Король рейтингового буста на всём сервере [Интерстеллар]

— Послушайте, господин начальник, дайте объяснить! — в полицейском участке Линь Цзин сидел лицом к лицу с братом шрамом и пытался оправдаться.

Брат шрам с силой ударил по столу и прорычал: — Объяснить?! Что тут объяснять?! Не ты ли срубил то дерево?!

Линь Цзин замялся: — ...Я не специально.

Мышцы на лице брата шрама затряслись от ярости, он ткнул пальцем в сторону двери: 
— Ты слепой? Не видишь правил, вывешенных там? Ясно же написано «нельзя рубить деревья»! Ты неграмотный или слепой!

Брызги слюны едва не долетели до лица Линь Цзина.

Линь Цзин: — ...

Линь Цзин сидел в центре. Слева от него Хуан Мао уже трясся, как осиновый лист, готовый от страха спрятать голову в штаны. А справа — Сюй Ваньчжи, которого эта буря нисколько не затронула, подпёр подбородок рукой и от нечего делать листал их анкеты, лежавшие на столе.

Взгляд шрама был свирепым, от злости его ноздри яростно раздувались. В руке он держал нож, то сжимая, то разжимая пальцы на рукояти. Но в конце концов, он так и не ударил. Выпустив пар и отчитав их, он встал, с грохотом захлопнул дверь и, скрежеща зубами, бросил: — Сегодня даже не думайте отсюда выходить. Сядете здесь и перепишете запреты тысячу раз!

Снаружи полицейского участка четверо обменивались тревожными взглядами. 

Увидев, что начальник вышел, Фэн Хаочжун поспешно подскочил к нему и с улыбкой спросил: — Господин начальник, а что с ними?

Начальник окинул их ледяным взглядом и не сказал ни слова, оттолкнул Фэн Хаочжуна в сторону. Обойдя группу, он удалился.

Фэн Хаочжун, которого оттолкнули, ничуть не смутился. Его распирало от радости, с видом бывалого мудреца он сказал: — Я так и знал, что эти низко балльные никчемны. Только строят из себя крутых, а как до дела доходит, становятся балластом.

Сяо Сюй нахмурилась, явно не соглашаясь с его словами.

Лю Чэн, стремясь угодить, спросил: — Брат Фэн, тогда мы возвращаемся?

Фэн Хаочжун презрительно фыркнул: — Конечно. Раз эти обузы, наконец, убрались с дороги, нам придётся самим брать всё на себя.

Звукоизоляция у дверей была никудышная. Фэн Хаочжун к тому же специально повысил голос, так что тем, кто внутри, было всё прекрасно слышно.

Желтоволосый был в ярости: — Брат Линь, он нас оскорбляет!

— Я слышал.

Склонившись над столом, Линь Цзин старательно переписывал деревенские запреты. Честно говоря, даже его поражала здешняя абсурдная строгость: устраивать такую охоту из-за одного срубленного дерева казалось перебором даже для брата шрама.

Желтоволосый продолжал возмущаться: — Это он строит из себя великого! Кем он вообще себя возомнил?!

Почерк Линь Цзина был как танец дракона и феникса: — Какое тебе дело до него?

(П.п. идиома о размашистом, свободном, красивом письме.)

Он написал уже половину, как вдруг остановился и повернул голову к Сюй Ваньчжи. Этот «большой босс» действительно оправдывал свои слова «пришёл понаблюдать»: он всё ещё перелистывал стопку анкет.

Уловив на себе взгляд, Сюй Ваньчжи неожиданно обернулся и спросил: — Так ты действительно получил откровение?

Линь Цзин, вспомнив свою анкету, замер на мгновение и сказал: — Я это придумал.

Сюй Ваньчжи, казалось, развеселился.

— В двадцать лет все бросить и в одиночку отправиться в деревню Цинхэ в поисках высшего покоя для своей души? Мм?

У Линь Цзина дёрнулся уголок губ: — Да.

Желтоволосый, всё ещё любопытствуя, спросил:  — Брат Сюй, а ты не переживаешь? Тебе ведь тоже нужно переписывать правила.

Сюй Ваньчжи лениво ответил: — Некуда торопиться.

Линь Цзин перебил: — Не отвлекай его, лучше занимайся своим делом.

***

Глубокой ночью, закончив переписывать правила, Линь Цзин пересел к компьютеру брата шрама. Когда он включил его, экран вспыхнул кроваво-красным цветом и потребовал пароль. После единственной неудачной попытки выскочило предупреждение, а затем система начала аварийное отключение. Чтобы он ни делал потом, компьютер больше не включался.

Это, впрочем, не удивило Линь Цзина. Было бы странно, если бы брат шрам, будучи важным NPC, оставил улики прямо у них под носом.

— Похоже, на улице идет дождь.

В участке горел свет, и рядом были люди, так что желтоволосый впервые почувствовал себя в безопасности глубокой ночью. Закончив писать, он удобно улегся спать, но вскоре проснулся от шума дождя.

Он посмотрел в окно, действительно шёл дождь.

Участок находился прямо у входа в деревню, откуда открывался вид на горы и растительность.

Никто из присутствующих в комнате не удостоил его замечания ответом.

Желтоволосый скривил губы и, пристроившись у окна, уснул. Тихое постукивание капель по листьям и земле было успокаивающим, идеальным для того, чтобы убаюкать. 

Позже, глубокой ночью, полусонный Хуан Мао услышал слабый звук шагов, это Линь Цзин встал, чтобы выключить свет. 

Темнота окутала комнату. И тут желтоволосому приснился странный сон. 

Он увидел себя со стороны, как бы с точки зрения всевидящего ока. Во сне он словно парил над собой, видя свою спящую фигуру у окна участка. Когда дождь усилился, а вдали загремел гром, вспышка молнии осветила кромешную тьму леса, где появилась старая фигура.

Пожилая женщина держала в руках черный как смоль зонт и была одета в длинную черную мантию. Она стояла неподвижно, ее бледное лицо было зловеще белым.

Хотя она оставалась неподвижной, ее положение постоянно менялось: она перемещалась на середину дороги, затем к краю кустов и, наконец, к окну полицейского участка.

Старуха постучала по стеклу, сначала медленно, затем с возрастающей силой. Звук становился все громче и быстрее.

Тук-тук-тук. 

Во сне «желтоволосый» проснулся, озадаченно уставившись на нее. Ее выражение было странным, когда она загадочно спросила: — Идет дождь. Тебе нужен зонт?

«Желтоволосый» покачал головой: — Не нужно.

Старуха, словно не услышав его, снова спросила: — Тебе нужен зонт?

«Желтоволосый» был слишком напуган, чтобы что-либо сказать, и сделал шаг назад. 

Выражение лица старухи становилось все более тревожным. Она протянула руку, словно пытаясь открыть окно, но как ни старалась, оно не поддавалось. Бормоча себе под нос, она сказала: — Промокнуть под дождем вредно для здоровья.

Ее пальцы царапали стекло, тревога нарастала, когда ей не удавалось открыть его. Ее бледное лицо начало приобретать легкий синеватый оттенок, а под вспышкой молнии выражение ее лица исказилось, превратившись в нечто гротескное, словно она была злобным духом.

«Желтоволосый» в ужасе отпрянул, но его пальцы наткнулись на что-то, покрытое ледяной жидкостью. Он вздрогнул, поднял предмет и обнаружил, что это черный зонт.

Как только он взглянул на зонт, старуха снаружи резко сузила зрачки. Ее лицо преобразилось в зловещую улыбку, взгляд наполнился жадностью. Она прижала лицо к стеклу: рот, нос и зрачки были раздавлены, а затем и лицо начало таять, превращаясь в чёрную густую жидкость, которая по капле просачивалась сквозь стекло.

Рта у нее уже не было, и неизвестно откуда донесся ее голос, хриплый, с оттенком укора:
— Зонт у тебя давно был, зачем же обманывать бабушку?

Чёрная жидкость просачивалась в комнату, растекаясь по полу. Во сне «желтоволосый» был поглощен чернильной субстанцией, его крики ужаса заглушались, оставались лишь брызги красной крови, смешивающиеся с чёрным.

— Фу-у-х... — Хуан Мао резко проснулся, тяжело дыша. Ему долго не удавалось прийти в себя. Оглядевшись, он увидел что Линь Цзин спал за компьютером, а Сюй Ваньчжи полулежал, опершись на руку. В помещении стояла подозрительная тишина.

После кошмара внутренний страх многократно усилился. Дождь все еще шумел.

Ему не следовало бодрствовать сейчас, ему следовало продолжать спать!

Желтоволосый покачал головой, и вдруг до его ушей донесся слабый зов.

— Братик.

Кровь в жилах желтоволосого застыла от страха. Ему казалось, что нечто контролирует его тело, не позволяя двигаться или издавать звук.

Медленно он повернул голову. 

Снаружи стояла маленькая, изящная девочка. С бледным от холода лицом и мокрыми волосами, припав лицом к окну, она дрожащим голосом спросила: — Братик, у тебя есть зонт?

Зонт... Опять зонт.

Каким-то образом окно уже оказалось открыто, и внутрь комнаты хлынул влажный, липкий, удушающий воздух дождливой ночи. Сырая влага обволакивала всё вокруг, словно затягивающаяся сеть.

Мозг желтоволосого опустел. Прежде чем он успел осознать происходящее, его рука уже потянулась к лежащему на полу зонту.

Нет! Нельзя! Нельзя ей это отдавать!

Две противоречивые мысли вспыхнули у него в голове, яростно борясь за контроль над телом. Но вся его внутренняя борьба разбилась вдребезги в тот момент, когда он заметил нечто вдалеке. 

В роще неподалеку стояла сгорбленная фигура старухи. Она неподвижно держала чёрный зонт и была одета в длинную чёрную мантию. Её жадный взгляд был устремлён прямо на него.

— Аааа!

Ужас охватил Хуан Мао, и кровь прилила к голове, заставив его упасть в бессознательное состояние. Прежде чем тьма окончательно поглотила его, он услышал знакомый, наполненный насмешкой голос молодого человека.

— Маленькая сестрёнка, зачем тебе зонтик в дождливый день? Лучше иди сюда и укройся вместе со старшим братом.

Затем зонт резко вырвали у него из рук.

За окном выражение лица девочки на миг застыло. Но прежде чем она успела отступить, кто-то схватил её за плечи и втянул внутрь.

Линь Цзин: — Я знал, что ты появишься.

Щелчок. 

Огни в полицейском участке мигнули и загорелись. 

Желтоволосый словно очнулся ото сна, глядя на маленькую девочку с отрубленной рукой, сидевшую на столе. Она выглядела так, как прежде: две косички, серый короткий жакет и свободные голубые брюки. Её лицо было ледяным и явно полным ярости. 

«Зонт», который Линь Цзин вырвал у желтоволосого, на самом деле оказался отрубленной рукой, завернутой в красную ткань. 

Линь Цзин: — Давай заключим сделку. Ты ответишь на несколько моих вопросов, а я верну тебе твою руку. Что скажешь?

Девочка зловеще посмотрела на него.

Линь Цзин поднял ручку: — Если ты не заговоришь, я приму это за согласие.