Король рейтингового буста на всём сервере [Интерстеллар]

Лес наполнился ужасными криками желтоволосого. Группа, пробираясь сквозь густой туман, остановилась в замешательстве.

— ...Хуан Мао? — дрожащим голосом произнесла Си Си: — Нет, это не может быть правдой, он же только что был с нами.

Они замерли, напряжение витало в воздухе.

Фэн Хаочжун заставил себя сохранять спокойствие: — Вчера мы почти на этом же месте столкнулись с галлюцинациями. Будьте осторожны, это может быть фальшивкой.

Лицо Си Си стало мертвенно-бледным: — Фальшивкой?

Туман был настолько плотным, что сквозь него виднелись лишь смутные очертания гигантских деревьев. Свет рассеивался частицами, образуя нечто вроде полярного сияния. Голубые и зелёные оттенки исчезли, осталось лишь багровое свечение, окутавшее всё вокруг словно кровавой пеленой.

После крика вновь наступила тишина. А затем раздался звук жевания: тихий, размеренный и пугающе отчётливый. Словно чьи-то зубы рвали плоть. От этого звука у всех по коже побежали мурашки.

— А-а-а! — вскрикнула Си Си и в ужасе вцепилась в руку Сяо Сюй.

Линь Цзин за эти два дня так наслушался болтовни желтоволосого, что его голос он знал как свой собственный. Взглянув вперед, он сказал:  — Это не фальшивка.

Голос Си Си задрожал: — Не фальшивка? Тогда... нам стоит его спасти?

Группа углубилась в жуткий лес, и внезапное исчезновение одного из членов команды лишь усилило давление и страх.

Лицо Фэн Хаочжуна исказилось от раздражения: — Ничтожество.

Линь Цзин испытывал некоторую товарищескую привязанность к желтоволосому. Видя, что все колеблются, он прямо сказал:  — Я пойду один. Вы все двигайтесь дальше.

Сюй Ваньчжи посмотрел на него и сказал:  — Я пойду с тобой.

Линь Цзин на мгновение замер, затем улыбнулся:  — Спасибо.

Он повернулся к Фэн Хаочжуну: — Мне нужно кое-что у тебя одолжить.

Перед входом в лес все вооружились. Кроме желтоволосого, который боялся призраков и украл у старосты чеснок, у остальных было всё необходимое: мотыги, палки, топоры и даже мачете.

Фэн Хаочжун, хоть и с крайне недовольным лицом, нехотя отдал ему свой топор.

В лесу стоял густой туман, но Линь Цзин мог определить примерное направление по звуку. Тот исходил с востока.

Чавканье стихло спустя короткое время, а затем, после нескольких секунд затишья, послышался звук волочения чего-то тяжелого и шорох ткани, трущейся о стволы деревьев.

По мере движения на восток густота тумана постепенно уменьшалась.

Линь Цзин взял с собой только фонарик. Когда он включил его, луч прорезал белёсую мглу полосой золотистого света. В этом причудливом фантастическом лесу зрелище обладало зловещей, но завораживающей красотой.

Линь Цзин шёл, и до его ноздрей донёсся резкий удушливый запах крови и гнили.

— Ты это чувствуешь? — спросил он, стараясь не споткнуться о корни деревьев.

Сюй Ваньчжи, у которого, казалось, зрение было прекрасным и который совершенно не страдал от тумана, ответил: — Да, здесь, вероятно, погибло много людей.

— ...

Лин Цзин всегда считал себя довольно смелым человеком, но рядом с Сюй Ваньчжи начинал чувствовать себя новичком.

Чем дальше они шли, тем сильнее рассеивался туман и тем гуще становился запах крови.

Луч фонаря осветил землю. Вместо мха и опавших листьев под ногами теперь была почва с тёмно-красным оттенком. Она выглядела влажной и рыхлой, и казалось, будто при каждом шаге из неё выдавливались капли багровой жидкости.

Это место источало чрезвычайно тошнотворный запах.

Линь Цзин огляделся. Деревья были огромными, затеняя небо. Лишь редкие лучи света пробивались вниз, оставляя большую часть места в темноте.

Он посветил фонариком вокруг: везде были кустарники и камни.

— Этот запах... откуда он? — задумался он, двигаясь к источнику.

Сюй Ваньчжи остановился и взглянул на красную нить на своём запястье. В этом месте она словно ожила, извиваясь от возбуждения, будто маленькая змея. Если бы не буддийские бусины, подавляющие её, нить, вероятно, уже впилась бы ему под кожу.

Линь Цзин, следуя за запахом, подошёл к дереву и убедился, что здесь вонь была сильнее всего. Он коснулся грубой коры: — Тот звук, что мы слышали... был похож на то, как будто человека волокут вверх по дереву.

Едва мысль пришла ему в голову, как он тут же включил фонарик и направил его вверх.

Зрачки Линь Цзина резко сузились.

Свет фонарика осветил бледное, с отсутствующим взглядом лицо. Это действительно был желтоволосый. Он теперь висел на дереве, его руки были связаны ветвями.

Рядом с ним сидел младенец, весь покрытый кровью. Издалека он напоминал расплывчатый комок красно-белой плоти, затянутый тонкой полупрозрачной плёнкой. Из живота у него тянулось нечто похожее на ярко-красную кишку, которая неизвестно с чем соединялась. Младенец сидел на ветке и грыз зубами дерево. Звук был очень тихий, но от этого не менее жуткий.

Линь Цзин глубоко вздохнул и передал фонарик Сюй Ваньчжи, который подошел, чтобы наблюдать за происходящим.

— Подержи, пожалуйста.

Сюй Ваньчжи взял фонарик и с сомнением спросил:  — Ты хочешь забраться на дерево?

Линь Цзин: — Я только выписался из больницы. Мне нельзя перенапрягаться.

К тому же на это дерево было совсем нелегко залезть, разве что если бы он умел прыгать на семь-восемь метров вверх.

Сюй Ваньчжи: — О.

Линь Цзин сжал топор обеими руками:  — Но дерево можно просто срубить. Тогда он сам свалится вниз.

Сюй Ваньчжи медленно сказал: — Тоже неплохо.

Линь Цзин изо всех сил замахнулся топором и вонзил его в дерево.

Лезвие вошло в дерево, но ощущение было совсем не таким, будто он его рубит. Скорее было похоже на то, словно лезвие вошло в мягкую сгнившую плоть. Раздался влажный хлюпающий звук, и из трещины в стволе начала сочиться чёрно-красная жидкость.

Линь Цзин опешил. В следующее мгновение в ушах раздался пронзительный, полный ярости детский крик. Кровавый младенец на дереве, бросив свою добычу, с безумным видом, цепляясь конечностями за ствол, ринулся на них.

Теперь Линь Цзин разглядел ту штуку у него на животе. Это была не кишка, а пуповина. Одним концом она крепилась к верхушке дерева и тянулась вниз, извиваясь.

Сделав еще один глубокий вдох, Линь Цзин проигнорировал кровавого младенца и снова замахнулся топором, на этот раз сильнее. Дерево действительно походило на человеческую плоть, с каждым ударом из него хлестала кровь. Рубить его оказалось неожиданно легко.

С треском дерево рухнуло. Кровавый младенец, успевший спуститься лишь до половины, внезапно издал душераздирающий плач. Пуповина на его животе начала сморщиваться и сохнуть, словно перерезали источник питания. Всё его тело сползло по стволу, и внизу оно превратилось в бесформенную кровавую массу. Перед смертью два чёрных провала его глазниц пристально уставились на Линь Цзина.

Смертельный крик кровавого младенца, казалось, пробудил лес.

Со всех сторон раздались различные крики, такие резкие, что могли пронзить барабанные перепонки. С других деревьев один за другим начали медленно сползать обезьяноподобные существа, такие же кроваво-красные, как будто с них содрали кожу. По размеру все младенцы.

Сюй Ваньчжи моргнул: — Похоже, ты разбудил что-то, что не следовало.

Линь Цзин вздохнул и поймал желтоволосого, когда тот упал с дерева. Желтоволосый, казалось, потерял сознание от страха.

Линь Цзин проверил его дыхание, убедившись, что он жив, затем ущипнул его за переносицу и похлопал по щекам, чтобы привести в чувство.

Желтоволосый медленно пришел в себя, открыл глаза, увидел Линь Цзина, и спустя мгновение выдавил:  — Линь... брат Линь?

Линь Цзин слегка хлопнул его по лицу: — Ты в сознании? Быстро вставай, нам, возможно, придётся бежать.

— О, о, бежать... Аа?! Бежать?!

Хуан Мао сел как пружина, затем замер при виде кроваво-красных существ, ползущих с деревьев вокруг них.

— ... — его глаза закатились назад, и он чуть снова не потерял сознание. Линь Цзин схватил его за шиворот и поднял на ноги.

— Почему мне так не везет?! Две сверхъестественные игры подряд! Черт возьми, я боюсь призраков!

Он, кажется, выжал из себя всю возможную скорость, его лицо перекосилось от ужаса и напряжения.

Линь Цзин устал от шума и хотел заткнуть ему рот.

Они снова побежали в место, где туман становился всё гуще.

Здесь было тихо, словно на кладбище.

Желтоволосый почувствовал себя неважно, едва сюда попав. Чем больше он бежал, тем сильнее его грудь сдавливало, ноги ныли, он начал задыхаться:  — Я... я не могу больше!

— Какой же ты слабый, я понесу тебя.

Линь Цзин, который шел впереди, наконец потерял терпение. Он остановился и протянул руку.

Хуан Мао был так тронут этим жестом, что готов был расплакаться: — Брат Линь, я точно буду твоим братом, когда мы выйдем отсюда.

Он уже хотел протянуть руку в ответ, как вдруг...

— Идиот.

Спокойный голос раздался с другой стороны.

Внезапно в воздухе сверкнул топор, отсекая протянутую руку на уровне предплечья. Черная кровь брызнула ему на лицо.

Хуан Мао застыл, его тело напряглось от ужаса.

Из тумана вышел еще один Линь Цзин. Он наклонился, поднял отрубленную руку, завернул её в кусок красной ткани и с невозмутимой улыбкой произнес:

— Даже дразня идиота, не следует использовать один и тот же трюк дважды.

— ...... — Желтоволосый был так напуган, что не мог толком соображать, но всё же смутно почувствовал себя оскорблённым.

«Линь Цзин» с отрубленной рукой молча стоял в тумане. Его тело, словно воздух, было неуловимо. Вскоре перед ними появилась девочка с бесстрастным лицом.

У неё были заплетенные волосы, серая короткая кофта и свободные голубые брюки. Она сжимала кистью обрубок руки, сдерживая непрекращающийся поток черной крови. Лицо её было бледным с сероватым оттенком, а глаза темными и безжизненными. Она смотрела на Линь Цзина без ненависти и без жадности. Так, как впервые смотрят на незнакомца: равнодушно, оцепенело изучая.

Желтоволосый наконец обрёл способность соображать. Дрожа всем телом, он спрятался за спину Линь Цзина.

Линь Цзин, держа в руке отрубленную конечность, завёрнутую в красную ткань, слегка наклонился, усмехнулся и обратился к девочке: — Маленькая сестричка, как насчет того, чтобы заключить сделку?

Девочка долго смотрела на него, но не удостоила ответом. В один миг туман заклубился, и она исчезла.

Желтоволосый хотел что-то спросить, но как только он открыл рот, Линь Цзин уже протянул ему отрубленную руку: — Держи. И молчи.

— Чёрт возьми! — желтоволосый почувствовал себя так, будто держит раскалённый картофель, он был готов замертво упасть на месте.

Линь Цзин, разобравшись с маленькой девочкой, потерял всякий интерес к прочим обитателям леса. К счастью, те жуткие твари на деревьях были привязаны пуповинами и не могли гнаться слишком далеко.

Когда Сюй Ваньчжи тоже вышел, Линь Цзин, включил свой фонарик и сказал: — Всё, мы уходим. Будем ждать их снаружи леса.

Выражение лица Сюй Ваньчжи было немного странным. Он спросил: — Ты пришёл сюда только чтобы срубить дерево?

Линь Цзин хотел было возразить, но, вспомнив свои недавние действия, мог только почесать нос и признать: — Похоже на то.

Сюй Ваньчжи: — Если ты уже срубил одно дерево, почему не срубил их все?

«Не справился бы»

Но Линь Цзин, шутя, ответил: — Если бы я срубил все, боюсь, брат Шрам пригласил бы меня на чай.

(П.п. в китайском языке «пригласить на чай» (цин хэ ча) часто является эвфемизмом для «вызвать на допрос» или «устроить разбирательство». Особенно в контексте полиции или начальства)

Но его слова оказались пророческими.

Помяни черта и он появится.

Как только они вышли из леса, брат Шрам уже ждал их. Он был в ярости, его глаза словно искрились огнём. Казалось, он готов был проглотить кого-то целиком.

Линь Цзин: — ...

Однако Сюй Ваньчжи тихо усмехнулся. Обычно холодный и отстранённый, наблюдающий за всем с ленивым безразличием, сейчас он выглядел слегка развеселённым и даже немного злорадствующим.

— Похоже, он действительно хочет пригласить тебя на чай.