленькому призраку, та продолжала шевелиться в его руке. Только когда он завернул отрубленную руку в красную ткань, она успокоилась.

«Эта ткань для изготовления обуви? Красные туфли для сдерживания ног? Чтобы остановить движение мёртвых?»

Луч фонаря скользнул по стене, и выражение лица Линь Цзина мгновенно застыло. По спине пробежал холодок.

На стене висело множество соломенных чучел ростом с человека. У них были сделаны конечности, они были одеты в старую, ветхую одежду, а их тела поддерживались длинными деревянными палками. Глазами соломенных кукол служили пуговицы от одежды, а рты были сшиты красными нитками сверху и снизу. Выражения и позы были жуткими.

Линь Цзин подсчитал, их было около десяти: — Так вот чем каждый день занимается староста деревни наверху?

Он провёл рукой по стене в поисках выключателя, но вскоре лишь беспомощно вздохнул.

На первом этаже освещение и без того оставляло желать лучшего, а на втором света не было вовсе. Казалось, этот этаж давно заброшен. Неудивительно, что деревня даже дошла до того, чтобы выманивать деньги у игроков.

Продвигаясь дальше, Линь Цзин направил луч фонаря в центр помещения. Хотя он заранее приготовился к худшему, увиденное всё равно заставило его вздрогнуть.

Гробы. 

В комнате аккуратно располагались восемь черных гробов. 

Тишина в пространстве была угнетающей, но Линь Цзин подозревал, что эти гробы, возможно, не были пусты.

— Сейчас же день, так что вы вряд ли выйдете, верно? Господа, я просто прохожу мимо, не хотел вас беспокоить, простите, простите великодушно, — пробормотал он, обходя гробы и прижимаясь к стене, чтобы пройти дальше.

В какой-то момент его рука случайно коснулась одной из соломенных фигур. Ощущение было странным: теплым, почти как прикосновение к живому существу.

Линь Цзин замер, протянул руку и потрогал чучело снова, но на этот раз пальцы коснулись только шершавой, холодной соломы.

Неужели это была галлюцинация?

Он поднял взгляд на чучело, которое стояло прямо перед ним. Пуговицы, заменявшие глаза, зловеще поблёскивали в свете фонарика. Рот, сшитый красными нитями, застыл в жуткой усмешке.

Линь Цзин отвернулся и пошёл дальше.

Планировка второго этажа почти не отличалась от первого, но здесь было только две комнаты, и двери их тоже оказались заперты старостой на замки. Склонившись над очередным замком, Линь Цзин всё время чувствовал у себя за спиной чьё-то присутствие. Но стоило ему направить фонарик назад, он видел только ровный ряд гробов.

Щелчок. Замок наконец поддался. 

Линь Цзин не спешил открывать дверь. Вместо этого он направил фонарик на ближайшую стену. 

Соломенные фигуры оставались неподвижными. Но у Линь Цзина была феноменальная память, и он точно знал, что их положение изменилось. 

Они двигались. 

Бледный свет фонарика падал на оскаленные, сшитые красными нитками рты чучел, и те казались бумажными куклами, сжигаемыми на поминках.

Линь Цзин глубоко вздохнул, не обращая на них внимания, и шагнул внутрь комнаты.

Он отдёрнул шторы, впуская внутрь хоть немного тусклого дневного света. Похоже, это и была спальня самого старосты. Кровать, шкаф, ветхий стол и куча разного старья.

Линь Цзин поставил фонарик на стол и начал рыться в ящиках. Они содержали всякие безделушки: резинки для волос, маленький нож, монеты. Наконец, в самом заднем углу одного из ящиков он нашел потрепанный блокнот. Сев на стул, он открыл его и увидел пожелтевшие страницы, заполненные именами. Самые ранние записи начинались с 14-го июля.

— Сюй Сяншэн, Сюй Яншоу, Сюй Чэньюэ, Сюй Шань...

Каждое имя принадлежало семье Сюй. 

Линь Цзин на мгновение замер.

«Семья Сюй? Какое отношение имеет Сюй Я к ним?»

Он продолжил читать и вскоре заметил имя Сюй Я на четвертой строке снизу. Как и ожидалось, ее имя было записано. Первая страница была заполнена именами семьи «Сюй», за которыми следовали несколько женских имен: «Мао Исян, Си Вэньцзян, Чжун Ин».

Список на четырнадцатое июля был очень длинным. Но после этой даты имён стало гораздо меньше, несколько через день, а то и через несколько месяцев.

«Пятнадцатое марта. Жун Сянмин» 

«Седьмое июня. Юэ Хунъи, Шань Лэчэн» 

Сколько же лет вёлся этот блокнот? Линь Цзин перелистнул сразу на последнюю страницу. Там стояла только одна дата «двадцать седьмое февраля», а ниже имён не было.

— Двадцать седьмое февраля... Это же послезавтра?

Бормоча себе под нос, Линь Цзин закрыл блокнот. Встав, он вдруг услышал странные звуки, доносящиеся снаружи двери.

Топ-топ-топ.

Похоже на шаги, но ритм был каким-то неправильным. Словно кто-то передвигался, подпрыгивая сразу на обеих ногах. Появление этих шагов словно разбудило «их» и весь второй этаж наполнился зловещей «жизнью».

Со всех сторон послышался шорох: ногти царапали крышки гробов, шуршала солома, звуки накладывались друг на друга, и от них кровь стыла в жилах. Линь Цзин затаил дыхание, осторожно вернул блокнот на место и, ступая лёгкими шагами, быстро подошёл к двери.

Согнувшись, он приоткрыл ее лишь на щелочку. 

Хотя второй этаж тонул во мраке, сквозь окна всё же проникало немного дневного света, позволяя различать смутные силуэты.

Линь Цзин увидел искажённую, неестественно вытянутую тёмную фигуру, которая кружила вокруг гробов. Конечности её двигались крайне нескоординированно: сделав два прыжка, она словно готова была упасть, потом сгибалась всем телом, затем снова выпрямлялась, мотала головой, свесив безжизненно руки, жуткое и странное зрелище.

«Я не должен быть замечен» подумал Линь Цзин.

Линь Цзин бесшумно прикрыл дверь, запереть её изнутри было нельзя. Оставалось лишь слиться с обстановкой, не привлекать внимания той твари снаружи и дождаться, когда она уйдёт.

«В любом случае сейчас выходить нельзя. Наверняка в комнате старосты есть ещё зацепки, кроме этого блокнота»

В конце концов, как главный NPC, он был полон секретов и подсказок. 

Линь Цзин бесшумно обыскал комнату старосты ещё раз, но ничего не нашёл. В конце концов его взгляд упал на карту, приколотую к стене.

Он подошел ближе. Несмотря на многочисленные разрывы и потёртости, карта всё ещё оставалась узнаваемой. Это была карта деревни Цинхэ.

На ней было отмечено много всего, включая лес на западе деревни, помеченный как «Дровяной лес», и гора с висячими гробами, названная «Гора духов».

«Гора духов? Да её впору называть горой призраков. Слишком уж там жутко.»

На горе духов также была отмечена пунктирная линия, явно нарисованная человеком, но та часть карты, куда она вела, была оторвана. Линь Цзин смотрел на эту карту, вспоминая «проклятие», о котором говорила Сюй Я.

Однако прежде чем он смог углубиться в размышления... Шаги внезапно раздались прямо у двери.

То длинное, тощее чудовище, только что кружившее вокруг гробов, подошло, кажется, к его двери. Деревянная дверь, ветхая и старая, медленно отворяясь, издала протяжный скрип. В гробовой тишине этот звук прозвучал особенно резко.

Линь Цзин резко обернулся.

«Оно знает, что я здесь? Нет, вряд ли».

С усилием сохранив самообладание, он быстро осмотрел комнату в поисках укрытия. Взгляд остановился на большом шкафу в углу.

«Стоп, я что, забыл обыскать шкаф?» 

В тот же миг его рука уже сжимала ручку шкафа. Но когда он потянул дверцу на себя, он почувствовал сопротивление: кто-то тянул её внутрь. Щель медленно расширялась. Чудовище уже почти вошло в комнату. Линь Цзин стиснул зубы, рывком распахнул дверцу и тут же встретился взглядом с присевшим на корточки стариком с искажённым от злобы лицом.

Тот самый старик, которого привёл его сын?

*Скрип-скрип*

Дверь за ними теперь была полностью открыта. Некогда думать. Линь Цзин толкнул старика глубже в шкаф и сам втиснулся внутрь. 

— Сдвинься

Старик, разъяренный, казалось, собирался заговорить. Линь Цзин, боясь выдать себя, немедленно закрыл ему рот рукой. 

Старик: — ...... Ммм! 

Чудовище, которое и ходить-то толком не умело, судя по всему, не отличалось большим умом. Его шаги раздавались по комнате ещё некоторое время, потом постепенно удалились и наконец стихли. Когда оно ушло, затихли и все остальные звуки. Всё вокруг погрузилось в безмолвие.

Линь Цзин остался в тесном, душном пространстве вместе с грязным, вонючим стариком.

Он толкнул дверцу шкафа и, не церемонясь, вытащил старика наружу.

— Как долго ты здесь сидел? В тесноте-то не задохнулся?

Той ночью он не заметил, а теперь, вблизи он ясно увидел, что волосы старика выглядели грязными, потому что к ним прилипло много вещей: камни, трава, сгустки засохшей крови. На лбу у него была дыра. Словно кто-то ударил его острым камнем...

Подождите!

Линь Цзин внезапно осознал, вспомнив слова желтоволосого в полицейском участке в первый день.

«Начальник кого-то убивал. Сидя верхом на умирающем старике, он с безумным видом орудовал острым камнем, нанося удары»

Этот старик... это был он?!